В Праздник середины осени семья должна быть вместе

Едва Хэ Тянь с дружком садятся в такси, как Хуа Би уже докладывают, что младший брат господина прибудет на остров не один. Не то чтобы Хуа Би не ожидал этого; он скорее удивился бы обратному. Хэ Тянь, как и его старший брат, умеет добиваться своего, не выбирая методов. Он извещает Хэ Чэна об еще одном госте и получает в ответ кивок. Хэ Чэн тоже не удивлен. Хуа Би немного сочувствует рыжему Мо, который на этот вечер окажется один в окружении братьев Хэ. С другой стороны, многие отдали бы почку за такую возможность. Погода как по заказу — небо чистое, только на горизонте стопкой сложены облака. Уже темнеет, горы вычерчиваются сплошной четкой линией, и край луны выглядывает из-за хребтов, пока еще неотличимый от освещенных окон отеля на другом берегу. Но даже по воде звуки отельной жизни не долетают сюда, к огромной открытой террасе. Белый диван, на котором без труда разместятся десять человек, — как в зале кинотеатра, а экраном здесь служит само небо. Семья Хэ не любит мелочиться. Когда довольный собой Хэ Тянь и насупленный Мо Гуаньшань переходят с катера на причал и дальше на террасу, небо уже приобрело оттенок графита поверх синевы, а луна выкатилась на его середину, подрумяненная и пористая, как настоящий пряник. Хэ Тянь усаживает своего Рыжика, которому здесь очевидно не по себе, чуть ли не вплотную к невозмутимому Хэ Чэну, сам садится с другой стороны, наваливается на угловатое плечо и со знакомой наглостью сообщает, что на праздник семья должна быть вместе. Хуа Би беззвучно хмыкает, против воли восхищаясь такой бесцеремонностью, и направляется к ограждению — своему стратегическому пункту, откуда можно наблюдать и за берегом, и за причалом. Но голос Хэ Чэна останавливает его на полпути. — Куда собрался? — Работать, — огрызается Хуа Би. Что за дурацкий вопрос? — Иди сюда, — все тем же холодным тоном распоряжается Хэ Чэн. Под его взглядом склеившаяся парочка отодвигается, освобождая пространство, — Хэ Тянь не дурак и знает, когда старшему брату не стоит перечить. Хэ Чэн хлопает по дивану рядом с собой. — Садись. — У меня обязанности, — все же напоминает Хуа Би, занимая отведенное место. — Я должен вас охранять. — Твоя команда справится и без тебя, я надеюсь, — говорит Хэ Чэн, отставляя свой виски и гася сигарету в услужливо поднесенной и тут же исчезнувшей пепельнице. — А ты должен быть здесь. Слышал, что сказал младший брат? В Праздник середины осени семья должна быть вместе. — Так то семья. — Хуа Би в первый раз за время работы действительно не понимает своего босса. — А я… — Давай без формальностей, — морщится Хэ Чэн. — Кто у меня есть, кроме тебя и вот этого раздолбая? — он указывает взглядом за спину Хуа Би. Они никогда не обсуждают такие вещи, потому что — что тут обсуждать? Это правда. У Хэ Чэна есть младший брат и Хуа Би, а у самого Хуа Би — только Хэ Чэн. И этого уже очень много. О большем Хуа Би и не мечтает. А Хэ Чэн немного наклоняется вперед и целует его горчащими от табака и виски губами. Неторопливо, открыто, по-деловому, будто так и надо делать. Звук за спиной — это, видимо, Мо Гуаньшань. Хэ Тянь будет играть невозмутимость до последнего, хотя наверняка ошарашен не меньше. Как и сам Хуа Би. — Семья, — повторяет Хэ Чэн, выпуская его губы. И сползает по дивану чуть ниже, укладываясь на его плечо. Наверное, до Хуа Би все же добрались враги семьи Хэ и основательно накачали — иначе откуда такой приход? Но сердцу плевать, реальность это или галлюцинация, сердце выстукивает, как сумасшедшее: "Семь-я, семь-я, семь-я…". И голова Хэ Чэна на плече тяжелая, а рука на бедре — горячая. И луна ухмыляется во всю ширь, а Хуа Би и рад бы ухмыльнуться в ответ, да вот губы заняты неприлично робкой улыбкой. Семья, Чэн? Серьезно, Чэн? Спасибо, Чэн.