Что может быть хуже какашек

Занка не может закрыть глаза. Чертов яд заставил тело окаменеть, изнутри покрыть коркой льда, который не пробить. Сковал мышцы, сделав любые осознанные действия невозможными. Но организм отчаянно боролся за право контроля. Пересушенные глаза обволакивают слезы и лежавший рядом Джаббер, склонившись к застывшему лицу, пробует их на вкус. Язык плашмя скользит от угла челюсти; Занка дернулся – чувствует, что происходит нечто неладное, и клокочущий гнев дает импульс. Но этого недостаточно. Джаббер закатил глаза, его воображение тут же услужливо дорисовало непристойную картинку. Ну кто он такой, чтобы отказывать себе в веселье? — Пойдем-ка, Злюка, я еще с тобой не закончил. Занка молчит. Только чувствует сырую землю под спиной, пока его грубо тащат, словно мусорный мешок. И в уши просачивается напев веселой песенки, никак не располагающей к веселью. Безумство Джаббера берет над ним верх. Если вообще когда-то отпускало. Темнота выхватывает его улыбку, когда он неосторожно поворачивает голову. По лицу можно было прочитать почти болезненное предвкушение, если бы Занка был в состоянии оценивать происходящее. А пересушенные глаза продолжают слезиться. На периферии сознания мелькают чуднЫе образы один краше другого, настолько реалистичные, что хочется блевать от одной только мысли подобного. Джаббер впивается в чужой рот, языком толкаясь во влажную глубину, еще хранившую привкус крови. С голодом, разогретым яркими фантазиями, играет языком, ловит любое подобие реакции. Язык Занки онемел от яда, остро вспыхнула боль от укуса – только тогда, на мгновение отрезвев, Занка понял, что это не галлюцинации. И без того кипящая злость вспыхнула новым пожаром. Занка сощурился и смог выдавить из себя недовольное происходящим бесстыдством мычание. Джаббер слетел с катушек окончательно. С удвоенным рвением сплетая языки и кусая губы, его когтистая рука обхватывает Занку за волосы, поднимая голову вверх, оставляя беззащитной шею. Занка не понимает, что происходит. Тело охватило кипящей лавой, сердце пыталось пробить грудную клетку, разгоняя по крови яд. Царивший в голове бардак не помогал различить верх и низ, и весь он оказался в водовороте. Отвращение к себе взыграло с новой силой. Острые зубы вгрызались в светлую шею, будто намеревались сожрать без остатка. Язык размазывает сочащуюся кровь ниже, прямо к ключицам… и Занка не выдержал. Почувствовав свободу в руке, он, продираясь сквозь парализующий яд, цепляется за ворот Джаббера. Оттягивает от себя насколько хватает сил этого прилипшего как репейник психопата и сквозь ватную пелену перед глазами видит усмешку: — Мне так нравятся твои попытки! Старайся усерднее, Злюка… …А затем слышит треск рвущейся ткани. Все вокруг в огне. Занка не чувствует холода, не чувствует дыхания Джаббера на коже, не чувствует, как щекотливо прошлись по ребрам сухие мозолистые руки. Воспринимает только боль, острую, пульсирующую, до звезд в глазах: Джаббер щедро осыпает его царапинами, гематомами и укусами. Занка пытается шевелиться. Каждой клеткой тела. Джабберу это нравится. Джабберу неинтересно, если тело неподвижно, словно труп. Занка остается в сознании – полуобморочном, но Джабберу это нравится. Его восхищает подобная сила воли. В награду он прикусывает розоватую ареолу на груди, обхватывает чувствительную горошину соска зубами и наконец-то добивается вскрика. Занка кричит и вместе с этим бьет наотмашь по наглому лицу. С разбитого уголка губ стекает горячая кровь. Джаббер слизывает ее, уставившись в пустоту. Скачок адреналина пробился сквозь ядовитый ступор, пересилил действие отравы. Занка с трудом подогнул под себя дрожащие ноги, встал, сплюнул скопившийся в горле кровяной комок. — Говнарь хренов! Стало легче. Джаббер медленно повернул голову. — Жаль. Из-за действия яда я не могу увидеть твою реакцию. Занка опустил взгляд. Широкие брюки Джаббера оставляли простор воображению, но он был абсолютно уверен, что… — Даже какашки были лучше. Джаббер зашелся в приступе истерического смеха, хватаясь руками за сломанное ребро. А затем остановился также резко, как и начал. — В следующий раз я использую другой яд, Занка.