Haglaz

***

      — Ну что, Поттер, все в порядке? Уизли-младшая не оставила вам на прощание свой шарф? – попытался разрядить обстановку Блейз, но в его глазах видна была обеспокоенность.       — Ты как? Она сильно тебя задела? — Спросила Пэнси.        — Я в порядке, – ответил Гарри, пытаясь улыбнуться. – Всё под контролем. Мы с Люциусом приняли меры, я вызвал Авроров.  Тео кивнул, его взгляд скользнул по Гермионе, затем вернулся к друзьям. — Теперь мы должны сосредоточиться на вечере. Гермиона заслуживает, чтобы он был идеальным.       Музыка, струившаяся по залу, начала стихать, пока совсем не замолкла. В воздухе повисла напряженная тишина, когда Люциус Малфой, высокий и импозантный, вышел на небольшой подиум, с которого обычно объявляли о важных событиях. Его голос, усиленный заклинанием, разнесся по залу:       — Дамы и господа, гости дорогие! Мы искренне благодарим вас за то, что вы пришли поддержать столь важное дело. И сейчас, я с гордостью хочу представить вам сердце этого вечера, человека, чье мужество и несгибаемая воля вдохновили нас всех – мисс Гермиону Грейнджер!       Гермиона, которую Драко мягко вывел к подиуму, чувствовала, как все взгляды устремлены на нее. На мгновение ее сердце забилось чаще. Алая вуаль, ниспадающая на плечи, покачивалась в такт ее шагам. Рядом с ней Драко стоял как непоколебимая скала, его рука слегка покоилась на ее пояснице, и это простое касание было для Гермионы якорем. Она глубоко вдохнула, ее глаза прошлись по залу, задерживаясь на Нарциссе, на Гарри, Тео, Блейзе и Пэнси, а затем – на множестве едва знакомых лиц, полных ожидания и сочувствия.       — Добрый вечер, — начала она, и ее голос, поначалу чуть дрожащий, окреп с каждым словом. — Я благодарю каждого из вас за то, что вы нашли время прийти сегодня.Мы живем в мире, где часто насилие скрывается за закрытыми дверями, в стенах домов, где должны царить любовь и безопасность. Но мы здесь, чтобы сказать: нет. Нет страху. Нет стыду. Нет унижению. Мы здесь, чтобы протянуть руку помощи тем, кто ее ищет. Чтобы дать им голос. Чтобы дать им надежду.       Гермиона посмотрела на Драко, затем на Люциуса, и ее губы тронула легкая, искренняя улыбка.       — Я хочу выразить особую благодарность хозяевам этого прекрасного дома, семье Малфой, за их беспрецедентную поддержку, гостеприимство и веру в меня. И, конечно, блестящей юридической команде, которая доказала, что справедливость существует. Вместе мы смогли сломать стены молчания.       Ее голос вновь наполнился силой, когда она обратилась ко всему залу:       — Я верю, что вместе мы можем изменить мир, сделать его безопасным для каждого, кто столкнулся с насилием. Спасибо вам за вашу щедрость, за ваше сострадание, за ваше присутствие. Пусть этот вечер станет началом новой эры – эры света и справедливости.       По залу прокатился гром аплодисментов. Это был не просто вежливый хлопок, а настоящий шквал восторга и поддержки. Многие гости встали, их лица сияли. Нарцисса Малфой, стоящая в стороне, смотрела на Гермиону с влажными от слез глазами, полными невыразимой гордости и нежности. Люциус кивнул, его лицо озаряла редкая, но искренняя улыбка одобрения. Драко, его глаза были прикованы к Гермионе, испытывал такую гордость, что казалось, вот-вот лопнет.        В толпе, Гарри, Тео, Блейз и Пэнси аплодировали с не меньшим энтузиазмом. Гарри чувствовал прилив гордости за подругу, а слизеринцы – глубокое удовлетворение от того, что они были частью ее триумфа.       Музыка вновь заиграла, приглашая к танцу, но теперь она звучала как гимн победе. Драко мягко повел Гермиону в центр танцпола. Их движения были плавными, синхронными, и в этом танце чувствовалась не только элегантность, но и глубокая связь, которая их теперь объединяла. Гермиона чувствовала себя легкой, как никогда прежде.       Паркинсон стояла чуть поодаль, но ее взгляд то и дело задерживался на Гарри. Он, протянул ей руку:       — Пэнси, может быть, один танец? На ее лице появился легкий румянец, и, слегка смущенная, она кивнула, вкладывая свою ладонь в его.       — Только не наступи мне на ногу, Поттер. Ты же так и не научился балету?       Гарри засмеялся, и они влились в поток танцующих пар, их движения, возможно, не идеальные, но искренние. Блейз и Тео обменялись понимающими взглядами, улыбаясь.       Бал продолжался до поздней ночи, переливаясь блеском и смехом, но при этом сохраняя свою глубокую, почти сакральную значимость. Оглашение собранных средств превзошло все самые смелые ожидания, благодаря не только щедрости присутствующих, но и неожиданно крупному анонимному пожертвованию, о котором шептались по углам. Гермиона, к концу вечера, чувствовала не только изнеможение от стольких переживаний и усилий, но и глубокую, приятную, очищающую усталость – усталость человека, который выстоял, победил и вдохновил.       Удалившись в свои покои в Мэноре, где Драко настоял, чтобы она осталась, Гермиона медленно сняла алую вуаль, позволяя ей безвольно опуститься на мраморную столешницу. Она подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение.       В тишине комнаты, нарушаемой лишь легким треском дров в камине, ожили слова Нарциссы. Они звучали в ее голове словно оберег, мягкий, успокаивающий бальзам: «Моя дорогая девочка, не позволяй этой горечи коснуться тебя. Ее слова – лишь отражение ее собственной боли и невежества. Ты выше этого. Ты – свет в этом зале, и весь этот вечер посвящен твоейсиле. Смотри на них, – Нарцисса тогда повернула Гермиону, указывая на множество гостей, чьи взгляды были полны восхищения и поддержки. – Они пришли ради тебя, ради твоей миссии.»       Внутри Гермионы, несмотря на пронзительную боль от встречи с Джинни, разлилось тепло. Она поймала себя на мысли, что именно эта женщина, эта семья Малфоев, дарила ей ту безусловную поддержку и принятие, которой так не хватало от тех, кого она когда-то считала своими. Слово «мама» тогда едва не сорвалось с ее губ, но она сдержалась, позволяя ему лишь промелькнуть в глубинах сознания.        Женщина была так добра к ней, окутывая в нежную шаль полной заботы, словно оберегая от всех невзгод. Гермиона так сильно скучала по своим собственным родителям, по своей маме, чьи объятия и ласковые слова оставались лишь далеким воспоминанием после их гибели. Эта необычайная женщина – Нарцисса – своими словами, своими действиями, своей неподдельной нежностью вызывала шквал самых положительных эмоций, заполняя опустошенность, которую Гермиона носила в себе годами.       И в этот момент, в тишине и покое, она невольно сравнила. Молли Уизли, которая так активно просила называть себя «мамой» Гермиону и Гарри, всегда казалась образцом доброты и самоотверженности. Но за ширмой счастливой мамочки семерых детей, любящей домохозяйки, скрывались некоторые глубокие, негативные черты. Молли легко выходила из себя, ее гнев был быстр и ярок, и тем самым она нередко пугала окружающих, даже своих собственных детей. Она могла резко критиковать как своих кровных, так и названных детей за проступки и поступки, не всегда проявляя при этом мягкость или понимание. Флёр, возможно, досталось даже больше, чем Гермионе – ее «чужеродность» и инаковость часто становились мишенью для не всегда обоснованной критики Молли. Эмоциональные реакции Молли порой усиливались до чрезмерного драматизма, особенно в напряженных ситуациях, что создавало атмосферу постоянного напряжения и вынужденной покорности, а не истинной любви и поддержки. Гермиона понимала, что эта драматичность и стремление к контролю, возможно, и послужили почвой для того насилия, которое Рон проявил к ней, и того неприятия, которое Джинни излучала сегодня.       Нарцисса же… Нарцисса была другой. Ее сила была в спокойствии, ее забота – в тихой поддержке, ее любовь – в принятии. В этот момент Гермиона поняла, что именно такую «маму» она себе так эгоистично хотела после смерти родной – ту, что не давит, не осуждает, а просто любит и принимает, защищая и оберегая. И она была здесь, в Малфой Мэноре, в кругу людей, которые за короткие сроки стали ее настоящей семьей.        Она всё ещё стояла у зеркала, когда позволила платью цвета крови и надежды соскользнуть с плеч. Осталась лишь легкая шелковая комбинация цвета слоновой кости, обнимающая ее фигуру. Она провела пальцами по местам, где когда-то были синяки, поймав свое отражение – лицо без боевой раскраски, без вуали, открытое и уставшее, но сильное. Мысли о Нарциссе, о Молли, о прошедшем вечере роились в голове, когда внезапный, тихий стук нарушил уединение.       Гермиона вздрогнула, но не испугалась. Она знала, кто это мог быть.       — Войди, — прошептала она, поворачиваясь к двери.       Дверь неслышно отворилась, и на пороге появился Драко. Он все еще был в своем безупречном костюме цвета черного дерева, хотя галстук был чуть ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута, что придавало ему непривычный, почти расслабленный вид. В его серых глазах, обычно холодных и отстраненных, сейчас плясали мягкие отблески беспокойства и нежности. Он окинул Гермиону взглядом – от распущенных волос, спадающих вокруг лица, до босых ног на мягком ковре. Он не спешил переступать порог, словно ожидая разрешения.       — Надеюсь, я не помешал? — его голос был тихим, осторожным и чуть хриплым, совсем не таким, каким он звучал в зале.        Гермиона покачала головой, легкая улыбка тронула ее губы.       — Нет, Драко. Я просто… думала.       Он сделал шаг внутрь, затем еще один, закрывая дверь за собой. Комната наполнилась его присутствием, но это было присутствие, приносящее не тревогу, а утешение. Он подошел ближе, останавливаясь в нескольких шагах от нее, его руки были расслабленно опущены, не пытаясь сократить дистанцию без приглашения.       — Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он, его взгляд был прямым и честным. — После всего, что произошло сегодня. С Уизли. Твоя речь… она была великолепна. Но я знаю, сколько сил это стоило.       Гермиона ощутила, как ее плечи расслабляются. Присутствие Драко, его забота, казались таким естественным и необходимым завершением этого бурного дня.       — Я… я в порядке, — повторила она, но на этот раз ее голос был более уверенным. — Устала, конечно. Но это… хорошая усталость. А Джинни… это было тяжело. Но слова Нарциссы помогли. И твои. И Гарри, и Тео, и Блейза, и Пэнси. Вы все.       Драко подошел еще на шаг, и теперь их разделяло совсем небольшое расстояние. Он поднял руку, и Гермиона чуть вздрогнула, но не отстранилась. Его пальцы, привыкшие к пергаменту и магии, очень нежно коснулись ее щеки.        — Я видел, как она на тебя посмотрела. И как ты отреагировала, — прошептал он, его взгляд был сосредоточен на ее лице. — Я знаю, что для тебя значила дружба. И то, что ты потеряла. Но, Гермиона… есть вещи, которые стоит отпустить. И есть те, кто останется с тобой, несмотря ни на что.       Гермиона прикрыла глаза от его прикосновения, от его слов, которые так точно отражали ее мысли. Открыв глаза, она посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни тени страха, только доверие и зарождающаяся надежда.       — Спасибо, Драко, — сказала она, ее голос был чуть хриплым от эмоций. — За все.       — Утром тебя будет ждать один маленький подарок, милая

***

Ежедневный Пророк

Дата: 5 ноября 2008 года

Автор: Парвати Патил, Специальный Корреспондент

Алый Триумф в Малфой Мэноре: Новая Эра Справедливости и Загадки на Вершине Власти?

Светский Олимп Магической Британии содрогнулся в этот вторник! Малфой Мэнор, оплот древней аристократии и вековых тайн, распахнул свои двери для события, которое не просто потрясло основы этикета, но и заставило шептаться весь магический мир. Благотворительный Бал в поддержку жертв домашнего насилия, организованный самой Гермионой Грейнджер, стал поистине сенсацией, вывернув наизнанку все, что мы знали о дружбе, верности и… власти!

Мэнор Преображенный: Искупление или Новый Трон?

Залы, которые когда-то видели лишь чистокровных волшебников, теперь утопали в болотно-зеленых и серо-оливковых драпировках, с дерзкими вкраплениями кроваво-красного. Темные розы, мистические огоньки – все это создавало атмосферу манящей тайны. Гости в черном, бордовом, изумрудном – каждый казался частью тщательно продуманного спектакля. Но главной звездой, бесспорно, была она.

Мисс Гермиона Грейнджер. Выйдя к гостям, она не просто прошлась по залу; она явилась в образе, который мгновенно стал темой для всех обсуждений. Ее белоснежное бальное платье, расшитое тысячами рубиновых бисерин, ниспадающих вниз, создавало эффект… струящейся крови. Нет, не так! Это была кровавая исповедь, застывшая на белоснежной ткани, знак страданий, но и их преодоления. Длинные алые перчатки, а главное – алая вуаль, словно фата, окутывающая ее лик… Что это было? Траур по прошлому? Или, быть может, предвестие нового, страстного союза, пропитанного отголосками недавних битв?

(Дорогие читательницы, смотрите на стр 5 как главные модницы обсуждают наряд нашей любимой Героини Войны и могут подсказать, в каких бутиках скоро появятся похожие бальные платья)

Неожиданные СПАСИТЕЛИ: Малфои и «Золотая Девочка»

Именно в этот вечер произошло самое невероятное! Семья Малфой, известная своей нелюбовью к магглорожденным и отстраненностью, вдруг превратилась в оплот поддержки для Гермионы. Леди Нарцисса Малфой, величественная, но нежная, обнимала ее так, как, казалось, никогда не обнимала даже собственного сына, с материнской гордостью и теплотой, которой завидовали все! Лорд Люциус Малфой, когда-то презрительно относившийся к Гермионе, произносил речи, полные уважения, словно она была не просто гостьей, а наследницей Мэнора! А сам Драко Малфой… О, Драко! Его взгляд, полный обожания, был прикован к Гермионе весь вечер. Он вел ее под руку, он был ее тенью, ее щитом! Неужели это просто благотворительность? Или мы стали свидетелями окончательного крушения старых союзов и рождения нового, более могущественного альянса, за которым стоит нечто большее, чем просто справедливость?

И, конечно же, нельзя забыть о юридической команде, которая привела Рональда Уизли к печальному концу в Азкабане. Мистер Драко Малфой, мистер Тео Нотт, мистер Блейз Забини и мисс Пэнси Паркинсон – эти Слизеринцы не просто выиграли дело, они разгромили бывшего члена Золотого Трио! А Гарри Поттер, Золотой Мальчик, был замечен в их тесной компании, даже целуя Пэнси Паркинсон в щеку! Неужели дружба длиною в жизнь так легко разбивается о скалы новых, слизеринских связей?

НО ГДЕ БЫЛ КИНГСЛИ БРУСТВЕР?!

Позвольте поделиться самым возмутительным: на БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОМ БАЛУ, посвященному жертвам домашнего насилия, организованному нашей несравненной Гермионой Грейнджер – БЕЗУПРЕЧНОЙ ЗОЛОТОЙ ДЕВОЧКОЙ – НЕ БЫЛО ДЕЙСТВУЮЩЕГО МИНИСТРА МАГИИ, Кингсли Бруствера! Вы можете в это поверить?! В то время как сливки общества, представители древнейших родов и все, кому небезразлична эта острая проблема, собрались под сводами Мэнора, министр Бруствер предпочел ОТСУТСТВОВАТЬ! Его кресло ЗИЯЛО ПУСТОТОЙ!

Неужели это не СУМАСШЕСТВИЕ? Наш министр, который должен быть образцом справедливости и сострадания, ПРОИГНОРИРОВАЛ призыв о помощи, оставив одну Гермиону Грейнджер нести весь груз этого благородного дела! И мы все прекрасно помним, как этот же министр, без тени сомнения, ВЫШВЫРНУЛ Гермиону из Министерства, когда она нуждалась в поддержке больше всего, во время ее ужаснейшего судебного разбирательства с бывшим – и теперь, очевидно, крайне сомнительным – Роном Уизли! Да, тот самый Рон, который нарушил ЗАПРЕТ О ПРИБЛИЖЕНИИ к Гермионе. Но спешу напомнить, что наш Министр ТРУСЛИВО ОТКАЗАЛСЯ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА СУДЕ, когда наша милая Гермиона, в страхе, лишь отослала ему Патронус, когда остро нуждалась в помощи!

Так что же, министр Бруствер, ВАМ ЕСТЬ ЧТО СКРЫВАТЬ? Вы боитесь встретиться с правдой? Или, быть может, вы просто не можете простить Гермионе ее стойкость и то, что она, в отличие от вас, не боится бороться за справедливость?! ОТВЕТЬТЕ НАМ!

ДЖИННИ УИЗЛИ: ВЕЧЕР ПОЗОРА И МЕЖДУНАРОДНЫЙ СКАНДАЛ!

А теперь перейдем к настоящему позору вечера! Незваная гостья, звезда неудач – Джиневра Уизли! Эта молодая женщина, которой, по нашим данным, НЕ БЫЛО В СПИСКАХ ПРИГЛАШЕННЫХ, ворвалась в Мэнор, словно фурия, и устроила ЦИРК, достойный самых желтых страниц! Громко обвиняя Гарри Поттера (своего экс бойфренда) в «предательстве» (хотя она сама оставила его на произвол судьбы, предпочтя нашему Избранному мальчику, Герою, карьеру в квиддиче) и неверности семье, она устроила публичную истерику, опозорив себя и, что самое главное, отвлекая внимание от благородной цели вечера!

Бывшая девушка Поттера, явно не справившись с ревностью или чувством собственного ничтожества, решила привлечь внимание самым скандальным образом! Ее поведение было НЕПРИЕМЛЕМЫМ, а ее крики отдавались эхом по всему залу, шокируя даже самых невозмутимых гостей!

И это еще не все! Всего несколько недель назад, после триумфальной победы «Гарпий» в Болгарии, прославленный Виктор Крам, мировой кумир, демонстративно отказался пожимать руку Джиневре Уизли. Свидетели слышали, как он с отвращением пробурчал: «Вся эта семья мне омерзительна!»

Это уже не просто сплетни, это приговор!

Думали ли Рональд и Джиневра, что их поведение заставит даже мировых звезд  от них отвернутся?! Неужели их репутация окончательно разрушена? Кажется, громкие титулы и былые заслуги больше не могут скрыть их ДЕМЕЖИРОВАННЫЕ СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ!

ВОЛШЕБНЫЙ МИР ТРЕБУЕТ ОТВЕТОВ!

Пока одни – даже бывшие Пожиратели Смерти – строят мосты и искупают свои грехи, другие, кажется, прочно увязли в болоте своих пороков и лицемерия. Бал в Малфой Мэноре стал не просто событием, а громким заявлением: о силе Гермионы Грейнджер, о загадочном изменении Малфоев, о позорном падении Уизли и, самое главное, о шокирующем отсутствии нашего Министра Магии, Кингсли Бруствера!

В то время как один дом – Малфой Мэнор – открывает свои двери для исцеления и справедливости, другой – Министерство Магии – кажется, предпочитает держать свои двери наглухо закрытыми для правды. Что же происходит за кулисами власти? Почему наш Министр так неожиданно исчез в столь решающий момент? Общество ждет немедленных ответов, ибо, как сказала сама Гермиона Грейнджер, «Молчание – это соучастие»!

Мы требуем ответов, господин министр! Волшебный мир заслуживает знать, почему вы пренебрегли таким важным событием, и что на самом деле скрывается за вашим холодным отношением к нашей Золотой Девочке! Следите за новостями – Ежедневный Пророк не остановится, пока вся правда не выйдет наружу!

Ваша Парвати Патил, специально для Ежедневного Пророка.

      Утро в Малфой Мэноре после бала было бы на удивление тихим, если бы не хруст свежего «Ежедневного Пророка», который словно змея, развернулся на безупречно накрахмаленной скатерти в просторной столовой. Аромат свежесваренного кофе и апельсинового сока смешивался с более резким запахом чернил и неизбежного скандала.       Гермиона уже сидела за столом, сжимая в руке чашку с чаем, и хмурилась над заголовком, который кричал о «ПОЗОРЕ ДЖИННИ УИЗЛИ». Рядом с ней Драко медленно, но целенаправленно наливал себе кофе, бросая взгляды то на Гермиону, то на газету, с едва заметной, но очень малфоевской ухмылкой.       Первой в столовую впорхнула Паркинсон, в халате из тонкого шелка, но с прической и макияжем, словно она уже была готова к приему утренних посетителей. Едва взглянув на газету, она издала протяжный, почти драматический вздох.       — Ох, Патил! Она же просто превзошла саму себя! – пропела Пэнси, театрально прикладывая ладонь ко рту. «Алый Триум» – как банально, но как эффективно! Кто бы мог подумать, что Малфой Мэнор когда-нибудь снова станет рассадником такой... сочной хроники.        Она хихикнула, затем ее взгляд упал на строчки про министра Бруствера.        — Ах, бедный Кингсли! Вероятно, он был занят, полируя свой трон, пока Гермиона спасала мир. Как предсказуемо.       Пэнси изогнула бровь, глядя на Гермиону. — Хотя, Герми, должна признать, что «долгожданная невеста для своего сына» – это уже на грани смелости для Патил. Но, судя по тому, как Драко на тебя вчера смотрел... кто знает, кто знает!       Драко лишь хмыкнул, не сводя глаз с Гермионы, которая от этих слов залилась легким румянцем, но держалась с удивительным достоинством.        — Патил не всегда ошибается, Пэнси. Иногда она... угадывает.        В его голосе была игривая колкость, но и что-то еще – едва уловимое, теплое.       В этот момент появился Блейз Забини, неторопливо спускаясь по лестнице. Его взгляд сразу приковал к себе развернутый «Пророк».        — Ах, утро. Завтрак с нотками свежих скандалов. Моя любимая рубрика.        Он отлеветировал газету из рук Драко и начал пролистывать ее, цепляясь взглядом за ключевые фразы.       — Зияло пустотой кресло министра, значит? — ехидно прокомментировал Блейз, качнув головой. — Видимо, господин Бруствер считает, что борьба с домашним насилием – это слишком мелкодля его персоны. Или он просто боится оказаться в одном помещении с тем, кого он так... удачно «отстранил».        Он поднял взгляд на Гермиону, в котором читалось странное сочетание понимания и насмешки.        — И, Гермиона, мой поклон. Ты не только реформируешь законы, но и, похоже, переписываешь древние пророчества. «Долгожданная невеста Малфоя»… Кто бы мог подумать, что твоя магия распространяется и на генеалогические древа.       Гермиона недовольно фыркнула.        — Это гипербола. Знаешь, такое слово, обозначающее преувеличение?       — Гипербола, говоришь? – усмехнулся Блейз, отпивая кофе. — Я бы сказал, что Патил просто умеет читать между строк. И, что более важно, она умеет читать взгляды.       Он многозначительно покосился на Драко, который только улыбнулся в ответ, явно наслаждаясь смущением Гермионы.       Затем в столовую вошел Теодор Нотт, выглядя как человек, который только что осознал бессмысленность бытия, но решил, что завтрак – это неплохо. Он взял тост и, не глядя, ткнул пальцем в «Пророк».        — А, Патил. Она никогда не разочаровывает. Что у нас сегодня? …Министр-невидимка и героиня-невеста?       Кажется, весь серебряный квартет решил сделать вид, что вчера на балу отсутствовал не только Министр, но и они сами.        Взгляд Тео упал на параграф о Джинни.       — Ах, мисс Уизли. «Незваная гостья» и «цирк». Истинно пророческий заголовок. И, Гарри, – он обратился к Поттеру, который до сих пор молча и угрюмо жевал тост, – должен признать, твой выбор женщин всегда был... бурным. Но «предательство»? Признавайся, это ты её бросил, чтобы не опозориться еще больше.       В его голосе не было злобы, лишь сухая, почти академическая констатация фактов, что делало ее еще более едкой. В этом был весь Тео.        Гарри, наконец, поднял голову, его зеленые глаза потемнели.        — Нотт, ты мешаешь мне завтракать.        — Поттер, – с легкой усмешкой заметил Блейз. — Должен сказать, фраза Крама: «Вся эта семья мне омерзительна» – это просто шедевр. Кратко, емко, и абсолютно... недипломатично. За это я его уважаю.       — Значит, семейство Уизли теперь не только бедное, но и «омерзительное», – подытожила Пэнси, задумчиво вертя в руке кусочек кекса.        — Прогресс, не иначе. Я бы посоветовала им сменить фамилию. Или хотя бы место жительства.       Гермиона, хоть и была возмущена желтизной статьи, не могла не почувствовать некое удовлетворение от разоблачения Бруствера и падения репутации Уизли, которая так несправедливо запятнала ее саму.       — Гарри, это просто Патил.        Драко положил руку на ее плечо.  — Не «просто Патил», Грейнджер. Патил – это глас народа, в самых мерзких его проявлениях. И, что самое неприятное, иногда он бывает правдив. Министр отсутствовал. Уизли устроила скандал. А мой отец и мать действительно очень... горды тобой. — Он подмигнул Гермионе, вызывая у нее очередной всплеск румянца. — Что касается Крама... что ж, у него отличный вкус. Не только в квиддиче.       Теодор взял еще один тост.       — Кажется, к концу недели мы узнаем, кто на самом деле уволил Гермиону, и почему министр Бруствер прячется от позора. А пока... еще кофе?       Столовая вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шелестом газеты и позвякиванием серебра.