Металл полируется хрусталью

Рыжеволосый с трудом открыл глаза: его голова буквально горела огнём, в ушах шумело, а всё тело будто залили свинцом. Каждое движение заставляло всё болеть — казалось, будто его переехала целая фура. Голова была слишком тяжёлой, а силы куда-то испарились. Хмыкнув от боли, он медленно сел, стараясь сесть прямо. Господи боже, как же всё болело. Одной рукой он прикоснулся к макушке, где на ощупь почувствовал небольшую шишку. Чуя поморщился, медленно вставая на ноги. Всё тело болело настолько, что ему приходолось держаться за стену, чтобы не упасть, а голова всё ещё кружилась от недавнего сотрясения. Парень попытался сделать небольшой шаг, но вдруг почувствовал волну тошноты. Он зажмурился, тихо простонав, и осел у стены — силы совсем покинули тело, и он с трудом удержался на ногах. Было сложно даже дышать от мигрени. Голова раскалывалась, воздух казался слишком холодным, а комната буквально плыла перед глазами. Накахара пытался успокоить сбитое дыхание, но это давалось с огромным трудом. Сил почти не было даже чтобы просто стоять прямо, а колени подгибались. — Сынок, вставай, в школу опоздаешь, — послышался мягкий голос из соседней комнаты. Чуя резко втянул воздух, услышав родной голос. Он медленно выпрямился, чувствуя как голова гудит от боли. — Д-да... сейчас... Слова выходили едва слышно, а тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь. Поступь была неуверенной, а руки слегка подрагивали. Он медленно поковылял в сторону коридора, ему не хотелось даже думать о том, как он выглядит прямо сейчас. Когда он дошёл до двери, то остановился, сделав несколько тихих вдохов и медленный выдох. В голове было слишком много мыслей, да и вообще ощущения не очень хорошие. Прикрыв глаза, он постарался успокоиться. Сейчас ему предстояло пройти мимо мамы и надеяться, что она ничего не заметит. Он медленно повернул дверную ручку. Рыжий зашёл на кухню, стараясь не смотреть в глаза матери. Голова и так гудела нестерпимо, и ему хотелось просто лечь обратно в постель. Он тихо сел за стол, стараясь казаться достаточно бодрым. Мать стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюльке. — Доброе утро, солнышко, — сказала она мягко, поворачиваясь к нему. — Прости, мы вчера не поужинали вместе, я только вот пришла с ночной смены. Как у тебя вчера день прошел? Накахара вздрогнул, почувствовав её взгляд. Он машинально потянулся к чашке с чаем, но пальцы слегка дрожали — он тут же отдернул руку. — Н-нормально... — он выдавил из себя тихо и слишком быстро. Глаза упорно смотрели в стол. В голове всплывали вчерашние события: лужа, грязь на лице, Осаму... Чуя резко напрягся и чуть не расплескал чай. Мать бросила на него внимательный взгляд, и он чувствовал, как внутри всё сжимается от тревоги. В комнате было слишком тихо — казалось, женщина слышала как громко стучало сердце. Чуя нервно сцепил пальцы, стараясь не дрожать слишком заметно. — Уверен? Ты сегодня не слишком хорошо выглядишь, — её голос был тихим, слишком мягким. — Если хочешь, можешь не идти в школу. Голубоглазый чуть помолчал, переваривая её слова. Где-то внутри очень хотелось согласиться, остаться дома, в безопасности... Но он медленно покачал головой, не поднимая глаза на мать: — Нет... Всё в порядке. Я пойду. Он сделал небольшой глоток чая, стараясь не выплеснуть напиток. Чуя чувствовал её взгляд — пристальный, слишком внимательный. Мама ещё какое-то время смотрела на него в упор, будто пыталась найти какие-то признаки лжи в его словах. Но всё же она молча повернулась к плите, тихо посмеиваясь под нос: — Хорошо. Только будь осторожен, на улице холодно. Накахара вздрогнул на её голос, напрягаясь. Он сжал пальцы сильнее, чувствуя как сердце снова начинает биться быстрее. Парень тихо кивнул, опуская голову. Он хотел бы рассказать ей всё. Всё что с ним происходит, как ему сейчас плохо, как тело сотрясает мелкой дрожью, как всё болит... Но сил не было, а слова не шли. Господи, как же сильно хотелось остаться дома. — Ты... Не могла бы помочь с галстуком? — голос звучал тихо, чуть хрипло. Женщина повернулась к нему, услышав просьбу. Она внимательно осмотрела его лицо — губы слегка подрагивали, руки слегка дрожали, а взгляд казался слишком стеклянным, слишком отстраненным. Она посмеялась себе под нос: — Конечно, солнышко. Подойдя к нему, она взяла галстук и аккуратно завязала его. Чуя не смотрел на неё, стараясь успокоиться. Как только мать закончила завязывать галстук, она положила руку ему на макушку, чуть ласково потрепала по волосам. Чуя чувствовал её тепло, её бережные прикосновения, как она пыталась успокоить его, как всегда. — Всё будет в порядке, не волнуйся. Он едва удержал слёзы, чувствуя как всё внутри сжалось. Голова продолжала гудеть. Рыжеволосый прикусил губу, стараясь подавить эмоции. Его глаза покрыло лёгкой пеленой — казалось, ещё чуть чуть и он разревётся прямо здесь и сейчас. Он всё ещё чувствовал прикосновения мамы: её тёплую нежную ладонь, её тихие успокающие слова. Это всё казалось слишком... слишком родным. — Мне... Стоит идти, наверное, — он тихо выдохнул, медленно вставая на ноги. Мать кивнула, чуть улыбнувшись: — Иди. Если что-то понадобится — сразу звони, хорошо? Чуя кивнул, чувствуя ком в горле, не желавший пропадать. Он тихо попрощался и медленно пошёл к выходу. Голова все ещё гудела, и всё тело ещё болело, но он пытался идти ровно. В коридоре было холодно. Накахара поспешно надел пальто, чуть застегнув его, и потянул на нос шарф. На улице было тихо: редкие прохожие спешили по своим делам, а сухие листья тихо шелестели от порывов ветра. Где-то вдалеке чирикала птица. Чуя медленно шел, сжимая руки в карманах пальто. Даже воздух казался слишком ледяным — он сразу же сжимался в лёгких, казалось, его можно было буквально потрогать. Чуя чуть наклонил голову, стараясь спрятать лицо в шарф. Голова продолжала гудеть от мигрени, а руки по-прежнему пробирала дрожь. Вскоре появилась школа — большая и серая на фоне пасмурного неба. У входа толпились школьники, громко разговаривая и смеясь. Они не обращали внимания на Чую, который остановился чуть в стороне, чтобы успокоиться. Он чувствовал себя слишком усталым, слишком чужим в этой толпе. Хотелось просто лечь прямо здесь и больше не вставать. Но он резко тряхнул головой: нельзя думать так. Не сейчас. Рыжий сжал кулаки в карманах, резко выпрямившись. Он сделал шаг к школе — и тут же замер: перед дверьми стояла компания Осаму, громко что-то обсуждая. Один из них вдруг обернулся и их взгляды встретились. Голова Накахары буквально взорвалась от адреналина — он резко отвернулся, делая вид будто поправляет шарф. Сердце колотилось так сильно, что казалось оно сейчас разорвёт грудную клетку. Голубоглазый старался казаться спокойным, но руки чуть заметно дрожали. Он чувствовал его взгляд на своей спине: слишком внимательный, слишком ледяной. Банда продолжала тихо перешептываться, но Чуя не понимал слов. Он прикусил губу в отчаянии: как ему пройти мимо? Парень тихо выдохнул. Было слишком жутко: казалось, в любой момент Осаму повернётся и снова бросит пристальный взгляд, словно пронзая насквозь. Он сжал зубы до боли, стараясь успокоиться, и сделал небольшой шаг вперёд. Но тут к нему кто-то резко подошёл сзади, положив руки на плечо: — Эй, подожди! Накахара резко вздрогнул, сердце замерло на секунду — он был уверен, что это он, но обернувшись. — Ч-Что?.. — он прошептал тихо, глаза расширились от неожиданности. Перед ним стоял Кэйджиро Микихо из параллели. Он смотрел с лёгкой тревогой: — Ты выглядишь ужасно... Всё нормально? Глаза Чуи расширились, он просто смотрел на парня, не в силах даже вымолвить слово. Голова всё ещё гудела от мигрени, а сердце продолжало стучать слишком часто. — Я... Я в порядке, — наконец произнёс он чуть хрипло. — Всё нормально. Просто не выспался. Микихо нахмурился, явно не веря его словам. Он бросил быстрый взгляд в сторону компании Дазая, потом снова посмотрел на рыжего: — Ты... Точно? Потому что ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Голос его звучал слишком тихо — будто он боялся быть услышанным. Чуя чуть помолчал, сжимая зубы. Кэйджиро казался слишком замеча... понимающим. Он всё заметил: слишком испуганный взгляд, слишком дрожащие руки, слишком бледное лицо. Голубоглазый ещё раз бросил взгляд на Осаму, а потом вернул внимание Кэйджиро: — Я... Просто мигрень, ничего страшного. Сейчас пройдёт. Ровестник внимательно всмотрелся в его лицо, чуть склонив голову. Казалось, он все прекрасно понимает, но не говорит этого вслух. Он ещё раз посмотрел в сторону компашки шатена, а потом снова повернулся к нему: — Уверен, что просто мигрень? Накахара чуть отвернулся, внезапно чувствуя себя слишком беспомощным. Он сжал руки в карманах, стараясь успокоиться: — Уверен. Я просто плохо спал... Всё пройдет. Казалось, Микихо не особо верил его словам, но только кивнул, чуть нахмурившись. — Ладно, — наконец произнёс он тихо. — Но если что, сразу же рассказывай, хорошо? И слушай... Если эти ублюдки опять начнут — беги в библиотеку. Там баба-охранник сидит. Она их как собак гоняет. Он бросил ещё один тревожный взгляд на банду Осаму, затем быстро отступил назад. — Ладно... Я пошёл. Держись. И прежде чем рыжеволосый успел что-то ответить, Кэйджиро уже растворился в толпе школьников. Чуя растерянно смотрел ему в след: голос Кэйджиро звучал слишком серьёзно, а тон слишком напряжённой. Он нервно сжал пальцы в карманах, чувствуя, как сердце снова начинает стучать чаще. — Бежать... В библиотеку, — тихо проговорил он, пытаясь запомнить слова ровестника. Накахара ещё какое-то время стоял, стараясь успокоить дрожащие руки. Голова всё ещё гудела, а тело чувствовалось слишком усталым и тяжёлым. Чуя тихо вздохнул, понимая, что больше не может здесь стоять, но подходить к школе не хотелось. Встретится с ним в коридоре было слишком... слишком жутко. Он ещё один раз бросил взгляд в сторону банды, но всё также ничего не произошло. Чуя чуть помедлил, затем всё же решился: натянул кашне чуть сильнее и быстрыми шагами направился в школу. Школьники тихо переговаривались между собой, но он старался не обращать на них внимания. Внутри всё ещё чувствовалось напряжение и казалось, что Дазай всё ещё следит за ним своим пронзительным взглядом. Лестница уже совсем скоро... Рыжий чуть ускорился, всё ещё стараясь держать голову чуть опущенной. Дыхание слегка сбивается, а сердце колотится слишком часто. Школьники замечают его, тихо переглядываются — кто-то даже ухмыляется, видя его бледное лицо и сжатые челюсти. Он всё ближе к лестнице. Остаётся всего... Один пролёт... Не останавливаясь, Накахара уже готов подняться по ступенькам поскорее... Но вдруг кто-то резко хватает его за руку. Он вмиг замирает на месте, чувствуя как сердце с грохотом ухает в желудок. Голова сразу же начинает гудеть сильнее, а руки снова дрожать. Всё тело как будто бьёт током. — Куда же это ты, рыжик? Это он. Голос его звучал слишком мягко, казалось, будто он улыбается. Чуя чувствовал его прикосновения: сильную хватку на запястье, слишком холодные пальцы. Он всё так же не посмел посмотреть на него, чувствуя как тело сжалось от ужаса. В животе будто образовалась огромная ледяная дыра, а сердце колотилось так быстро, словно готово было вырваться из грудной клетки. Парень замер, его голубые глаза расширились от ужаса. Голос Осаму звучал слишком спокойно — как будто он уже решил что-то страшное. Накахара попытался вырваться, но хватка была железной. — Я... Я просто в школу... — он выдавил шёпотом. Дазай наклонился ближе: по лицу скользнула тень холодной усмешки. — Так торопишься на уроки? — в голосе шатена звучит лёгкая насмешка. Рыжий всё ещё молчал, лишь сжимал зубы до боли. Он не отвечал, лишь продолжал держать голову опущенной и Осаму не нравилось это. Он тихо хмыкнул, а после резко схватил его за подбородок, заставив посмотреть на себя. — Эй, смотри на меня, когда я разговариваю с тобой. Чуя сразу же дёрнулся, но парень слишком крепко сжимал его подбородок, крепко держа на месте. Он наконец-то посмотрел в карие глаза напротив, чувствуя, как внутри всё сжалось под взглядом: слишком ледяным, тёмным, таким... Пронзительным. Осаму чуть наклонил голову, рассматривая его лицо: бледное, напряжённое. Чуя казался таким уязвимым и маленьким. Он хмыкнул, легкомысленно проводя большим пальцем по его щеке. — Похоже, у тебя слишком плохое утро, рыжик, — его голос звучал чуть ниже обычного. Дазай медленно обернулся к своим друзьям, махнув головой. — Вы можете идти. Парни сразу же поспешили в школу, тихо перешептываясь между собой. Они переглядывались, бросали быстрые взгляды на Осаму с Чуей, но не останавливались. Рыжий чувствовал их взгляды на себе, но особого желания отвлекаться не было. Кареглазый продолжал рассматривать лицо напротив, чуть наклонив голову и щуря глаза. — Какое жалкое зрелище. И всё же, не такое жалкое, как было в том лесу... Накахара сразу же нахмурился, чуть подаваясь назад. Глаза расширились, а тело напряглось, но Осаму всё ещё слишком крепко сжимал его подбородок: даже в самом худшем случае Чуя не сможет сбежать. Он тихо вздрогнул, чувствуя как тело чуть дергается под хваткой обидчика. Сердце начинает снова биться чаще; в голове мимоходом проносятся воспоминания. — Осаму, я же... Я не... Дазай резко прикусывает губу, его пальцы непроизвольно сжимаются сильнее. — Заткнись. — он шипит почти Шатен беззвучно, наклоняясь так близко, что Чуя чувствует его дыхание на своих губах. — Ты думаешь, что это оправдание?! Его голос дрожит от ярости. Рука всё ещё держит рыжего за подбородок, но теперь хватка кажется скорее защитной чем угрожающей. Голубоглазый дергается, словно хочет вырваться. Он всё ещё слишком напряжен, но Осаму вдруг чуть разжимает хватку на его подбородке — уже не так больно. Чуя всё равно не двигается, лишь сжимает руки в кулаки. Разговор слишком быстро начал принимать опасный оборот, а всё тело сильнее дрожит от страха. — Я просто... Я просто был напуган! Они напали на меня, и я... Накахара заикается, всё ещё отчаянно пытаясь найти слова, но Осаму резко перебивает его. — На тебя?! Хаха, да что ты говоришь? Хотя, чему я удивляюсь... — его голос звучит слишком тихо, но с каждым словом звук становится выше. Он почти шипит, всё ещё держа Чую за подбородок. — Разве ты единственный, кто испытывал ужас, рыжик? Чуя дергается ещё сильнее, чувствуя, как руки дрожат. Он пытается вырваться, но Осаму всё ещё слишком крепко держит его подбородок, не давая возможность даже сдвинуться с места. Голова кружится, в животе будто образовалась огромная ледяная дыра, а сердце снова колотится слишком часто. — Я просто... Я просто запаниковал... Я хотел позвать на помощь, правда, но... Осаму внезапно резко отпускает его подбородок, делая шаг назад. Его лицо искажено какой-то странной смесью ярости и... Боли? Рыжеволосый чуть не падает от неожиданности, но успевает удержаться за стену. — Но что?.. — он хрипло смеётся. — Ты орал как резаный кабан в том лесу! Где твоя помощь, когда она действительно была нужна?! Его голос срывается на последних словах. В глазах читается что-то личное и старое. Чуя подавляет рваный вздох — губы чуть подрагивают, а руки дрожат сильнее. Сердце колотится очень быстро, а в голове проносятся слишком быстрые мысли. — Я... Я просто испугался! — его голос звучит хрипло, слишком тихо. Он не может посмотреть в карие глаза. — Я не знал, что делать... Осаму резко смеется, резко наклоняясь к нему. Он ещё ближе, слишком близко: Накахара чувствует, как сердце снова начинает биться ещё чаще. — Ты испугался?! Хах. Просто испугался? Ты... Ты поступил как подлый предатель! Его глаза сверкают ярость, а губы изогнуты в насмешливой улыбке. Голубоглазый чуть отступает назад, чувствуя, как спина касается стены. Он снова подавляет рваный вздох, но голос его звучит хрипло и тихо. — Я не предатель! Я просто... Просто... Он всматривается в глаза Дазая, пытаясь найти в них хоть что-то кроме злости. Шатен снова смеется, наклоняясь ближе. Его дыхание теплое, руки всё ещё крепко вцепываются в ткань школьного пиджака Чуи. — А что же это, если не предательство? Разве ты не оставил меня одного? Его голос снова срывается, а глаза сверкают болью. Чуя чувствует его дыхание на своих губах, их лица слишком близко. Он тяжело дышит, чувствуя как сердце буквально пытается вытолкнуться из груди. Голова слишком сильно кружится, а руки дрожат сильнее, но рыжий не может двинуть ни на миллиметр назад: стены слишком близко, Осаму слишком близко. — Я... Я просто... Я просто испугался... Я не знал... Его голос дрожит и срывается на последнем слове. Осаму резко хватает его за воротник школьного пиджака, резко разворачивая лицом к стене. Теперь Чуя стоит спиной к нему, вжатый в стену, не в силах двинуться. Он может чувствовать как руки кареглазого сильнее сжимаются на воротнике, чуть приподнимать его над землей. — Не знал что? Не знал, чем может закончиться твоя трусливая беготня? — его голос прямо над его ухом. Ногти Накахары впиваются в стену, а сердце снова и снова грохочет о грудную клетку. Он сглатывает ком в горле, чувствуя насколько сложно говорить прямо сейчас. Нервы напряжены, а память слишком яркая. Дурацкие дети и этот глупый, идиотский день. Рыжеволосый чувствовал, как его глаза наполняются слезами — много эмоций, резкие воспоминания. Он не может отвести взгляд от шатена. — Я... Я просто хотел убежать! Я боялся! — его голос срывается на хриплый шёпот. — Они кричали, что если я что-то расскажу... Мне было страшно... Он вдруг осознаёт что только что сказал вслух и резко зажмуривается: теперь-то Осаму точно убьёт его. Дазай чуть подавляется вдохом, но его рука продолжает держать пиджак Чуи — слишком крепко, почти до синяков. Он снова смеется, сжимая пальцы до хруста ткани, глаза сверкают какой-то слишком личной болью. — Ты вечно говоришь только о себе! А ведь это не ты был там в лесу всю ночь, это не ты был их игрушкой, с которой поразвлекались и выкинули, когда стало скучно. — его голос хриплый, дрожащим от слишком больших эмоций. Чуя вздрагивает, чуть подаваясь назад: парень слишком близко, слишком злой (и слишком прав). Он сжимает руки в кулаки, чувствуя слишком много эмоций: злость, боль и вину. Голубоглазый попытался отвернуться, но тот не позволяет, крепко держа за пиджак. Вдруг оба парня мгновенно замирают, услышав шаги от каблуков по ступеням. Дазай медленно выпрямляется, чуть отстраняясь, словно ничего не случалось. Женщина лет пятидесяти поднимает голову, замечая их и чуть хмурится. — Что здесь происходит? — спрашивает она холодно, бросая взгляд сначала на Осаму, затем на Чую. Шатен мгновенно улыбается, словно ничего не случилось. Он разжимает пальцы, выпуская рукав рыжего из рук. — Ничего, просто немного поговорили, — он пожимает плечами и невинно хлопает ресницами. Учительница хмыкает, а потом снова бросает взгляд на Накахару, чуть нахмурив брови, на её лице проступает беспокойство. — Урок уже идёт как 10 минут, поторопитесь, если не хотите к директору. Рыжеволосый чуть вздрагивает, кивая. Он все ещё напряжён, а голова ещё продолжает гудеть от мигрени. Сердце колотится так, словно готово вывалиться из груди. Он едва удерживает себя от того, чтобы резко не развернуться и не умчаться подальше от него, но вместо этого просто делает несколько неуверенных шагов вверх по лестнице. Осаму стоит какое-то время, смотря на спину рыжего. Его руки сцеплены в замок, слишком напряженные, а губы немного поджаты. Затем он резко отворачивается, тихо бормоча под нос нечто неразборчивое. Чуя медленно поднимается по ступеням, чувствуя как все тело трясется. Мозг слишком перегружен слишком быстрыми мыслями, сердце все ещё колотится слишком быстро. Накахара зашёл в класс, чувствуя как все лица тут же поворачиваются в его сторону. Учитель тихо кашляет, но парень даже не поднял голову, только быстро дохошёл до своего места. Он опустился на стул, пытаясь успокоиться, но все вокруг слишком тихо шипят и перешептываются. Учитель начинает урок, но рыжик его совсем не слушает: внимание слишком рассредоточено, мысли разбегаются, а голова продолжает немного гудеть. Он пытается взять себя в руки, старается сосредоточиться на уроке, но не может. Урок тянется слишком долго: Чуя чувствует как время растягивается словно тягучий мёд, каждая секунда ощущается как вечность, каждая минута кажется целой жизнью. Когда звонок наконец сигнализирует о конце урока, голубоглазый чуть вздрагивает, приходя в себя. Голова по-прежнему немеет, а руки дрожат. Он медленно поднимается со стула, чувствуя как сердце снова начинает биться слишком быстро. Класс сразу переполняется гулом: школьники разговаривают между собой, некоторые тихо перешептываются, бросают взгляды, указывая на Чую, но тот этого совсем не замечает. Он все ещё поглощен своими мыслями и перегружен эмоциями. Он чуть морщится, чувствуя мигрень, но все равно спешит к выходу из классной комнаты. Накахара резко останавливается, услышав голос за спиной. Он медленно поворачивается и видит Кэйджиро, который стоит чуть в стороне от толпы. Тот смотрит на него с какой-то странной смесью беспокойства и раздражения. — Я же говорил тебе — беги. Ты что, совсем тупой? — он шипит почти беззвучно, кивая головой в сторону Осаму. Шатен стоит, обокотившись о стену, всё ещё наблюдая за Чуей со своей ухмылкой, но теперь его взгляд скользит между ними двумя. Рыжий растерян, чтобы ответить. Он снова чувствует как сердце начинает снова колотиться очень быстро. Слова ровестника отдаются эхом в голове, а Дазай, все ещё ухмыляясь, внимательно наблюдает за ним со своего места. Микихо чуть поджимает губы, бросая взгляд на кареглазого. Он хмыкает, тихо бормоча себе под нос, а потом резко хватает Чую за запястье и оттягивает его в сторону в пустой коридор, прижимая к стене. Его глаза горят каким-то странным сочетанием злости и паники. — Ты совсем ебнулся?! — он шипит, сжимая кулаки. — Я же сказал в библиотеку! К охраннику! А ты стоишь тут как статуя? Рыжеволосый тяжело дышит, пытаясь успокоиться. Он чувствует на себе взгляд Кэйджиро, а за его спиной доносится тихие перешептывания школьников. — Я... Прости, я просто подумал, что смогу... — пробормотал он тихо, опуская взгляд в пол. — Не умеешь ты думать! — Микихо резко сжимает его плечо, чуть встряхивая, а губы кривятся в раздраженной ухмылке. Его взгляд полон беспокойства и злости. — Что я тебе говорил, черт возьми! Ты слишком наивный — думаешь, что можешь совладать с ним? Ты хоть представляешь, что будет, если он поймает тебя одного?.. Накахара шипит, чувствуя боль от хватки Кэйджиро, но не сопротивляется. Да что уж там, ещё как представляет что будет. Он пытается отвести взгляд, но парень не позволяет, всё ещё держа его плечо в крепком захвате. — Я знаю, знаю... — шёпот Чуи тих и дрожит. Кэйджиро закатывает глаза, ослабляя хватку, но тут же его взгляд становится острым — он слышит шаги в коридоре. — Тихо, — он прижимая его к стене ещё сильнее. Из-за угла доносится смех и звуки приближающихся голосов. Рыжий чувствует как всё тело напрягается до предела: сердце колотится так сильно что кажется вырвется наружу, а губы подрагивают от страха. Шаги становятся всё громче, а голоса звучат слишком близко. Разговоры смешиваются в один громкий гул, а среди них слышны тихие смешки. Накахара буквально замирает, чувствуя как парень всё ещё прижимает его к стене и он появляется из-за угла всего в нескольких шагах от них, окруженный своими дружками. Дазай ухмыляется, увидев их. Дружки тихо перешептываются между собой, бросая короткие взгляды на Кэйджиро и Чую. Гул разговаривающих учеников стихает, а шатен делает несколько шагов ближе. Микихо резко толкает Накахару за спину, прикрывая его собой. Он смотрит Осаму прямо в глаза, хотя руки немного дрожат. — Мы тут просто перекурили. Чего вам? — он пытается звучать небрежно, но голос слегка срывается. Кареглазый медленно обводит взглядом обоих: Кэйджиро слишком напряжённый, а Чуя за ним выглядит так будто вот-вот рухнет на колени от страха. Дазай медленно ухмыляется, делая ещё один шаг вперёд. Его дружки хихикают за спиной, но он резко оборачивается и бросает на них ледяной взгляд — те сразу замолкают. — Перекурили? — он склоняет голову набок, слишком сладко тянется каждое слово. — А почему тогда мой рыжик выглядит так будто готов расплакаться? Парень сильнее сжимает кулаки, не выдерживая хищного взгляда Осаму. Он старается казаться спокойным, но сердце колотится слишком быстро как у него, так и у рыжего, которого он всё ещё прикрывает спиной. — Он в порядке. Просто... Мигрень немного, — он чуть пожимает плечами. Осаму чуть щурит глаза, внимательно рассматривая Кэйджиро, а потом бросает взгляд на Чую за спиной. Он хмыкает, снова переводя взгляд на Микихо. — Мигрень? — он хмыкает снова, усмехаясь ещё шире. — Чертовски сильная мигрень, если он выглядит сейчас как побитая собачонка на поводке. Чуя дергается, но сверстник не позволяет ему двинуться со своего места: он сильнее прижимает его к стене, все ещё прикрывая спиной. — Заткнись, — шипит тот в ответ, чувствуя как сердце колотится слишком быстро. Он старается казаться спокойным, но губы чуть подрагивают. — Я не позволю тебе приблизиться к нему. Не сейчас. Шатен делает ещё один шаг, полностью игнорируя Кэйджиро. — Разве это тебе решать? — хмыкает он. — Я просто хочу потолковать с моим любимым рыжиком. Разве я не могу просто поговорить с ним? Накахара чувствует как сердце колотится слишком быстро и слишком сильно, а парень чуть подается назад, продолжая прикрывать его своим телом. — Он не хочет с тобой разговаривать и у него есть на это полное право, — шипит тот, чуть меняясь в лице. Его голос дрожит — он очень напуган, но старается держать лицо. Кареглазый резко смеется, хватая Кэйджиро за воротник и прижимая его к стене рядом с Накахарой. — Право? Ты забыл кто здесь главный? Чуя пытается что-то сказать, но голос не слушается. Он просто смотрит как Осаму почти придушил парня. Микихо резко выдыхает, чувствуя как руки Осаму сжимаются на вороте слишком сильно. Он пытается вырваться, но шатен не намерен отпускать его. Дружки все ещё слишком тихо перешептываются, а Чуя просто неподвижен, чувствуя как слишком быстрое сердце колотится и как холодный пот струится по телу. — Ты слишком дерзкий, — Осаму всё ещё держит парня в захвате, чуть склоняя голову. Кэйджиро пытается вырваться, но Дазай слишком силён, поэтому он только хрипит, чувствуя как руки всё сильнее сжимают воротник. Рыжий выглядит слишком напуганным, его глаза всё ещё расширены, а губы подрагивают. Он хочет вмешаться, но слишком страшно. Осаму резко отталкивает парня, и тот падает на колени, тяжело дыша. Дазай медленно поворачивается к рыжему, его ухмылка теперь шире обычного. — Ну что... — он делает шаг вперед. — Как насчет того чтобы поговорить наедине, рыжик? Кэйджиро поднимается с пола, хватаясь за горло. Его глаза дикие: он хочет броситься между ними снова, но слишком слаб после удара. Накахара же медленно сделал маленький шаг назад и резко рванул по коридору, чуть ли не сбивая младшеклассников. Осаму мгновенно взрывается смехом, громко и резко, звук эхом разносится по пустому коридору. — Беги-беги, рыжий! — кричит тот вслед, но даже не делает шаг за ним. Вместо этого он оборачивается к Микихо. — Ну что ж... Теперь у нас есть время поговорить.