Только наедине

      Ша­ги за дверью ос­та­нови­лись, за­сов скрип­нул и в от­крыв­шемся про­еме по­каза­лась за­тяну­тая в уз­кое ко­жаное об­ла­чение вы­сокая фи­гура. Бер­ди­на, как раз от­кры­вав­шая ок­но, что­бы впус­тить в не­боль­шую ком­на­ту на тро­их воз­дух, улыб­ну­лась, уви­дев во­шед­шую жен­щи­ну, поп­равляв­шую тем­ную ко­су.       — Ка­ра на стра­же?       — Толь­ко что сме­нила ме­ня, — кив­ну­ла де­вуш­ка, ос­то­рож­но по­ложив эй­джил на сто­лик, от­ве­ден­ный спе­ци­аль­но для этой це­ли. — Лорд Рал ска­зал, что мы трое по­надо­бим­ся ему ут­ром, бу­дем соп­ро­вож­дать при по­ходе в сам го­род. Пы­тал­ся зас­та­вить нас от­ды­хать. — Она ус­мехну­лась. — Но он сам раз­ре­шил нам не вы­пол­нять его глу­пые при­казы.       — А этот дей­стви­тель­но глу­пый, — под­дакну­ла ее со­бесед­ни­ца. — Мне к не­му по­дой­ти? Я вы­пол­ни­ла по­руче­ние, но не зас­та­ла Лор­да Ра­ла на мес­те…       — Он пе­редал, что­бы ты то­же до­ложи­ла ут­ром, — Рай­на рас­стег­ну­ла вер­хнюю пу­гов­ку оде­яния и опус­ти­лась на зас­те­лен­ную крас­ным пок­ры­валом кро­вать. — Ска­зал, что со­бира­ет­ся спать, Ка­ра ос­та­лась на стра­же. Ду­маю, не сто­ит иг­рать с тер­пе­ни­ем Ма­гис­тра сей­час. — Бер­ди­на, кив­нув, опус­ти­ла на ко­рич­не­вый, круг­лый, не­боль­шой сто­лик свой эй­джил, уса­жива­ясь на кро­вать, меж­ду ко­торы­ми он и сто­ял, и стя­гивая с ног са­поги с уз­ки­ми го­лени­щами.       — Тог­да луч­ше выс­пать­ся. Ес­ли ут­ром бу­дет по­ез­дка, вни­матель­ность нам не по­меша­ет. Лорд Рал слиш­ком лю­бит вли­пать в неп­ри­ят­ности, — фыр­кну­ла она, гля­дя, как Рай­на рас­сте­гива­ет уз­кую кур­тку. — Впро­чем, мож­но и еще кое-как от­дохнуть. Мы в пос­леднее вре­мя ред­ко от­ды­ха­ем вмес­те, — мно­гоз­на­читель­ная и мно­го­обе­ща­ющая улыб­ка мель­кну­ла у нее на гу­бах, за ок­ном, да­леко в го­роде, за­ла­яла и умол­кла со­бака. Све­ча на сто­ле, кра­совав­шемся у вхо­да и ок­ру­жен­ном тре­мя та­буре­тами, от­бра­сыва­ла те­ни на сте­ны пло­хо ос­ве­щен­ной ком­на­ты и иг­ра­ла бли­ками на ого­ля­ющей­ся ко­же Морд-Сит.       — Этот Лорд Рал хо­тя бы не из­де­ва­ет­ся над на­ми, — гла­за Рай­ны, и без то­го тем­ные, за­волок­ла тень. — Хо­тя я и не зна­ла, как от­не­сет­ся, ког­да пой­мет… — на ее ще­ку ус­по­ка­ива­юще-лас­ко­во лег­ла ла­донь под­ру­ги, на ра­дуж­ке глаз ко­торой озор­но пля­сал огонь све­чи. Бер­ди­на не от­ве­тила, мяг­ко кос­нувшись гу­бами вис­ка, скры­того сей­час пря­дями рас­пу­щен­ных длин­ных во­лос, и смес­тившись по­целу­ем к гу­бам… Пряж­ка по­яса, ук­ра­шен­ная эм­бле­мой До­ма, ко­торо­му обе слу­жили, глу­хо уда­рилась о ка­мень по­ла, ко­жа, уз­кая, по­доб­ная вто­рой ко­же са­мих де­вушек, дюйм за дюй­мом об­на­жала те­ла…       На сте­не от­ра­жались две те­ни, од­на из ко­торых лас­ко­во, мед­ленно, не­уло­вимо неж­но про­води­ла по ще­ке дру­гой… Нет бо­ли, жес­то­кос­ти, как не­из­бежный спут­ни­ков их ужас­ной служ­бы… Сей­час, и это один из ред­ких, но от то­го лишь бо­лее слад­ких мо­мен­тов, ни­чего это­го нет…       Гу­бы встре­ча­ют­ся вновь, паль­цы впле­та­ют­ся в тем­ные пря­ди во­лос, дру­гие про­бега­ют по ло­пат­кам и поз­во­ноч­ни­ку, лас­кая, да­ря неж­ность и од­новре­мен­но про­ся о ней. Толь­ко на­еди­не, лишь из­редка, они поз­во­ля­ют се­бе за­быть о бо­ли, в ко­торой при­вык­ли жить. Са­мим се­бе не приз­на­ва­ясь в том, что хо­телось бы по-дру­гому. Не­важ­но, что там хо­телось бы. Они Морд-Сит, не уме­ют и не дол­жны ина­че… Вот толь­ко скры­тое в глу­бине ду­ши же­лание неж­ности и теп­ла от этой су­ровой прав­ды ед­ва ли ста­новит­ся мень­ше…       Ти­хий вы­дох, сор­вавший­ся с горь­ко-слад­ких губ, неж­ный ого­нек в гла­зах, чи­та­ющий­ся за пла­менем, кон­чи­ки паль­цев про­бежа­ли по жи­воту, кос­ну­лись ед­ва ощу­тимо гру­ди… Тем­ные гла­за на мгно­вение ос­та­нови­лись на ли­це, слов­но да­вая ко­рот­кое сог­ла­сие, и скры­лись под об­рамлен­ны­ми пу­шис­ты­ми рес­ничка­ми ве­ками. Кон­чик язы­ка сколь­знул по глад­кой шее к гру­ди, ру­ки неж­но, но уже ку­да бо­лее страс­тно лас­ка­ли грудь… И вско­ре вто­рая, нем­но­го пух­лень­кая жен­щи­на кос­ну­лась гу­бами на­бух­ше­го сос­ка, лас­кая его кон­чи­ком язы­ка, по­сасы­вая, слег­ка по­кусы­вая.       Паль­цы с ак­ку­рат­ны­ми но­гот­ка­ми вце­пились в прос­ты­ни, с губ вку­са спе­лой виш­ни, сор­вался ти­хий стон. И вот вто­рая лю­бов­ни­ца, уве­рен­но раз­дви­нув ру­ками бед­ра, глад­кие, так хо­рошо зна­комые, кос­ну­лась язы­ком влаж­ной ды­роч­ки при­ят­но-крас­но­вато­го цве­та, кон­чи­ками паль­цев неж­но мас­си­руя кли­тор. Бер­ди­на лишь ко­рот­ко улыб­ну­лась, сколь­знув паль­ца­ми во влаж­ную го­рячую ще­лоч­ку, на­щупы­вая за­вет­ную точ­ку. Она по опы­ту слиш­ком хо­рошо зна­ла, сколь­ко удо­воль­ствия, и удо­воль­ствия без бо­ли и за­паха кро­ви из све­жи сса­дин, мо­жет дос­та­вить та­кая лас­ка… Язы­ком она лас­ка­ла кли­тор, то по­сасы­вая, то сколь­зя по не­му кон­чи­ком язы­ка. Сто­ны, слу­жив­шие ей от­ве­том, ста­ли чуть гром­че, дви­жения паль­цев быс­трее и вот, вздрог­нув и нап­рягшись на мгно­вение всем те­лом, Рай­на рас­слаб­ленно от­ки­нулась на пос­те­ли, час­то и воз­бужден­но ды­ша.       — Твоя оче­редь, — лишь слег­ка от­ды­шав­шись, поз­во­лив се­бе лишь сей­час, на­еди­не, тень улыб­ки, про­шеп­та­ла Морд-Сит, лас­ка­юще про­водя ла­донью по жи­воту на­пар­ни­цы, под­ру­ги и воз­люблен­ной. Де­вуш­ки по­меня­лись ро­лями и по­зами и вско­ре уже Бер­ди­на, зак­рыв гла­за, нас­лажда­лась тем, как хруп­кие паль­чи­ки лас­ка­ют ее вла­гали­ще, из­редка мас­си­руя кли­тор, а гу­бы те­ребят сос­ки… Кон­чик язы­ка сколь­зил по тем­но-ко­рич­не­вым сос­кам, по глад­кой ко­же гру­ди и шеи, сколь­знул к пуп­ку и ни­же, к за­вет­ной лож­бинке… Ру­ки же, нап­ро­тив, то ли мя­ли, то ли мас­си­рова­ли ее грудь, чуть ощу­тимо ца­рапая но­гот­ка­ми. И вско­ре уже де­вуш­ка, прик­рыв гла­за, нас­лажда­лась рас­слаб­ле­ни­ем и удо­воль­стви­ем во всем те­ле, толь­ко что ис­пы­тав­шем ог­ромное нас­лажде­ние.       Уже ут­ром им пред­сто­яло, взяв в ру­ки не­навис­тное и уже слиш­ком при­выч­ное ору­жие, вы­пол­нять свой долг. Но вы­пол­нять его вмес­те, бок о бок, из­редка ода­ривая друг дру­га взгля­дами, вы­ража­ющи­ми боль­ше ты­сячи слов, и жес­та­ми, спо­соб­ны­ми пе­редать да­же боль­ше, чем са­мая крас­но­речи­вая фра­за… Раз­ре­шая се­бе, в тем бо­лее цен­ные, что они ред­ки, мгно­вения что-то, гра­нича­щее с зап­ретным и в глу­бине сер­дца же­лан­ным счасть­ем. Ко­торое, воз­можно, ког­да-то од­нажды они се­бе все же поз­во­лят…