о серьёзных разговорах (и гранях серьёзности)

“Нам нужно серьёзно поговорить”. Если бы Кайзера спросили, что может испортить ему настроение за несколько секунд, он бы показал это сообщение от Йоичи, оставив без каких-либо словесных и письменных комментариев. И вот угораздило же Исаги писать это, пока они находились в разных уголках мира: Йоичи уехал в Японию по специальной программе тренировок, а Кайзер – в Испанию, где проходили ближайшие матчи Европейской Лиги. Мало того, что созванивались они нечасто – разница во времени, расстояние и отсутствие возможности, – так ещё Йоичи последнюю неделю вёл себя как-то подозрительно: то отмалчивался на прямые вопросы (уйти от ответа на простое “о чём думаешь”? серьёзно?), то пропадал из сети практически на сутки. Даже не реагировал на фотографии и селфи с Бан, которая по договорённости сейчас находилась с Кайзером. Раньше он всегда засыпал их комплиментами и ставил сердечки – и даже отмечался под сторис в инстаграмме. Иногда даже репостил. Говорил, как они похожи – белая с тёмной мордочкой и хвостом Бан, похожая на свежевыпеченный хлеб, и он, Михаэль, со своей густой светлой гривой. А потом целовал обоих по очереди – сначала Бан, пока та не начинала недовольно помахивать кисточкой на хвосте, а потом – его, зажимая несчастную кошку между ними. Как давно это было. Не то, что сейчас. Кайзер повертел в руках телефон – последний рыжий айфон безумно раздражал несмотря на то, что он отвалил за него кучу денег на предзаказе, – погладил дремавшую на груди Бан, которая устала носиться с игрушкой, и написал Нессу короткое, но ёмкое: “Йоичи собирается сделать мне предложение”. Ответное сообщение было не менее коротким и ёмким: “Вы помолвлены уже полгода”. Что ж, единственному объяснению нетипичного поведения Исаги пришёл конец. “Значит, он бросит меня”, – напечатал Кайзер и сам поразился тому, как жалко это звучало. Всё равно отправил, потому что терпеть это разъедающее тревожное чувство одному не хотелось. “Брось первым”. “Ты не помогаешь”. “Играй на опережение. Оставь себе вашу общую кошку. А лучше отдай, чтобы она не напоминала об этом ублюдке”. “Не называй ублюдком отца Бан. Он никогда бы так не поступил с ней”. “А с тобой?” Кайзер задумался – не потому, что не доверял Йоичи, а потому, что сомнения всегда ходили с ним рука об руку. Исаги многое сделал, чтобы убедить его в своей любви и преданности. Больше, чем все остальные – практически столько, сколько в своё время вложил в него Несс. Отчасти поэтому Кайзер позволял ему периодически злословить насчёт Исаги – не пересекая черту, но достаточно для того, чтобы временно освежить голову и взглянуть на ситуацию под другим углом. Но мог ли Йоичи бросить его по переписке? Они ведь были помолвлены уже полгода – точнее, пять месяцев и двадцать девять дней, – а до этого встречались три года, четырнадцать дней и шесть часов – на седьмой Йоичи дрожащими руками достал небольшую, обитую бархатом коробочку и спросил, глотая окончания слов: “Хочешь быть моим мужем?” Разве после такого пишут смс-ку о расставании? Вряд ли. Но Кайзер знал, что в некоторых моментах он был просто невыносим. Упёртый, привередливый, капризный – и это лишь малый список эпитетов, которыми награждали его таблоиды. Йоичи ведь поначалу – ну, когда они ещё не встречались, – это раздражало – они и бодались-то не столько из-за футбола, сколько из-за того, что Кайзер не умел держать язык за зубами. Это потом что-то щёлкнуло у обоих – и бах, оказалось, что и недостатки можно принять, если искренне полюбить. Но ведь можно и разлюбить, если получилось обратное. “И со мной нет”. “Как скажешь”. Вот и поговорили. Несс не успокоил, а только разжёг сомнения сильнее – хотя, конечно, стоило догадаться. Кайзер уронил телефон на лицо, пока страдальчески вздыхал и зажмуривал глаза, и Бан, недовольная телодвижениями, своенравно зашипела. Кайзер посмотрел на неё – такие же голубые глаза, как у него. И такой же непредсказуемый характер. Чрезмерная тактильность тоже прилагалась в комплекте. Господи, Исаги реально собирался кинуть их обоих. Между тем окошко чата с его всё-ещё-женихом-но-кто-знает мелькнуло новым сообщением. “Я знаю, что у тебя выходной и ты прочитал через всплывающее уведомление”. “Михья, это правда серьёзно”. “Ты тут?” Кайзер не хотел отвечать, но Исаги периодически напоминал, что любит, когда он берёт инициативу на себя. Даже если трясётся от страха. Исаги вообще видел в нём слишком многое, что, по скромному мнению Кайзера, никогда не являлось правдой. “Тут”, – через десяток минут выдавил он из себя. Чуть не стёр, но, видимо, Йоичи не закрывал чат, так что сразу же прочёл и оставил красное сердечко. Очевидно, задабривает – всё-таки он всегда был джентльменом. И добрым до каких-то астрономических пределов. Понимающим. И совсем-совсем не жестоким. Тогда почему было так плохо от этого сердца? “Лежим с Бан. Отдыхаем. Говорить серьёзно обязательно?” Снова красное сердечко и мгновенное – “да”, а следом – “нужно кое-что сказать”, “важное”, “только не ругайся”, “и не расстраивайся”. Йоичи явно спешил – всегда, когда писал на ходу, отправлял рубленные массивы сообщений, дробя предложения на микроскопические осколки словосочетаний. Что, так не терпелось разорвать помолвку? Иначе отчего Кайзеру было расстраиваться? Ничего больше не могло расстроить его, по крайней мере, в этот момент – точно. Нет, Кайзер так больше не мог. “пожалуйстанебросайменя”. Каким же всё-таки ничтожеством он был. И каким ублюдком (Несс оказался прав) – Исаги, который что-то долго-долго печатал, пока Кайзера душило попранное чувство собственного достоинства, растоптанная гордость и щенячья, детская обида, наполовину смешанная с отчаянной, глубокой надеждой. Полотна текста он так и не дождался, зато Йоичи позвонил по фейстайму, а потом, когда Кайзер, смаргивающий злые слёзы, отклонил вызов, перезвонил и перезванивал до тех пор, пока тот со злостью не нажал на зелёную трубку. – Я не собираюсь тебя бросать, Михья, ты чего, – вместо приветствия сказал Исаги. Голос точно принадлежал ему, зато вот картинка… Кайзер прищурился, всматриваясь в… зубастую пасть и розовый язык, вываленный из этой пасти на бок. – Просто хотел познакомить тебя с, э, нашим новым сыном? – Это кто? – просипел Кайзер, не до конца понимая, какие эмоции он испытывает по отношению к происходящему. – Шигео, – на экране появилась часть лица Йоичи и его светящийся восторгом и нежностью глаз. – Но, если хочешь, мы можем назвать его по-другому. – Откуда? – Случайно… получилось, – пристыженно признался Исаги, за что тут же был облизан слюнявым языком. Кайзер непроизвольно улыбнулся, когда услышал его смех и сбивчивое “стой, стой, прекрати, дай мне рассказать”. – Нашёл около дома позавчера, когда возвращался с тренировки. Я знаю, что ты не очень любишь собак и что у нас уже есть кошка, но… – И это – серьёзный разговор? – Ну, да? – Исаги полностью появился в кадре, сажая щенка корги – теперь стало очевидно, кто это, – на колени. Тот смешно и шумно дышал, пытаясь извернуться и вновь атаковать собачьими поцелуями, но Исаги ловко удерживал его, почёсывая то грудь, то уши, то основание хвоста. – Заводить животное без согласия второй половинки – неправильно. Тем более, опять же, собаки тебе особо не по душе, поэтому… – Дурак. Какой же ты придурок, Йоичи, – не выдержал Кайзер, утыкаясь носом в подушку. Теперь разрыдаться хотелось уже не от страха, а от облегчения, заполнившего тело мягкой, тёплой волной. – Я? Разве не ты решил, что мы расстаёмся, из-за одной смс-ки? Это было… справедливо. Но раз Исаги не бросил его… – Забудь об этом. И никогда не вспоминай. – Даже… – Без даже. И никогда не пиши мне “нужно серьезно поговорить”, находясь в другой стране. – Хорошо, – покладисто согласился Исаги, хитро улыбаясь. – По правде говоря, я думал, что ты будешь злиться гораздо больше. Значит ли это, что Шигео можно остаться и познакомиться со вторым родителем через неделю? Кайзер фыркнул. Какое-то дурацкое имя для породистой собаки, пусть ещё и глупого, слюнявого щенка. Но Исаги произносил его с такой нежностью, что желания спорить даже не возникло. Он искоса глянул на экран телефона, с которого на него смотрел снова-уже-жених-который-не-собирался-бросать-его и буркнул, глуша слова подушкой: – Это значит, что я всё ещё люблю тебя. И принимаю со всеми недостатками. И с Шигео – тоже. А затем успокоился окончательно, когда услышал в ответ смеющееся: “я тебя тоже – разве может быть иначе, Михья?”