Судьба героя

Вокруг бушевала битва. Пламя сжирало некоторых заживо, слышались стоны и крики, полные боли. Но его взгляд видел только маленькую, беспомощную фигурку, которой предстояла смерть. Если он не спасет ее. Он оглянулся назад. Другого шанса победить не будет. Либо она, либо всё и все. Они смотрели на друг друга, казалось, вечность, но на самом деле это были лишь доли секунды, слишком, слишком мало... В ее взгляде он видел только любовь и понимание. Она знала, что обречена и не надеялась на спасение. „Ступай, – словно говорила она. – Ступай и спаси их всех, а о мне не думай. Я тебя люблю и всегда буду любить.“ Он должен был... Он так не хотел, это было невыносимо, он не мог... Наконец он склонил голову и прикрыл глаза, принимая решение и чувствуя, как в горле что-то сжимается, не давая дышать. – Прости, любимая... – сорвалось с его губ. И он выпрямился, замораживая свое сердце и мысли, насильно не давая себе думать, зная, что иначе сорвётся и не сможет закончить. Он обернулся, бросаясь в бой. И победил. А за его спиной сломанной куклой упала она. Его потом, после окончания битвы, нашли лежащим на траве. Думали, мертв, но обошлось. А на его лице была кровь вперемешку с слезами... ...Он много раз думал о смерти. Но после победы людям нужен был герой, и как символ, и как поддержка. А он просто не мог их всех бросить. Но в его сердце была выжженная пустыня... *** Она мечтала о нем давно, с детства – ещё с того дня, как узнала, что все, война закончилась, все хорошо и что их всех спас он. У него тогда появилось много поклонниц, наивных и не очень – но многие, многие девушки и девочки его обожали, вечерами вздыхая над его потретиком. Потом она повзрослела и поумнела, поняв, что он вряд ли выберет из толпы фанатов именно ее и увезет на белом коне в хрустальный замок на побережье, но все равно хотела с ним встретиться. Уже не по любви, просто для разговора или чего-то такого, душевного. А потом настал тот день, когда мечта сбылась. Он регулярно делал такие мероприятия, давал пообщаться с собой, ставил автографы и подписи, рассказывал о своих подвигах... И ей повезло одолжить туда билет у очень вовремя заболевшей подруги, напроситься на попутку дяди, ехавшего в большой город, удачно решить все дела. Было очень людно, и толпа медленным потоком сама выталкивала ее в нужное место. Он стоял на помосте, оглядывая их всех с высоты, и не смотрел ни на кого конкретно. Восторженные поклонницы визжали, уговаривая взять их в жены, журналисты подскакивали с неудобными вопросами, а она просто стояла на одном месте и смотрела на него. Их взгляды встретились. Он отвечал что-то репортёрам, легко отталкивал фанаток и все равно продолжал смотреть на нее... В ее глаза, так же, как тогда. А в его собственных глазах отражалась вся печаль, вся боль и вина. Затаенная, спрятанная в самых дальних закутках сознания, но никуда не исчезнувшая и оттого ещё более сильная. Некоторые ей говорили, что даже когда он смеётся, то глаза у него грустные-грустные, и теперь она могла сама в этом убедиться. „А глядит-то как, оой, девоньки! И глаза, глаза, ой, девули, не должон такой маладой, да так глядеть. Случилося с нима чегой страшного, на бойне той... Вот и глядит так.“ Он не выдержал, отвёл взгляд, и его сразу же заступила толпа. А она осталась стоять на том же месте. Не могла уйти, и стояла, глядя в одно место, туда, где был он. Душа металась и кричала, требуя что-то сделать, непонятно что, но сделать... Тогда она ещё не понимала чего она хочет, но отчаянно желала понять и сделать то, что надо. А потом он спустился раздавать автографы, и мгновенно у него образовалась живая очередь, а она как-то случайно оказалась прямо возле него. И вдруг, снова заглянув в его глаза, она поняла, что надо сказать, что сделать, и нужные слова сами пришли на ум, и она – интуитивно – решила довериться странному чувству, велевшему ей все это произнести. – Отпусти ее. Она тебя любит, она бы не хотела тебе такой судьбы. Живи... – тихо сказанные слова, такие странные и непонятные, но на сердце внезапно стало легко и хорошо, словно она исполнила свое предназначение, как будто все именно так, как должно быть. И она ушла, зная, что все решится правильно, так, как надо. А он ошарашенно смотрел ей вслед, не понимая, что это только что было и кто она, и зачем... ...Он никогда потом ее не видел. Это была первая и последняя их встреча. Хотя... Потом, отойдя от него и от толпы, она упала, почти рухнула из-за странных видений в ее голове, вообще не понимая, что это такое. Все они были разными, и она откуда-то знала, что это варианты человеческой жизни, Судьба. И что они появились тогда, когда она посмотрела ему в глаза и проговорила с ним. ...Это был тот первый раз, когда она поняла, на что способна и что это было... *** непонятно сколько лет спустя, а может, перед Кладбище. Прохладно, и побуревшие листья тихо опадают на землю. Множество людей в черных одеждах молча стоят перед гробом, в котором лежит какой-то парень. Кажется, что он лишь безмятежно спит. На его лице едва заметная улыбка, как будто он наконец-то, после долгих лет, счастлив. Слышатся тихие всхлипы и негромкие переговоры. Поодаль, в стороне от всех, стоит странная фигура, тоже в черном, и мягко, с светлой грустью, улыбается. – Ты кто? – к ней подходит девочка лет 13, явно старающаяся не зареветь. – И чего... – шморг, – лыбишься? Радуешься, что он... уме... – видно, что ей тяжело даётся все это и что умерший был ей близок, но она крепится, пытаясь замаскировать печаль за агрессией. – Он был хорошим человеком, – отвечает ей фигура. Слышно, что это тоже девочка примерно того же возраста. – Но он вряд ли смог бы нормально жить. Смерть для него – лучший выход. А ещё там он будет счастлив, – она вдруг печально улыбается, словно ее смешит мысль о том, что так вообще можно, и внезапно тоже тихонько шморгает носом. Они вместе стоят в тишине, слушая „приговор“, пару хороших слов о нем. – ...рой, спасший мир. Он был отважным и смелым, но, увы... – ...и даже при смерти он смог показать себя, спасая детей из горящего здания... – ...чтим же его память! А потом, бросив горсть земли на свежую могилу и прошептав „Покойся с миром“, уходят. ...А ещё перед этим стоят перед другой могилой, братской. На ней написано „жертвам Войны“, но они знают, что там не только братья... Уютный, небольшой семейный домик. Теплое солнце высвечивает лужайку, на которой играют двое маленьких детей. – Мари, спасибо, завтрак очень вкусный, – к девушке, явно матери, следящей за детьми, стоящей на пороге, подходит молодой человек, обнимает ее и нежно целует в висок. Она смеётся, и солнце застревает в ее волосах... Он сидит за столом, свесив голову и закрыв ее руками. Бездумно смотрит на стол и на предмет, лежащий на нем. Наконец решается на то, что задумал уже давно. Берет за рукоятку, приставляет к голове, взводит курок. Поудобнее ухватывает. И спускает крючок. Столько вариантов приготовила Судьба, Столько раз, рисуясь, изменяла вдруг. Так какой же правильный в итоге для тебя? Сложно в этом мире жить, мой друг. Столько раз мы поднимались, опускались, Но потом, всегда – летели ввысь. Да, нам тогда так хорошо мечталось, Так хотелось, что все мечты сбылись... Но Судьба – чего от нас хотела? Каждый раз мы думали – ну, все! А на самом деле нет, и мы несмело Выходили, спрашивая – мы живы ещё? И в конце концов – мы живы! Это главное, а значит, не конец! Значит, надо жить и верить. И мечтать. Эх, Судьба... Ты наша вера, молодец, Только вот хватит все за нас решать... *** Весна. На широких полях раскинулись цветущие сады. По узенькой, едва заметной тропинке бежит девушка в белом платье. Ее волосы развевает лёгкий ветерок. Навстречу ей идёт молодой парень. – Наконец-то ты пришел, – говорит она. – Я ждала. – Любимая... – шепчет он. – Конечно же, я пришел. И больше никогда не уйду. Он кружит ее и подкидывает в воздух. Потом они идут по тропинке, смеясь и держась за руки. У нее в руках огромный букет полевых цветов, он нежно смотрит на нее. Наконец-то они вместе. *** Наблюдательница улыбнулась и тихо ушла, оставляя этих двоих наедине. Они заслужили. Ведь главное не где, как, почему и зачем, а счастье. Главное – это всегда счастье. Всегда.