Осколок пустоты

Мираж, после отъезда своего "Босса" в Метровилль, очень долгое время размышляла о своей дальнейшей жизни. После случившегося, после того самого предательства, девушка потеряла смысл своего здешнего нахождения. «Я обычная вещь. Я его подопытная крыса. Почему он так поступил?» Эти мысли засели в ее голове, как тараканы, жаждущие разбросанных крошек на столе. Возможно, она тоже жаждала, вытягивая руки к Синдрому, как к единственному лучу света в ее кромешной тьме. Сейчас, она лишь ждала. Ждала, когда он вернется и, возможно отпустит ее. А хотела ли она уходить? Или это было очередное самолюбивое решение? А считается ли оно здесь? На вряд ли. Но девушка ждала.  Сидя в небольшой комнатке, ничем не отличавшейся от остальных, разве что холодильником, да гарнитуром, она медленно размешивала свой чай. Холодный чай. После отъезда мужчины, который хоть как-то держал всю базу в своем распорядке, всё стало холодным. Это казалось.. странным. Ей было донельзя скучно, в этой серой комнате, в этой базе, полной камер и охраны. Клетка. Не золотая, но очень одаренная. Мираж приподнесла к губам стакан и сделала глоток. Противный вкус металла. Какого чёрта он тут взялся? Поставив емкость обратно на стол, девушка подошла к окну, окидывая взглядом привычный вид на пестрые цветы. Можно сказать - это единственная комната, где вообще было окно. Вот он - еще один лучик света, живого света. Её мучал один вопрос.. почему мужчины так долго не было? Прошло уже около двух дней, а от него ни слуху ни духу.  Покинув кухню, оставив в ней лишь одну кружку с недопитым чаем, она направилась в кабинет. Но и он не встретил ее так тепло, как она привыкла. Опять холод. Накинув пиджак, скомкано лежавший на спинке кресла, она внимательно изучила данные, вынесенные на экран. Странно. Почему приборы не показывают его местонахождение? У нас давно был договор, в случае безопасности, что в костюм будет вшит чип, да он и был там.. Смутившись, Мираж вышла в коридор, высматривая охранников. Убедившись, что никого нет, она пробралась в комнату Синдрома. Комнату, куда доступ был запрещён всем, кроме него самого. Воздух здесь был неподвижным и спёртым, будто комната затаила дыхание вместе со своим хозяином и боялась выдохнуть. Мираж медленно провела пальцами по столешнице, собирая пыль. Её взгляд упал на главный монитор. Инстинктивно, движением, отточенным за годы работы, её пальцы пробежали по клавиатуре, запуская протокол поиска сигнала чипа. Экран мигнул, выдавая серию ошибок. «Сбой соединения. Повторите попытку». Она повторила. Снова и снова, но все тот же результат. Что за бред.. Холодок тревоги, уже изначально бегавший по ее коже, пробрался о до горла, будто ледяная рука сжала ее. Она запустила углубленную диагностику системы, обходя пароли, которые когда-то устанавливала сама. Её сердце забилось чаще, когда она открыла лог последних сигналов. Был один, отчаянный и прерывистый, отправленный два дня назад. Координаты указывали на Метровилль. А потом... ничего. Сплошная тишина. Статичная пустота. Пальцы начала дрожать. Холод? Страх? Возможно все вместе. Найдя и нажав кнопку воспроизведения аудиозаписи, девушка начала изучать диалоги. И вот: взлет. Крик. Пронизывающий звук свиста и.. отвратительные хрусты. На этом аудио прервалось. Мираж, просидев в минутной тишине, резко отскочила от его стола, будто от огня,  закрывая лицо руками. Спина больно ударилась о край другого стола. Он мертв. Синдром мертв. Он оставил меня здесь.   В ушах стоял оглушительный звон. «Подопытная крыса... Вещь...» - эхом отзывались её собственные мысли. А что теперь? Кто она такая, когда экспериментатора больше нет? Вытерев мокрые глаза, она вернулась на кухню, словно во сне. Ноги казались ватными. Мираж взяла свою кружку с недопитым чаем. Сейчас привкус металла казался ясным. Это была кровь. Да, ненастоящая, но той, которая оказалась его концом. Привкус конца. Она резко поставила стакан, и чай расплескался через край, тёмной лужей растёкшись по столешнице. Дрожь, которую она сдерживала, наконец вырвалась наружу. Теперь она не плакала. Слёзы были бы слишком простой реакцией. Вместо этого она смотрела в окно на темнеющее небо и в её глазах, помимо боли и опустошения, медленно, едва заметно, начинал разгораться новый огонёк. Огонёк незнакомой, пугающей, но абсолютной свободы. Клетка опустела. Надзиратель исчез. И теперь ей предстояло решить: остаться ли в этой пустой клетке, сгнить в ней вместе с призраками прошлого, объектом ее обожания, или найти в себе силы распахнуть дверь и шагнуть в неизвестность. Впервые за долгие годы следующий шаг принадлежал только ей. Спустя пару дней в газетах начали печатать новость о том, что некого "Бадди Пайна", обреченного злодея, засосало в турбину самолета. Бадди Пайн.. Настоящее, ненавистное имя, которое он никогда не произносил даже своим охранникам. Он бежал от этого имени. А сейчас оно было вписано во все газеты, как уничтоженного злодея.