Ты видишь звёзды, Амели?

Уинстон Смит шёл по кварталу пролов. Было уже давольно темно, так что шанс нарваться на патруль, который непременно заинтересовался бы, что это член Внешней партии делает в таком месте, был невелик. – А ну вернись! Макс, кому сказал!,– крикнул вдруг мальчишка лет шести, вдруг выбежавший из переулка. Не обращая внимания на Смита, он рванул дальше по улице за лохматой рыжей собакой, пытавшейся добраться до рынка, что начинался за углом. Как через секунду понял Уинстон, глядя на ребёнка в старой одежёнке, это был маленький хозяин дворняжки, гнавшийся за сбежавшим питомцем. «Вот они, простые заботы ребёнка пролов: догнать убежавшего любимца, вернуться вместе с ним домой к ужину, может, ещё посидеть с младшими. В какой-то степени, эти дети счастливее, чем у того же Парсонса. Их, по крайней мере, не учат шпионажу»,– пронеслось у него в голове. В этот самый момент Уинстон почувствовал неладное. Осторожно осматриваясь по сторонам, он понял, что на него пристально смотрит девочка. Она была на вид максимум десяти лет, с прямыми короткими светлыми волосами, в свете редких фонарей приобретавшими оттенок спелой пшеницы. Кожа девочки была аристократически бледной, а глаза– цвета неба. Уинстон мог бы решить, что ребёнок перед ним сошёл с портрета какой-нибудь знатной семьи из прошлого века, если бы не одежда. Девочка была одета в униформу «Разведчиков»: красный галстук, завязанный на шее, серую футболку, синие шорты, коричневые ботинки со шнурками. Единственное, что выделило бы её в группе сверстников,– это явно новые белые чулки, натянутые почти до колен, и не по-детски вдумчивый взгляд. Девочка смотрела неотрывно несколько секунд и вдруг, резко развернувшись, поспешила скрыться в переулке, причём сорвалась с места так быстро, будто была зайчонком, в последний момент почувствовавшим рядом лису. Уинстон поостерёгся бежать следом. Девочка вполне могла направляться туда, где уже дожидались в засаде агенты Полиции Мыслей. Они вполне могли задействовать её, пообещав за помощь сладости или заметку о ней, как о «Маленькой героине» в следующем номере «Таймс». На удочку в виде внезапно испугавшегося и убежавшего ребёнка могли повестись очень многие. Но что-то в этом ребёнке всё же было не так. Её взгляд… Не бывает таких глаз у тех, кто ещё сохранил в себе способность мыслить, Смит точно это знал. «Нет. Так сразу выводы делать не стоит. Если уж хочет играть в «Кошки-мышки», пусть постарается сначала меня отыскать. По ней сразу видно, что девчонка не из окрестностей дома «Победа». Нужно идти к себе. Срочно. Запишу всё в дневнике, может пойму хоть что-то»,– размышлял Уинстон, покидая квартал пролов и направляясь в сторону дома. Странная девочка тем временем со всех ног бежала по грязным улочкам, старательно огибая лужи. Если бы дядюшка заметил на чулках грязь, точно бы надолго запретил гулять где вздумается. «Хоть бы он ещё не вернулся! Где часы на столбах, когда они так нужны?». По счастью, пробегая мимо лавки антиквара, она заметила старые настенные часы в витрине. Присмотревшись сквозь грязное стекло, девочка поняла, что у неё есть ещё где-то полчаса, и если она успеет добежать до своего района за двадцать минут, времени хватит, чтобы замести следы и сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил. Бежать через неосвещённый пустырь, оставшийся после недавнего пожара, было рискованно. Если бы девочка в темноте наткнулась на что-то острое и вернулась домой с пятнышком крови на чулках, вопросов стало бы ещё больше. Оставалось лишь одно: бежать по трамвайным путям. Это было не менее опасной затеей, но если придерживаться маршрутов старых вагончиков, скорость которых не настолько велика, риски можно было бы уменьшить, вовремя слыша их приближение и в нужный момент перепрыгивая с рельсов на траву или тротуар. Наконец, девочка встала на трамвайные пути. – Так, хорошо… Соберись, Тыковка. Во-первых, скоро вернётся дядя, во-вторых, щеночек не будет откладывать вечерней прогулки, в-третьих, есть остывший суп на ужин – это то ещё удовольствие,– сказала себе она и, выдохнув, побежала по рельсам.