В обмен на жизнь

- Нам нужно вылечить твоего брата, милая, как ты не понимаешь? - строго сказал отец, стукнув по столу. Мать вмиг села на прежнее место, считая, что разговор закончился. - Почему из-за этого должна страдать я? Я не хочу. - со слезами на глазах, говорила девушка. - Ты не любишь своего брата? - Люблю, но.. - Какое может быть тогда "но"? В обмен на здоровье Кимо, мы можем отдать только тебя. К сожелению, больше отдавать нам нечего. - устало сказала мама, смотря на дочь с нежностью. Ей было невероятно больно, осознавать, что с любимой дочкой придётся попрощаться, но она будет знать, что та живёт в тепле, достатке и здоровая. - Я понимаю... - глухо падая на колени, прошептала Кана. Родители отдавали последние сбережения врачам, лекарям, лишь бы излечить сына от страшного и неизвестного недуга. Из ранее известной семьи, осталась лишь фамилия, которую члены рода слышат за спинами. Их считают да мусор, никто не пытается их жалеть. Таков мир. Но внезапно родители Каны попали в храм. Обратились за помощью к основателю культа вечного рая - господину Доуме. Мужчина был неизвестен Кане, она не знала как он выглядит, что из себя представляет. Но, похоже, он был прекрасно с ней знаком, раз захотел её. Ну.. как захотел? Её родители ничего больше не могли ему предложить. Ни землю, ни драгоценности. Остался лишь вшивый домик на окраине деревни, который ни гроша не стоит. А дочь, такую красивую, образованную, добрую и совершенно невинную - он принял. Длинные медовые волосы, чаще теперь собранные в пучок, из-за усердной уборки и заботой о брате, раньше были причиной зависти всех девушек из знатных семей. Большие зелёные глаза будто выдавали доброту и любопытство своей хозяйки. Пухлые, аккуратные губы, тонкая талия, привлекающая многих уважаемых парней и самураев - всё делало её первой невестой. Но иак было раньше. Теперь, из-за грязных сплетен о предательстве братом страны - их семья, и сама девушка опорочены. Ничего ей не остаётся, кроме как попасть в руки неизвестного господина из храма. - Поклонись, как только нас впустят, уважительно с ним говори. Доченька, он наша последняя надежда. - грустно говорила мать, при этом нежно улыбаясь. В глазах проскальзывала хорошо упрятаная горечь, но перед "спасителем" этого показывать нельзя. Никому нельзя показывать свои истинные эмоции, нельзя говорить о своих чувствах, нельзя вести себя неуважительно к тем, кто может тебе пригодиться. - Хорошо, мама. - спокойно произнесла девушка, сложившая руки на животе и так не сменившая положение. Из комнаты вышли люди, кто-то сразу, у кого-то часть тела ещё оставалась комнате, изгибаясь в поклонах. До ушей Каны донёсся голос из комнаты. Явно не женский, что слышался в проёме, а мужской, что был глубоко в комнате. Через какое-то время, Кану и её родителям дали разрешение попасть в комнату к основателю. Девушка села на пол, наклонив голову, пока мужчина разговаривал с отцом и матерью. Она смотрела на самый обычный деревянный пол, слушала всё, что говорили родители, о чём договаривались. Она не желала пропустить ни единого условия, хоть как-то дающего ей глоток свободы. Давно стало понятно, что договор - слово слишком неподходящее. И условий не было. Были правила. Доума обещал исцелить Кимо, но полностью изъять у родителей их дочь. Они должны забыть о ней, будто её и не существовало. Но говорил он это не строго, можно сказать игриво, хотя мельком слышалась угроза, что состояние больного может ухудшиться из-за несоблюдения этих "условий договора". - Милая Кана, ты согласна? - обратился Доума к девушке. - Посмотри на меня, не бойся, я не страшный. Кана прерывисто вдохнула и подняла голову. Перед ней на троне восседал красивый юноша лет 20. Зачем ему была нужна Кана она теперь вовсе не понимала. Он мог взять абсолютно любую девушку, так почему же она? Из-за её безысходности? - Я не могу заключить нашу сделку, если ты против. За тобой последнее слово. Скажи да, и останешься со мной. Скажи нет, если не желаешь этого, и сможешь уйти отсюда со своими родителями, к себе домой и к больному брату. - последние два слова были сказаны с другой интонации, будто он хотел выделить, что Кимо полностью зачахнет без помощи Доумы. - Да, я останусь с вами, ради жизни моего брата. - поклонилась девушка, упираясь лбом в свои ладони. - Тогда, можешь пройти в свои покои, а я договорю с твоими прекрасными родителями. - улыбаясь, говорил парень. Глазами он следил за каждым действием своей новой жертвы, пока та не вышла из комнаты. - Знаешь, что с твоими чудесными родителями и предателем братцем? Милая, хочешь знать? - держа Кану за подбородок, чтобы не отводила взгляд, посмеиваясь, говорил демон. - Они мертвы! В день, когда вы пришли, я убил их, череп твоей матери до сих пор стоит в моём хранилище. А отца я просто сжёг, вместе с твоим братом. - Нет.. Нет! - стала вырываться Кана, но сил не было. - Пожалуйста, вы врёте! - Неа. Твой папочка побежал спасать твоего брата, пока я обгладывал твою мать, но сгорел, увидев лишь останки болезненного. - со смехом говорил Доума. Он наблюдал, как на глазах Каны формировались большие капли слёз, и как они ручьём стекали по лицу. - Хватит, прошу вас... - обессиленная информацией, девушка чуть не упала, но рука парня удержала её, схватив за шею. Не сжимая, он наклонился, слизывая солёные дорожки своим длинным языком. Кана попыталась отвернуться, но попытка провалилась. - Твоя грусть вкусная. - укладывая её на пол, сказал демон. Она закрыла глаза, не желая смотреть или чувствовать, что будет дальше. Хотелось уснуть, но ей не позволили. - Я пришёл полностью насладиться тобой, милая Кана. Не смей засыпать, ясно? Последующую дни, Кана проживала в одиночестве. К ней никто не приходил, ничего не просили, ничем не утруждали. Конечно же это казалось странным, но поделать девушка ничего не могла. Единственное общение было с девушкой, приносившей еду. Они обменивались парой фраз, после чего та уходила. Каждую ночь девушка молилась за здоровье брата, состояние родителей, и своё будущее перед сном. Посреди ночи, сон прерывался из-за неприятных ощущений. Словно кто-то смотрел или трогал её. Она закрывала окна, двери, укрывалась одеялом как можно было полностью и засыпала вновь. Но через пару дней к ней пожаловал основатель, о котором она часто думала. Кана сидела за столом, записывая строки, появляющиеся в голове. Она не торопилась вставать, лишь уважительно поклонилась гостю, если в его же храме его можно было так назвать. - Здравствуй, Кана. - присаживаясь рядом, сказал парень. Он снял свой головной убор, и посмотрел на девушку. - Как ты тут? Свыклась? - Да, свыклась. - коротко сказала Махо, не смотря на восседающего рядом. Это была правда, но ей хотелось добавить, что чувствует себя слишком одиноко и скучно, хотела попросить разрешение на выход. Но её учили, что не нужно многое просить, если тебе и так оказали услугу. - Мне доложили, что ты мало питаешься, это неправильно. - на это парень ничего не услышал, из-за чего усмехнулся, не отводя взгляд от девушки. Кана же смотрела на открытое окно, наблюдая за мелькающими птицами, деревьями и солнышком. - Я хотел бы позвать тебя на прогулку. Как только солнце сядет. - Конечно. - сразу отреагировала девушка, посмотрев на парня. Она заметила его цепкий взгляд, следящий за каждой её эмоцией, за каждой изменившейся чертой на лице. - Ты можешь выходить из храма, гулять в окрестностях, любоваться красотой окружающего леса, я не запрещаю, милая Кана. - обратился Доума, стоя сзади пленницы. Хотя слово для обоих уже не было таким страшным. Пленом нельзя было назвать почти полную свободу. Кану никто не обижал, она свободно проводила время, занимаясь своими делами, знакомилась с работниками храма. Но лучшим временем была ночь, когда она гуляла с Доумой. Ей хотелось бы проводить время не только ночью с ним, а ещё и днём. Но его должность не позволяла. С утра до самого вечера принимал людей с проблемами, как когда-то и родителей Каны. Девушка считала это самым благородным занятием. Он помогает людям, слушает их. А после уделяет время ей. И всё лишь для того, чтобы она стала лучше себя чувствовать в храме. - Правда? - радостно спросила девушка, оборачиваясь к основателю. Тот кивнул, подходя ближе и обнимая её. - Господин Доума? - Луна сегодня полная. - загадочно сказал он, после чего выпустил из объятий пленницу, но в глазах уже не было весёлости, что подметила Кана. - Ты помнишь, что нельзя идти к семье, верно? - Да, я помню. - наклонив голову, сказала зеленоглазая. Она и вправду подумала о встрече с родителями, но теперь это не самая лёгкая задача. - Не обманывай меня, хорошо, Кана? У меня к тебе огромное доверие. - прошептал последние слова Доума, наклонившись к ней, поднимая лицо за подбородок, чтобы увидеть такие красивые глаза. - Я и не думала, господин Доума. - прошептала в ответ Кана, но не успела произнести имя, как её затянули в поцелуй. Самый обычный, легкий, ненавязчивый. Больше для прощупывания почвы. Позволит ли дальше? Девушка удивлённо замычала, широко распахнув глаза, но через какое-то время уже с закрытыми глазами забыла о родителях, природе, птицах. Теплая рука основателя поглаживала её спину, прижимая ближе, а вторая щеки. - Пожалуйста.. - прошептала Кана, чувствуя дыхание на своей шее. Руки были связаны поясом основателя, ноги раздвинуты, а между ними уже расположился Доума. - Ты хочешь, чтобы я зашёл дальше? - поцеловав синяк на шее, спросил парень, и уставился на жертву, которой не посчастливилось ослушаться его. - Молчи, и возможно я не убью тебя, милая Кана. Кровь стекала с виска, засыхая в волосах. В глазах всё плыло, но всё чувствовалось слишком ярко. Каждый поцелуй, засос, укус. Она громко взвизгивала, когда Доума кусал её ключицы или грудь. Кимоно съехало, распахивая нижнее бельё, не особо прикрывающее грудь. Кана старалась молчать. Хотелось, чтобы всё закончилось быстрее. Хотелось остаться одной, обработать раны, душевные и физические, поспать наконец и вдоволь нареветься. Но Доума не хотел закончить быстро, хотел растянуть удовольствие, хотел довести девушку за её непослушание. Руками он полностью стянул с неё кимоно, оставляя девушку в нижнем белье, с связанными руками и сильно разбитой. Он ласкал грудь, губами спускаясь ниже по шее, покусывая и облизывая ключицы. Соски прокусывал, втягивал. Другой рукой сжимал грудь, а после принялся поглаживать девочку по лицу. Она тяжело дышала, сдерживая стоны боли и наслаждения. - Открой ротик, моя милая Кана. - девушка не могла ослушаться. Она боялась разгневать его. Боялась боли, которую он может ей причинить. Она послушно разомкнула сухие губы и почувствовала на языке солёные пальцы. - Поработай языком. Он опустил голову к шее девушки, продолжая лизать её, рукой играл с грудью девушки, слушая приглушённые, из-за пальцев, стоны Каны. - Спасибо за еду. - улыбнувшись, сказала Кана. Прислужница храма поклонилась, унося поднос с тарелками. Махо проводила сидеть за столом, разложив свои листы со стихами. Из-за ничегониделанья девушка серьёзно увлеклась писательством. Сначала простые строки, объединенные рифмой, складывались в стихи, а после она стала выдумывать настоящие тексты. Они были разные, начиная от обычных описаний действий, до каких-то обрывочных историй. Это занятие увлекало, затягивало. И Кана не понимала куда так бежит время. Так де по просьбе Доумы, девушке принесли в комнату кото, на которой по вечерам ему играла. А он внимательно слушал, следил за её руками, лицом. Но сегодня, как назло, Доумы не было. Кане хотелось прочитать ему свой новый стих, который она сочинила за последние несколько дней. Но он не пришёл. Всегда приходил, слушал, а после звал на прогулку. Он также много рассказывал. О своей жизни, о том, как попал в культ, кем были его родители. Оказалось, что их не стало ещё в его детстве. Кана встала и направилась к основателю, прихватив свои листочки. Она хотела остаться у него, если с ним что-то случилось и радовать своими стихами. Но чем ближе она подходила к его комнате, тем хуже начинала себя чувствовать. Запах стоял отвратительный, в коридорах никого не было. Это и было понятно, ведь большая часть работников были отпущены на выходные. Кроме одной служанки - Мицури, которая как раз и приносила еду. Испугавшись, что что-то случилось, Кана ускорила шаг, быстрее приближаясь к комнате Доумы, откуда всё чётче доносились чьи-то женские крики. Когда Махо подошла и хотела уже открыть дверь, заметила, что та слегка приоткрыта, а крики прекратились. Заглянув, она ужаснулась. На полу сидел Доума и поедал Мицури. От её тела мало что осталось, голова была оторвана от тела, одна из рук была отброшена к двери. Закрыв рот руками, Кана случайно зашуршала листочками, чем в кромешной тишине привлекла внимание демона. Кана не сомневалась. Это был именно демон. Такой красивый, внешне невинный демон сейчас поедал служанку. Он повернул голову в сторону двери и, заметив Кану, по-доброму улыбнулся. Как раньше, он улыбался, когда она рассказывала ему что-то или играла. Но сейчас его губы были в крови, а по подбородку стекали капли крови. Не понимая, во что вляпалась, пленница побежала прочь, оставляя свои листы. Она бежала к выходу из храма, понимая, что в самом здании ей от него не спрятаться. Но ещё не осознавала, что ей нигде не спрятаться. Доума устало выдохнул, закатив глаза, и встал. - Хотел спокойно покушать, теперь в догонялки играть придётся. - вытирая губы, сказал демон. На полу у двери он заметил листы и поднял их. - Так ты почитать мне хотела? Умничка какая. Ещё почитаешь, если не убежишь далеко. Доума чувствовал, где Кана бежит, в каком направлении, и как близка ей деревня. Далеко убегать было нельзя, ведь там Доуме придется её тихо убить, не играясь. А повеселиться с такой интересной девочкой, ему очень хотелось. Было бы обидно упустить такой экземпляр, поэтому он побежал следом, догоняя её с каждой секундой. - Оп, кто-то упал? - сказал вслух парень, чувствуя, что девушка сильно о что-то ударилась и пыталась встать. Расстояние до деревни были приличным, и он позволил ей встать, замедляясь. - Сейчас твоё сердце стучит так бешено, колотится не замедляясь. Милая моя Кана, как же ты мне нравишься. Такая наивная, веришь, что сможешь убежать. Давай немного тебя огорчим. Кана бежала, боясь оглянуться. Кровь с виска стекала вниз, падала на землю, оставляя явные следы и сильный запах. Кровь свежая, невинная - такую Доума сильно любил. Но она этого не знала. Махо пыталась не замечать боль в ногах и ломость в правой руке. Девушка сильно упала. Зацепилась за корень дерева и полетела кубарем вниз по склону, отбивая себе всё. Головой ударилась об камень, но продолжила бежать, не останавливаясь. Нутром она чувствовала, что демон приближается, но бежать быстрее не могла. В далеке уже виднелся огонёк внутри жилого дома. Нужно было добежать, попросить помощи. Оставалась пара сотен метров. - Двигай языком быстрее, не дай пальцам остаться сухими. - строго сказал Доума, погружая пальцы глубже в рот девушки, и вытаскивая их, когда замечал почти полное отсутствие кислорода. Глаза девушки были сильно закрыты. Ей было страшно. Как никогда. Слёз уже не было, сейчас она молилась о скорейшем прекращении этой муки, этого унижения. - Кана? - протянул Доума, вытаскивая свои пальцы из её рта и опустив их на клитор, начиная массировать. Тут же послышались глухие стоны, которые девушка старалась сдерживать. Парень ухмыльнулся, проникая пальцами в вагину. Ей было больно, совсем не приятно. Стенки влагалища сжимали его пальцы. - Доума, пожалуйста, хватит! Мне больно! - кричала Кана, извиваясь, и пытаясь оттолкнуть руку парня от себя, которой он придерживал её за талию. Того это лишь смешило. Жалкие попытки вырваться из его рук слабой девчонки веселили. Михо ещё не поняла, что выбраться не получится. Тем временем, он не останавливаясь, растягивал её. Не хотел доставлять боли, наверно, а может просто заботился о собственном комфорте. Доума сам не понимал. - Милая Кана, прими это как должное. - наклонившись к лицу девушки, в губы прошептал парень, а после усмехнулся. - Ты же должна мне что-то дать в замен, за здоровье брата. - Ты их убил! Я ничего не должна, хватит! - кричала девушка, теперь пытаясь отодвинуть голов демона подальше. В один момент, Доуму это слишком утомило. Он влепил пощёчину своей жертве так, что Кана почувствовала кровь на губе и острую боль на левой щеке. - Я думаю ты готова, раз так много болтаешь, моя милая. - отодвигаясь, чтобы раздеться, сказал парень. Воспользовавшись этим моментом, Кана отползла от него, встала на ноги и побежала к двери, пытаясь укутаться в оставшиеся лохмотья, что раньше она считала за кимоно. - Поймал. - схватив за шкирку и поднимая, весело сказал Доума. Он с лёгкостью откинул её к дереву. Девушка больно ударилась затылком и спиной, скатившись по стволу на землю, сползая на колени. Перед ней стоял демон. - Кана, ты меня ослушалась. Я не припомню, чтобы разрешал покидать тебе территории храма, а тем более идти к деревне. Кана пыталась отдышаться, не слыша, что он говорит. Сердце бешено стучало, а в глазах всё помутнело. Она схватилась за сердце, начиная кашлять. - Ты заболела, милая Кана? - наигранно удивился Доума, присаживаясь рядом. Он схватил её за волосы, поднимая так, чтобы она смотрела на него. - Может мне полечить тебя, м? - Не надо... - без сил, прошептала зеленоглазая. Демон усмехнулся и за волосы потащил её к храму. Кана вырывалась, пыталась удержаться ногами, но сила демона была сильнее. - Отпусти меня, чудовище! Сволочь! - Кана! - схватив девушку за голову, воскликнул Доума. Он ткнул её в дверь, отпустив. Девушка зарыдала с новой силой, сидя на коленях. Она не могла двигаться, тяжело было дышать, сердце болело. Парень выходохнул, присаживаясь, рядом с ней. - Ты, верно, ещё не поняла, что от меня не убежишь, милая. Он гладил её по голове, чувствуя, как она дрожит из-за страха. Комната пропиталась её страхом. Демона это смешило и радовало. - Мне нравится играть в догонялки. Но я уже изрядно утомился. - прижимая к себе трясущуюся девушку, говорил Доума. Он наклонился к уху и прошептал. - Может сломать тебе ноги, чтобы перестала сопротивляться? Послышался хруст, следом крик Каны. В агонии девушка дёргалась, пыталась оттолкнуть демона, но её сил было недостаточно. Он повалил её на пол, резко вошёл в неё и начал двигаться. Кровь стекала с по её ляжкам, стенки влагалища сжимали его член, а сама девушка рыдала и кричала от боли. Она не могла пошевелиться. Больно было везде, начиная с головы, заканчивая ногами. - Кана, ты очень приятная. - набирая темп, воскликнул Доума. Он наклонился к её шее, кусая и зализывая свои укусы, чтобы расслабить девушку. - Такая теплая, тугая, вкусная. Твои крики такие сладкие, милая. Давай сменим позу. Он посадил её на себя, проникая в Махо глубже. От резкости движений, сломанные ноги отдали новым приступом. - Доума, хв-а-тит... Молю тебя! - кричала девушка, что-то похожее не связное предложение, но демон не желал слушаться. Он хотел разрядки. Долго хотел Кану. Насаживая её быстрее и глубже, он вгрызался в её грудь, терзая соски, облизывая их, всасывая их. Он играл с её шеей также. Её связанные руки опустил за свою голову, чтобы она прижалась к нему ближе, отвечая взаимностью на ласки. - Кана, поцелуй мою шею. - смотря в залитые слезами глаза жертвы, попросил с насмешкой Доума. Он немного притормозил, чтобы слова дошли до расплывающегося сознания Каны. - Не хои меня, хорошо? Сделай мне приятно так же, как делаю это я. И было бы неплохо, если бы ты начала постанывать от удовольствия. Он рукой прижал её к своей шее, продолжая вбиваться в тело юной красавицы, вновь начиная слушать её крики, которые постепенно превращались, с великим трудом, в стоны. На шее он чувствовал теплый язык и мягкие губы, которыми она водила по его ключицам. Она сильно его боялась. Боялась, что сломанными ногами он не ограничится. Боль стала понемногу утихать, Кана не хотела новой порции. - Спасибо вам, господин Доума, спасибо! - кланяясь, говорил мужчина, выходя из приёмного зала. Он безусловно верил каждой фразе молодого основателя. Верил, что скоро разбогатеет, ведь так сказал ему великий человек. - Видишь, Кана. Люди благодарят меня за помощь. - держа на руках спокойную девушку, сказал демон. Тяжёлый день окончен, поэтому он снял свою корону, и уставился на любимую жертву с пустыми глазами. - Ты благодарна мне за свою свободу от семьи? - Да.. - спустя минуту, ответила Кана. Доума был недоволен. Слишком долго думала, соврала. Но как же ей было плевать. Он столько раз её ловил, бил, насиловал, сколько она пыталась с собой покончить, но каждый раз демон об этом знал и спасал её. Бесчисленные попытки сбежать из храма заканчивались бессонными ночами в этом зале. А сломанные ноги с трудом восстановленные, каждый раз были под угрозой. Она ублажала его, заставляла забыть о наказании, он миловал её. Демон расстегнул её кимоно, она помогла приспустить его штаны, зная, что сейчас будет. Она посмотрела в его глаза. Похоть плескалась в них. Дома, будто в первый раз, разглядывал её тело, словно оно не принадлежало всецело ему. И она принадлежала. Столько, сколько он приказывал. Без права на сопротивление, милости, спасения. Он не отпустит её, не даст ей умереть, пока сам не захочет этого. А демон не хочет прощаться с любимой игрушкой.