Вскрытие покажет

Когда Гермиона вышла из ванной, Северус уже ждал её. Он находился на кухне в приглушённом свете и кутался в халат. Его мокрые волосы свисали до плеч. Сам мужчина стоял у стола, монотонно делая затяжки едким дымом. Когда девушка оказалась рядом, мужчина потушил сигарету и очистил пепельницу и воздух вокруг невербальным заклинанием. Он внимательно осмотрел жену. На ней была ярко-красного цвета кружевная комбинация, которая не прикрывала мягко говоря ничего. Изящная грудь просвечивалась сквозь тонкую, ажурную ткань, а широкий разрез от пупка опускался вплоть до самой промежности, окутывая лишь бёдра тоненькими резиночками. Гермиона подошла к супругу и заглянула ему в глаза. Нескольких секунд зрительного контакта хватило на то, чтобы понять, насколько сегодня расширены границы её дозволенности. Поняв, что их вообще нет, девушка отвесила Северусу звонкую пощёчину и грубо сорвала пояс его халата. – На колени! – Последовало чёткое указание и Северус медленно опустился перед ней на колени, при этом не сводя глаз с её лица. Девушка поставила ступню на стул, открывая перед лицом мужа свою идеально гладкую, нежную промежность. Грубо схватила его за затылок и заставила прижаться к этой самой промежности губами. Северус с готовностью раскрыл рот, позволив языку чуть прикоснуться к клитору, за что его грубо дёрнули за волосы. – Будь готов проглотить всё! – Совершенно спокойным, обыденным тоном произнесла Гермиона, сжав в кулак чёрные волосы, после чего Северус аккуратно опустился попой на ноги и приготовился подчиниться даже такому приказу. И тут же у него трижды дёрнулся кадык – сработал глотательный рефлекс. Как не крути, а получить «золотой дождь» от красивой, любимой женщины в миллион раз приятнее, чем сделать нечто подобное с омерзительным, змееподобным безносым ублюдком. Это и эстетически приятно, и возбуждает до покалывания внизу живота. Гермиона вновь потянула мужчину за волосы, отталкивая его от себя и убирая со стула ногу. – Фу, отвратительно! – Произнесла она, большим пальцем свободной руки погладив переносицу с небольшой горбинкой. Однако, её глаза встретились с восхищённым, преданным взглядом. Буквально за несколько секунд мужчина сам довёл себя до сумасшедшего возбуждения и это без физической стимуляции. Девушка отпустила мужа и отошла от него на пару шагов. После обернулась, кивнув головой, давая тем самым понять, что приглашает его проследовать за ней в спальню. Аккуратно, придерживаясь за стол, не делая слишком резких движений, Северус поднялся на ноги и пошёл за женой, попутно сбрасывая с себя где-то посреди коридора халат. Они поднялись в спальню, где Гермиона наклонилась, отпячивая зад, и включая ночник. Подошла ко второй половине кровати, точно так же, наклонившись, включила и второй. Девушка вновь посмотрела на Северуса, плотоядно, будто желая его съесть. Провела ладонями по своей шее, медленно спустилась к груди, сжимая ненадолго каждую и нежно поглаживая. Проскользила ниже, лаская живот бёдра, а после ладошки поползли вверх, повторяя эти действия несколько раз. – Тебе нравится? – Гермиона чуть прикусила нижнюю губу. – Я красивая? Хочешь меня, да? – Д-д-да, – прохрипел Северус, не решаясь без приказа приближаться к этой искусительнице. – Ты очень красивая, я тебя безумно хочу. – М-м-м, хочешь, значит? – Девушка продолжила его дразнить и заигрывать. – А ты подготовился? Иначе мне будет трудно вести игру по тем правилам, которые эта игра предусматривает, а тебе больно. Но ты же у меня опытный мальчик, знаешь о моих требованиях? В курсе, каким я хочу тебя видеть сейчас? Северус кивнул и его кадык дёрнулся. Он нервно сглотнул, будучи опьянённым своей жаждой. Жаждой тела жены, жаждой продолжения, того удовольствия, которое только она сможет ему дать. И конечно же он подготовился. И свою готовность в миг поспешил продемонстрировать жене. Словно игривая кошка Снейп встал на четвереньки на кровати и пополз к изголовью. Сложив руки на подушках он устроил на них голову, тем самым приподнимая обнажённый зад, демонстрируя между упругих ягодиц блестящее сердечко – наконечник анальной пробки. – Какой ты молодец! – Похвалила мужа Гермиона, так же заползая на кровать и легонечко шлёпая его по аппетитным ягодицам. – И ведь выбрал расширитель самого большого диаметра. М-м-м, какой ты ненасытный. Я-то планировала быть с тобой чуть мягче, но у тебя своё видение игры. Хорошо, меня такой расклад устраивает, я принимаю правила. А сейчас, будь добр, ложись на спину. Без лишних слов Северус осторожно улёгся на спину, широко разведя ноги в стороны. Гермиона это действие одобрила широкой улыбкой и погладила мужа по колену. Взмахнув волшебной палочкой, она призвала к себе из тумбочки несколько тонких металлических предметов, похожих на трубочки, смазку – как же без неё и что-то ещё. Не медля, девушка ласково взяла в ладонь половой член и стала осторожно водить по стволу вверх и вниз, от чего и так уже стоявший орган затвердел ещё сильнее. Она поласкала яички, такие мягкие, перекатывающиеся в мошонке. Их хотелось поцеловать, вобрать в рот и пососать, но это позже. Тюбик со смазкой был с острым, продолговатым наконечником. Девушка чуть нажала на головку члена пальчиками, открывая узенькую дырочку уретры. В эту дырочку и залила немного геля, так, чтобы он попал и в уретру, и на саму головку. То, что попало сверху, Гермиона размазала пальчиками и взяла одну из металлических трубочек. Самую тоненькую, ибо уретра мужчины нуждалась в растяжке. Посмотрев Северусу в глаза, поймав его заинтересованный взгляд, девушка осторожно стала вводить трубочку в уретру. Северус зашипел, сморщился и простонал. Ощущения были не из приятных. А трубочка входила всё глубже и глубже, вошла до упора. Чуть придерживая член, чтобы он не лёг на живот и трубочка не выскользнула раньше времени, свободной рукой Гермиона раскатала по члену силиконовое колечко до самого основания и то завибрировала, вызывая волну новых ощущений, вдобавок с поглаживаниями ладонью вверх и вниз. Вскоре и трубочка задвигалась, синхронно с движениями руки. А там, на замену тоненькой и гладкой, пришёл уретральный мастурбатор – подобный продолговатый предмет, выполненный из твёрдого силикона, по всей своей длине состоящий из шариков. Перед тем, как сунуть его в уретру мужа, Гермиона взяла незамысловатый предмет в рот и, сжав его губами, медленно выпустила наружу, покрыв слюной. – Помнишь, как трахал меня этой штучкой в шейку матки? М, дорогой? Тебе нравилось это делать? Оно выглядело сексуально? – Сладко промурлыкала девушка. – А хочешь снова меня девственницу? Помнишь, как это было? Как ты был моим первым мужчиной, как нам было хорошо. И ведь мне не было больно. Ты сделал всё настолько аккуратно, настольно осторожно. В тот момент ты совсем не думал о своём удовольствии? Думал только обо мне. Это мило, Северус, я благодарна тебе за это. Гермиона говорила, говорила и говорила. И все произнесённые ею слова имели цель сильнее возбудить мужчину и отвлечь его от неприятных ощущений. – Но, любимый, тебе ведь самому нравится боль? Тебя возбуждает, когда над тобой ставят эксперименты сексуального характера и подвергают твои половые органы сладким пыткам? – Д-да, – задыхаясь, прохрипел Северус, комкая пальцами простыню под собой. – Мне нравится, когда ты делаешь… когда мне так, как сейчас. – Скажи, что любишь меня! Ты ведь меня любишь? – Шикнула Гермиона и хлопнула мужчину по яичкам. Тот аж взвыл и выгнулся в спине, не в силах стерпеть острый приступ боли. Его мучительнице это не понравилось, за что она нанесла ещё один шлепок по яичкам, уже более ощутимый. – Люблю! Я люблю тебя, Гермиона! Очень люблю! – Буквально закричал Северус. – Хорошо. Акцио, полосочка пластыря! – Хитрый взгляд Гермионы и мастурбатор полностью погрузился в половой член, раздувая его изнутри и увеличивая в размере, от чего вибрирующее на члене колечко стало невыносимо тугим. Пластырем девушка прилепила хвостик мастурбатора к головке члена, чтобы он не выскользнул и оставался внутри члена мужчины столько, сколько нужно, после чего убрала руки от органа. – Ну что, дорогой, займёмся ещё одной дырочкой – твоей сладкой попочкой? Гермиона заползла на мужа, нависла над ним, расставив колени по бокам его бёдер и прижалась губами к его губам, завлекая пересохшие, уже искусанные губы в мокрый поцелуй, проникая своим языком в горячий ротик, исследуя кончиком внутреннюю сторону щёк, сплетаясь с языком мужчины в неистовом танце. Северус целовал со всей прытью, будучи не в силах отстраниться от манящих губ жены. Он болезненно простонал ей в рот, почувствовав, как неприятно растягивается колечко мышц ануса. А девушка-то опять просто усыпляла бдительность мужа своими ласками, а руки тем временем вытворяли всякие действия с анальной пробкой. Дёргала её за основание, то чуть высовывала, то проталкивая обратно. Отстранившись от губ мужчины, Гермиона уселась у него между ног, взяла в руки волшебную палочку и, произнеся заклинание, заставила анальную пробку медленно увеличиваться в размерах. И вот в этом деле главное внимательно следить за реакцией, не упустить момент и не причинить физический вред. Гермиона же не Волан де Морт, которому совершенно всё равно, как жертва после игр будет зализывать полученные раны и залечивать травмы. Травм не будет! Северус чуть приподнялся, опираясь на пятки, чтобы уменьшить нагрузку на поясницу. Эта заполненность ниже пояса создавала давление. Хотелось поскорее избавиться от инородных предметов и кончить, кончить, как животное и, желательно в жену. Но пока послабления режима никто не сулил. Единственное, в какой-то момент, видя, как мужчина морщится и, сжимая зубы, терпит из последних сил, обратила заклинание вспять и металлические стенки анальной пробки начали уменьшаться в диаметре. Дав Северусу пару минут отдышаться и поглаживая в это время низ его живота, Гермиона вновь запустила заклинание, увеличивая объём анальной пробки. Сама же девушка развернулась к мужу спиной, проползла над ним и опустилась промежностью над его лицом, предлагая вылизать себя. И Северус сразу же пустил в ход язык, вылизывая половые губы жены, дразня клитор, проникая языком во влагалище, смакуя всю влагу, которая выделялась из-за сильного возбуждения девушки. Сама же Гермиона, осыпав поцелуями низ живота мужа, принялась осторожно освобождать его член от плена. Сперва аккуратно сняла пластырь, дабы не повредить чувствительную, нежную кожу головки, а там и аккуратно принялась избавлять его от мастурбатора. Тянула его нарочно медленно, при этом не забывая водить ладонью по стволу. Громкий стон блаженства вырвался из горла мужчины, когда он ощутил свободу в области паха. Вслед за мастурбатором Гермиона стянула и всё ещё вибрирующее колечко, после чего обильно сплюнула на член и взяла его в рот, пытаясь максимально заглотить по самое основание. У неё это получилось. Вот так вот, то заглатывая член, то дёргая за наконечник анальной пробки девушка довела мужа до разрядки. Стоило ей почувствовать во рту вкус вязкой спермы, как она в миг невербально уменьшила размер анальной пробки и вытащила её одним рывком, тем самым полностью освобождая мужчину. Сама же в этот момент она почувствовала внутри себя минимум три, а то и все четыре пальца, которые быстрыми, рваными движениями заскользили внутри неё. Будучи не в силах удержать собственный вес на локтях и коленях, Гермиона потеряла равновесие и рухнула прямо на Северуса, утыкаясь носом в его пах и с громким полу-криком, полу-стоном кончила сквиртом мужу на грудь, после чего замерла вообще без движения, на время теряя связь с реальностью. Они не шевелились. По комнате разносился лишь звук шумного дыхания обоих. И неизвестно, сколько времени прошло после того, как их накрыл оргазм, прежде чем эти двое начали шевелиться. Гермиона неуклюже скатилась с тела мужа и упала на кровать, глядя на летающие перед глазами мушки под потолком. Северус неловко присел. На его лице взыграла радостная улыбка. Пользуясь случаем, он ещё успел потискать грудь жены, от чего Грейнджер всё же сумела кое-как прийти в себя, но двигаться была пока что не в состоянии. – Это какое-то безумие, – прохрипела девушка, отвечая мужу такой же довольной улыбкой. – Я как будто голову потеряла. – Потеряй её ещё раз, – Северус отливетировал все игрушки на пол – они с ними разберутся завтра, помоют, продезинфицируют, одним словом – подготовят к следующему сезону своих сумасшедших игр. Подцепил кончик одеяла и накинул на них двоих, сам улёгся сверху на жену, не обращая внимания на то, что обоим бы не мешало сходить в душ. – Со мной. Гермиона аж замурчала, погладив щеку своего мужчины и обнимая его ножками. Северус невесомо поцеловал возлюбленную, одной рукой удерживая над ней свой вес, чтоб не придавить, а другой направил член в её всё ещё мокрое влагалище. Гермиона шумно выдохнула, прикрывая глаза и стала просто наслаждаться тем, как муж её любит, тихонечко постанывая от его медленных, размеренных движений. После утренней пятиминутки у главного врача, на которой Гермиона Грейнджер-Снейп присутствовала как представитель не только своей репродуктологии, но и отделения суд-мед экспертизы, девушка прямой наводкой направилась в морг. Во-первых: ей требовалось донести до заведующего моргом некоторые озвученные на собрании аспекты работы, а во-вторых: хотелось выпить кофе в компании всё того же заведующего. Вошла она через «главный» вход в помещение морга, в который обычно заходят сотрудники других отделений , родственники пациентов и вообще все, кто не брезгует. И вот, в коридоре, она натолкнулась на мужа, который общался с бабулей. Божий одуванчик, лет под семьдесят, на своих ногах, с палочкой, в сером плаще, под руку с гражданской женой своего сына, по душу которого, прости, Господи, она в морг и пришла. Сыну около пятидесяти, в самом расцвете, но сердце не выдержало, сосуды забиты атеросклеротическими бляшками и неизменное в этом случае давление: как понервничаешь, так сразу же – хоп, и подскакивает. А всё фаст-фуд виноват, неправильное питание и малоподвижный образ жизни, о чём можно было судить по комплекции пациента. Двести десять килограмм. Его на двух секционных столах пришлось вскрывать. Так вот… У сына красивая и ясная несомненная причина острой смерти – коронарная недостаточность, правая венечная артерия, из тех, что кровоснабжают само сердца, в зоне атеросклеротических бляшек забита тромбом, тромбоз и есть закономерное осложнение атеросклеротического процесса. С ходу бабуля начала донимать Северуса вопросами: – Так что, эта артерия совсем забыта? Так только одна, а как же остальные? Но Снейп сдержано отвечал старушке, используя в своей речи медицинские термины. И Гермиона-то понимала, почему супруг… простите, заведующий отделением судебно-медицинской экспертизы, не попытался разъяснить всё на доступном для простого смертного языке, а выбрал тактику «дачи отпора», козыряя заумными словечками. Бабуля его попросту достала, а в большинстве случаев, как заведено, чем больше человек слышит непонятных слов, тем больше становится шанс от него отделаться. – Нарушение кровоснабжения сердечной мышцы в бассейне даже одного сосуда приводит к нарушениям сократимости миокарда. Но не тут-то было… – Ну был тромб и был, рос, потом вырос, медленно ж рос, не за секунду надулся, как воздушный шарик, а сыночек умер за минуту? Бабуля зло зыркнула в сторону убитой горем женщины своего сына, на которой эта потеря, казалось, отразилась куда сильнее, чем на пожилой матери. – Вон они, голубки, за ручку гулять ходили. Парк, потом кафе, ну, выпил он немного алкоголя, и дальше что? Всегда пил и нормально. А потом домой вернулся, лёг спать и не проснулся. Умер мой мальчик, – бабушка чуть призадумалась, а после обратилась к рядом стоящей женщине. – Не надо было вам бродить нигде, дома б сидели, я б в другой комнате закрылась и не трогала вас. Что ж теперь будет? Его же отравили! И вновь пожилая женщина посмотрела на Северуса, более того, она вцепилась в руку мужчины мёртвой хваткой, тот сам не ожидал столь резкой прыти, но отталкивать женщину или вырываться из её рук не стал, хотя Гермиона, стоя у двоих тётушек за спиной, уже чувствовала возникшее в помещении нестабильное магическое поле – Северус явно держится из последних сил. Того и глядишь, пальнёт невербально магией в надоевшую склочницу. – Доктор! Вы что, не понимаете? – Женщина, тем не менее, оживилась. – В этом кафе его отравили и за свою смерть он ещё деньги заплатил. Какой тромб? Какие бляшки? Да у меня у самой этих бляшек на бляшке и ничего, живая пока. Ой, не рассказывайте мне! У меня у самой медицинское образование, я всю жизнь проработала медицинской сестрой в стоматологии, уж о людских болячках представление имею. – Я тогда предлагаю Вам встать перед секционным столом и повторно провести вскрытие, если имеются сомнения в профессиональной пригодности работников нашего учреждения. – Пожал плечами Северус, поймав взгляд жены, которая всеми силами пыталась привлечь к себе его внимание. В этот момент мимо проходил ещё один патологоанатом. Он как раз искал заведующего, хотел попросить его о помощи, так как в морг доставили, согласно закону парного случая*, ещё одного человека-гору больше двухсот килограмм живого веса (точнее мертвого жира), и надо было его как-то перекладывать на секционный стол. Вчетвером. Коллега Северуса как раз и стал свидетелем сего разговора. Гермиону он так же разглядел, но куда более предпочтительнее было б сперва спасти своего непосредственного начальника из когтистых лап доставучей бабки. – Раз уж медсестра стоматологического кабинета куда более квалифицирована опытного патологоанатома и судебно-медицинского эксперта, то милости просим в нашу райскую обитель. Мы любезно предоставим вам весь спектр услуг, в которые будет входить обмундирование, инструментарий и даже симпатичный неженатый санитар в самом расцвете сил. Беспардонность – конёк этого мужчины. Он даже за плечи старушку приобнял, отцепив её, шокированную, от Северуса, а столь фривольные речи помогли и несчастной девушке усопшего улыбнуться. Видать ни одного Снейпа достала бабенция. Так обе женщины и ушли ни с чем, в плане, что поскандалить им не удалось, а так хотелось. – Моё почтение шикарным представителям женского рода, – пребывающий в хорошем настроении патологоанатом почтительно поцеловал ручку Гермионы. Бессмертие – удел древних рыцарей и дураков, вряд ли этот человечек относится к первым – оказывать подобного рода знаки внимания девушке при разъярённом муже. – Лихо ты эту барышню престарелую отвадил, – а Гермиона просто не могла не выразить своего восхищения ситуации. – Ну так слушать противно весь тот бред, который она несёт, а все эти «я медицинский работник» вообще бесят. Санитары тоже работники медицины, как и гардеробщики, но не все такие грамотные как наш санитарчик, есть и те, кто кроме как полы мыть ничего и не умеют. – Вы там потерялись? – А вот и сам санитар, лёгок на помине, почувствовал, что о нём заговорили, лично изволил явиться. – Ты за господином Снейпом ушёл, а такое ощущение, что искать его пришлось не в соседнем помещении, а, как минимум, в Китае. Заждались уже вас. И мы-то ладно, мы подождём, а пациент? Он без холодильника вот-вот портиться начнёт. – Идём, – отмахнулся патологоанатом. – Северус, пошли два центнера на секционные столы перетянем, да я его вскрою. У тебя стресс, можешь пока передохнуть. – Ты по делу? – Зло зыркнул Снейп на Гермиону, на что та совершенно не обратила внимание. – Ну, как бы, да. – Иди в кабинет, я скоро подойду. В компании Северуса Гермиона провела добрые три часа. Они пили кофе, ели, обсуждали рабочие вопросы. И, наверное, так бы и ушло их общение в вечер, а там и в совместную ночь на дежурстве, если бы девушке не позвонила одна из докторов её отделения и не сказала, что в отделении обсервации случилось ЧП и теперь главный врач собирает в этой самой обсервации экстренное собрание, на котором должны присутствовать заведующие всех гинекологических и акушерских отделений. Что ж, пришлось идти. Отделение обсервации – это уменьшенная копия роддома. Оно предназначено для женщин с сопутствующими инфекционными заболеваниями или для тех, кто во время беременности не были тщательно обследованы. Здесь есть своя предродовая палата, свои родовые залы, не исключая так же и индивидуальные боксы. Палаты для родильниц, палаты для новорождённых – в общем, всё как положено. Даже операционный блок и изолятор для пациенток с особо опасными инфекциями. Вход в изолятор отдельный, с лестницы, и не сразу в палату, а в тамбур, и ещё один вход, из общего отделения обсервации, тоже с санитарным шлюзом, через который заходят врачи. История началась три дня назад, когда служба неотложной помощи доставила в отделение молодую женщину, у которой отошли воды. Пациентка прибыла «с улицы», как вводится без документов, без вещей и сопровождающих. А женщине в родах ни один роддом не имеет права отказать в госпитализации и не имеет значения, есть ли при ней паспорт, страховой полис и документы из женской консультации. При госпитализации имя женщины записали в больничную документацию с её слов. Она представилась именем Нэнси Лора Спанджен** двадцати трёх лет из штата Коларадо. Конечно, продвинутым меломанам, коим являлись врач приёмного отделения, а так же несколько сотрудников всё той же обсервации стало понятно – имя выдуманное. Но, ничего не поделаешь. В Британии же она гостила у родственников, адреса и номеров телефонов которых, конечно же, не помнила. Свой коларадский адрес так же «забыла». Мобильного телефона при ней так же не было, ну, тут не удивительно, он имеется далеко не у каждого. Ну, что ж, госпитализировали как есть. Родила женщина быстро и легко. На свет появилась здоровая, хоть и не очень крупная девочка. Двое суток Нэнси лежала в послеродовой палате обсервационного отделения. Вела себя тихо, держалась особняком, с соседками по палате не сблизилась, много спала , а в промежутках сном сосредоточенно разглядывала пейзаж за окном. Во время осмотра врачом жаловалась только на слабость, что не удивительно – покажите женщину, которая сразу после родов скачет горным козлом. – Куда ж нашу Нэнси Вишес будем выселять? – Спросила как-то лечащая врач госпожи Спанджен у заведующего отделением обсервации, встретив его в курилке. Вопрос был резонным – на улицу, по сути, в никуда, да ещё и в холод молодую мать с ребёнком на руках выписывать – это как-то бесчеловечно. Но куда ж её девать-то? Не домой к себе забирать. – Ой, не парься, дорогая, – хмыкнул заведующий, игриво ткнув коллегу локтём в бок. – Скоро сама уйдёт. И ведь как в воду глядел! Единственное, не предугадал способ, каким госпожа Нэнси Спанджен покинет отделение обсервации. А ведь стоило быть чуточку суеверным, присмотреться, что не даром-то девчушка назвалась именем покойницы. На третий день пребывания в отделении, Нэнси победала, затем вернулась в палату, где с полчасика полежала на кровати. Соседки не заметили ничего необычного: всё как вчера и позавчера, девушка лежала, молчала и смотрела в окошко. Да по большому счёту, соседки, у которых нашлось много общих тем, оживлённо беседовали друг с другом и о тихоне-то и вовсе в какой-то момент забыли. Когда Нэнси встала и вышла из палаты соседки посчитали, что она ушла в туалет. Куда ещё можно пойти во время тихого часа? Что касается персонала, то тут трудно сказать, почему никто не обратил внимания, почему девушка вышла из отделения. Скорее всего, просто не обратили внимания за суетой. А Нэнси открыла дверь, ведущую на лестничную площадку «чёрного хода» и прошла на эвакуационную лестницу. Поднялась на площадку между четвёртым и пятым этажами, взобралась на батарею, открыла окно, зацепилась за подоконник – и хватило же сил подтянуться, выходит, не всё было настолько потеряно, и вывалилась в открытое окно. Она упала на асфальт в метре от счастливого отца, мирно курящего в ожидании того заветного часа, когда жена соизволит показать ему в окошко их новорождённого младенца. Увидев, как перед ним шмякнулось тело, мужчина выронил сигарету и упал рядом с Нэнси. Ну, обморок, ну, бывает. Привели мужчину в чувство довольно быстро и прямо на улице – нашатырный спирт под нос взбодрит любого живого. А там и в фойе пустили: погреться и немного отойти от шока. – Больше никогда не буду курить! – Заявил мужчина пожилой санитарке, что мыла полы поблизости, перед глазами которого всё ещё стояла картина: неестественно изломанное женское тело со столь неестественно повёрнутой головой , возле которой лежал маленький окровавленный шарик. Чуть погодя, попив воды и двинувшись уже было прочь из больницы в направлении дома, мужчина сообразил, что окровавленный шарик был глазом и снова потерял сознание. Два обморока за четверть часа – дело серьёзное. Врач, дежуривший по приёмному отделению, осмотрел впечатлительного посетителя и предложил госпитализировать его хотя бы на сутки в терапевтическое отделение. – Что делать будем, коллеги? – Главный врач больницы цветом лица сейчас очень походил на свой халат. Собственно, как и заведующий обсервации. Лечащая врач госпожи Спанджен выла навзрыд, причитая, что она не хочет сидеть, что она не виновата. Они собрались небольшой компанией в ординаторской обсервации. Здесь был и заведующий неотложной гинекологии, оперативной, репродуктологии. Все узкие специалисты, так сказать. Гермионе показалось, что это его слово «коллеги», прозвучало как «калеки». Странная ассоциация, да. Ну, а кто что сказать-то может? Выслушивали, как их «чистят» и требуют усиления контроля в своих отделениях. А дальнейшие разбирательства – это уже будет касаться непосредственно отделения обсервации. Доставили тело Нэнси, естественно, в отделение к Северусу. Он занялся вскрытием после ужина, точнее, они делали это вместе с женой. Там, за разбором тела Гермиона и поведала мужу всю эту историю. – Жалко девчонку, – вздохнула девушка. На сердце у неё повисла нестерпимая тяжесть. – Если она дура, то чего её жалеть? – Скептически произнёс Северус, вытаскивая из брюшной полости разорванную селезёнку, точнее то, что от неё осталось. – Я не про мамашу, а про дочь. Как так можно? Мне этого не понять, – Гермиона же брала срез печени на биопсию. – Какими бы не были твои жизненные обстоятельства, всё равно, как можно отказаться от своего ребёнка? Как можно захотеть разлучиться с ним? Когда родился Майкл, сам знаешь, в каком положении я была. И что дальше? Когда я впервые взяла его на руки, мне стало совершенно наплевать на всё, мир сконцентрировался на нём. Я сказала себе, что никогда не расстанусь с ним, что ни на кого его не променяю. – Ну да... – Тут Северус больше ничего сказать не мог, ибо девушка говорила чистую правду. – Что теперь будет с малышкой? Её отдадут в приют? У неё нет другого пути, – Гермиона прижалась поочерёдно глазами к плечам, вытирая о халат уголки глаз, на которых выступили слезинки. – Почему так? Почему кто-то хочет ребёнка, мечтает о нём и всё для этого делает, а кому-то Христос даёт малыша, но он ему не нужен? Почему люди оставляют детей? Своих детей! Снейп на этот вопрос лишь вздохнул. Здесь он так же не мог возразить, как и не знал, какие слова могут дополнить душевный порыв жены, которую явно накрыло с головой. Ну, он её за это не винил, подобное действительно невозможно воспринимать равнодушно. Гермиона отошла в сторону, отложив на небольшой столик скальпель и препарируемый орган и вновь вернулась к секционному столу, подняла веки трупа и заглянула в глаза Нэнси. Оба глаза уже были на месте. Грейнджер погладила её по голове, перебирая рукой в окровавленной перчатке спутанные волосы и заговорила, то ли с этой женщиной, то ли сама с собой: – Я постоянно вижу женщин, которые годами лечат свои репродуктивные недуги. Они отдают на это последние деньги, распродают имущество, готовы годами не вылазить из клиник, пока наконец в их теле не зародится долгожданная жизнь. Готовы вытерпеть все невзгоды, связанные с беременностью. Токсикозы, отёки. Это всё не легко. Женщины готовы отдать всю себя, положить свою жизнь, чтобы взять на руки своего родного малыша. А ты? Что сделала ты? Глаза Гермионы застелила пелена. Она сама не поняла, в какой момент начала плакать. Северус смотрел на жену безотрывно и когда понял, что всё, девушку окончательно накрыло, он снял с себя рабочие перчатки и стянул нарукавники. Молча подошёл к Гермионе и принялся гладить его плечи, руки, поцеловал в макушку, покрытую шапочкой. Плотно к ней прижаться, к сожалению, мужчина не мог во имя соблюдения санэпидрежима, но хоть так хотел оказать ей поддержку. – Северус? – Тихо позвала его девушка, вновь опустив веки трупа и отвернувшись от него к окну. – Скажи, почему у нас нет общих детей? А вот такого вопроса мужчина не ждал. У него у самого дрогнула рука и пальцы чуть сильнее сжали плечи жены. Он молчал, долго молчал, так же молчала и Гермиона. Она запустила руку в брюшную полость трупа и стала водить в ней пальцами, наощупь пытаясь найти органы, которые они ещё не исследовали посчитав, что мужчина не удостоит ответом этот её вопрос, который так прямолинейно за годы их совместной жизни прозвучал впервые. На самом деле Гермиона всё время спрашивала об этом саму себя: почему так происходит, что Северус даже не пытается сделать ей ребёнка. Каждый раз кончая в неё он применяет очищающее заклинание, готовит противозачаточные зелья и первым никогда не заговорил о совместных детях, даже не намекнул на это. Но спросить напрямую у Гермионы не хватало смелости. Она никогда не сомневалась в чувствах мужа, чтобы допустить мысль, что ему попросту нафиг не нужно обременение в виде выводка от нелюбимой женщины. Не было вопросов и к его мужской силе – тут даже без комментарий. Болезни? Да ну! Инфекционные заболевания, по типу тех, что передаются половым путём, у волшебников исключены. Как и заболевания связанные с бесплодием – не следил бы он так активно за контрацепцией. Ну, как бы, всё логично. И вот, случилось чудо! Северус решил ответить на вопрос жены, заговорил. Но начал издалека: – У нас с тобой есть прекрасный сын. Майкл. – Но ведь это не то, Северус, ты же понимаешь, о чём я. Я же родила его … – Как это не то, Гермиона? – Он аж голос от возмущения повысил. – Это мой ребёнок. Мой! У него моя фамилия, он меня называет папой. И, да, ты его родила. Не важно от кого. У него нет другого отца. А ты моя жена. Этого не достаточно? Для меня вполне. Может такова моя судьба такая – растить детей любимых женщин? И меня это вполне устраивает. Столько лет присматривал за одним, оберегал его, выращу и второго. – Но как же маленькая копия тебя самого? Такой кареглазый, черноволосый, кудрявый мальчик или девочка. Наш с тобой… – Ты же знаешь, я не хочу плодить свою генетику. Я не самый лучший кандидат для воспроизведения себе подобных. Я не красив, у меня куча болячек, в том числе и психических. А, самое главное, за мной тянется слишком много грехов. Я не хочу, чтобы мой ребёнок расплачивался за мои ошибки. Он не заслужил этого. Гермиону будто током ударило от этих слов. Она дёрнулась так, что порвала перчатку и травмировала кожу руки о ребро тела, в котором всё ещё копошилась. Это быстро отрезвило их обоих от неприятно опьяняющей атмосферы. Стянув с повреждённой руки жены перчатку, Северус вытащил волшебную палочку и очистил при помощи заклинания рану, не давая чужому биологическому материалу проникнуть в организм девушки. А там принёс из своего кабинета исцеляющее зелье, которое отточенным движением нанёс на ранку. – Передохни, я сам закончу вскрытие. Исследование проведём чуть позже. – Сказал Северус, удобнее перехватывая пальцами волшебную палочку. Гермиона послушно присел у окна, пока мужчина, буквально за несколько минут, при помощи волшебства завершил вскрытие, собрал нужные срезы тканей органов, всё собрал воедино в брюшную полость тела и завершил работу над ним, наведя чистоту. Несмотря на то, что ответ Северуса о детях не терпел возражений, Гермиона бы просто взорвалась от недосказанности в этом вопросе: – Скажи, как такое возможно? Почему у тебя по сей день настоль критичное отношение к себе? Северус посмотрел на девушку, снимая с себя защитное обмундирование, но всё же понял, что уйти от ответа ему не получится, а затыкать жену в грубой форме совершенно не хотелось. Он понимал, что она заслуживает его разъяснений, учитывая, что данный вопрос напрямую касается и её тоже. – Оно не критичное, оно объективное. – Ты считаешь себя настолько некрасивым, что не достоин ребёнка? Северус, у меня создаётся впечатление, что у тебя проблемы со зрением. Либо на твои глаза наложено какое-то заклятие, что своё отражение в зеркале ты видишь совершенно иначе, не таким, какое оно в реальности. Мужчина лишь хмыкнул. – Нормальный. Самый обыкновенный. Что тебя не устраивает в собственной внешности? Честно говоря, для меня это твоё заявление новость. Ты не создаёшь впечатление чем-то не удовлетворённого человека. Ты красив. У тебя великолепное подтянутое тело. В твоём возрасте не каждый способен сохранить его в подобном виде. Да, пусть оно покрыто огромным количеством шрамов, но шрамы ведь украшают мужчин. Ты получил их не по глупости, а стоя на защите множества жизней. Это ценно! У тебя есть семья. До безумия любящая тебя жена, любящий сын. Даже двое! Северус! Гарри. Он ведь воспринимает тебя как отца. И это не секрет. Куча людей, которые тебя уважают. Что в магическом мире, что среди маглов. С тобой советуются коллеги в клинике, а скольким людям ты помог добиться правосудия как судмедэксперт? Сотне? Двум сотням? Майкл. Он без стеснения рассказывает в Хогвартсе о том, кто его отец и благодаря этому пользуется ещё большим уважением. Да твоя семья гордится тобой. Прошли те времена, когда ты был Пожирателем Смерти, ты реабилитирован, признан героем. Мальчишки считают тебя своим кумиром, хотят быть похожими на тебя. Метка тебя смущает? Ты её давно перекрыл татуировкой, от змеи с черепом на твоих руках нет и следа. И ты мне сейчас заявляешь о том, что не замечаешь этого? Не видишь или не хочешь видеть? Северус! Ну… у меня нет слов! Просто нет слов. И если только всё вот это, что ты сказал, является истинной причиной того, что ты не хочешь или боишься заводить собственных детей, то я могу сказать лишь одно: снимай трусы и в койку! Я тебе рожу сколько хочешь малышей. Хочешь – одного, хочешь – троих, да хоть пятерых. – Не перегибай палку, Гермиона, – сухо ответил мужчина, хотя по выражению лица было видно, что настроение у него чуть приподнялось. – Троих, пятерых. Я не мальчик уже, да и ты сама должна понимать, как рождение такого количества детей может отразиться на твоём здоровье. Выносить ребёнка не легко. Потом выкормить, ночи не спать. – Хорошо, давай хотя бы одного. – Ты ещё не знаешь, как это Майкл воспримет, – хмыкнул мужчина. – Нельзя, чтобы он даже мысль допустил о том, что он может оказаться на втором плане. Ещё с этой стороны посмотри на ситуацию. Кто знает, как он отнесётся к рождению совместного ребёнка. Ещё вобьёт себе в голову, что он станет мне не нужен. А я люблю его. – Ну, мы обсудим этот момент с ним. Он взрослый, поймёт. – Гермиона, давай не будем торопить событие, ладно? Пожалуйста. Я тебе обещаю, мы вернёмся к этому разговору, но чуть позже. Сейчас ты на эмоциях, можешь принять поспешное решение. Мы всё обсудим, но обсудим втроём. Ну что ж, такой ответ лучше, чем ничего. По крайней мере он давал надежду. А ещё, на сердце девушки стало чуть теплее от того, что в который раз Северус повторил, что любит её сына, что принимает его и не считает чужим не смотря ни на что. Нет… глупости какие-то. Не ЕЁ сына, а ИХ общего. Он прав, у Майкла фамилия Северуса, свидетельство о рождении так же тому доказательство. У них счастливая, любящая семья. – Пойдём, выпьем кофе? – Предложил мужчина, подойдя к жене и погладив её по голове. – Не будем расстраиваться, не будем ссориться. Негатива в жизни нам хватило сполна. Вообще, стоит ценить каждый прожитый миг. Ты права. Во всём права. И мы с тобой любим друг друга. Я рос в семье, где любви-то, по сути, и не было. Не у родителей друг к другу, не к ребёнку. Нет, мама меня любила. Ну, по крайней мере в открытую никогда не высказывала своего отвращения. – И, не смотря на это, ты умеешь любить. Знаешь, что такое настоящая семья. Ты… – Гермиона нервно сглотнула. – Любил Лили, возможно любишь до сих пор. И это поистине прекрасное чувство. Это действительно заслуживает уважения, то, что ты умеешь так любить. Ты столько раз ставил на кон собственную жизнь, чтобы уберечь её сына, чтобы подарить ему нормальную жизнь. Каждый шрам на твоём теле тому прямое доказательство. Майкл. Ты для него всё. Ты полюбил меня. Невыносимую, противную девчонку и превратил меня в женщину, такую, какая я есть. Северус, я ведь тоже – твоё творение. Я не знаю, кто бы смог меня принять с моим… эммм… прицепом. И я сейчас не про ребёнка. Те вещи, от которых я зависима, без которых не могу жить… все наши постельные дела, я не знаю, кто бы смог их со мной разделить так, как ты. Люди в большинстве своём не считают это нормальным, то, что делаем мы. – Главное, что считаем мы, что нам хорошо… – Кивнув Северус, протягивая жене руку, в которую она тут же вложила свою и, встав на ноги, последовала за мужчиной в его кабинет. Наверное, им действительно стоит выпить кофе и чуть разгрузиться морально. *Закон «парных случаев» — гласит, что в некоторых ситуациях неприятности, несчастные случаи, а также курьёзы и казусы удваиваются или возникают парами. С проявлениями закона парных случаев сталкиваются многие экстренные службы, но, в первую очередь, врачи «скорой помощи», врачи приёмных отделений больниц и травматологических пунктов. (Так гласит Яндекс) ** Нэнси Лора Спанджен – подруга басиста британской панк-рок-группы Sex Pistols Сида Вишеса. Была убита в возрасте двадцати лет.