Реквием

Вся энергия дается только на время. В конце концов её придётся вернуть Эйве... Эти cлова издавна знали все на’ви, и они не подвергали их сомнению, потому что смерть была естественной частью жизни, а значит, не врагом. Но сейчас всё было не так, как должно было быть. Нет ничего мирного или, по сути, правильного в том, чтобы такая молодая и яркая жизнь так рано угасла. Всего пятнадцать лет — это было так мало, так ничтожно мало для на’ви, чей возраст мог достигнуть ста пятидесяти — ста восьмидесяти лет.* Нетейам те Сули Тсэйк’итан был доброй, праведной и справедливой душой. С тех пор, как юноша прибыл в деревню клана Меткайина, Нетейам не сидел сложа руки в ожидании постепенно приближающейся бури. Нетейам так старательно стремился узнать их обычаи: внимательно прислушивался ко всем советам, таскал и чинил рыболовные сети до тех пор, пока руки не покрывались волдырями и не начинали болеть; без устали нырял за моллюсками вместе с другими мальчиками Меткайина. И, конечно же, не спускал глаз с Ло’ака, который, казалось, каждую минуту попадал в неприятности. Нетейам, конечно же, не должен был испытывать стыда из-за своей бесполезности, как сказал отец, когда Салли только прибыли в их клан. Юноша доказал, насколько усердно он пытался адаптироваться к образу жизни меткайинцев и проявил себя полезным клану. И сейчас Нетейам лежал мертвый на камне рядом с ней, Цирея скорбела, а небо постепенно теряло краски и темнело, а пламя на отдаленном корабле становилось все более ярким. Волны, бьющиеся о мокрые скалы, и тихие всхлипы, время от времени вырывающиеся из груди девушки, сочетаясь друг с другом в грустной гармонии, словно создавали мелодию печали. Держать холодеющую руку в своих было неприятно, но Цирея ни за что бы не отпустила руку юноши, на такое краткое время ставшего ей другом. Дух Нетейама уже ушел к Эйве, но его тело все еще оставалось здесь и она не собиралась его покидать. После того, как Ло'ак оставил ее на скалах рядом с братом и последовал за остальными, несмотря на приказ отца остаться, Цирея не могла злиться на него. Да и как она могла злиться, когда он только что потерял старшего брата, единственного, помимо отца, которого он ценил сильнее всего в жизни? Все эти глупые и безрассудные решения, которые приносили Ло’аку неприятности, а порой и смертельную опасность, были вызваны его отчаянным желанием быть похожим на брата, золотого старшего ребёнка, и их отца, Торук Макто, могучего и легендарного воина, известного всем кланам На’ви. Это были великие подвиги, которым нужно было соответствовать. Несмотря на его проступки и неуклюжие попытки добиться подобного величия, его намерения всегда были самыми искренними, и никто не мог винить Ло’ака за ужасные последствия его поступка, попытки спасти Паука. Юноша не нажал на спусковой крючок, но Цирея знала, что он всё равно будет винить себя, и ее доброе и нежное сердце ныло за него. Глядя в сторону корабля, девушка молча молилась Эйве. «Пожалуйста, не надо больше смертей, пожалуйста, не надо больше смертей, о великая Мать...» А затем она повернулась к Нетейаму, крепче сжав его остывшую руку. Сделав несколько глубоких вдохов, Цирея попыталась успокоить пульс и сердцебиение, прежде чем начать читать старинную традиционную молитву о смерти. — Oel ngati kameie, ma eylan, ulte ngaru seiyi irayo. Ngari hu Eywa salew tirea, tokx 'ì'awn slu Na'viyä hapxì. Я вижу тебя, друг, и благодарю тебя. Твой дух уходит к Эйве, а тело остается с народом... Прошло ещё много часов, и после рассвета все Салли, к большому облегчению Циреи, вернулись на скалу, не получив серьёзных травм, по крайней мере, физических. Однако душевные… Там многое ещё предстояло исцелить, но опасность миновала, и наконец-то все могли мирно скорбеть вместе. Шторм миновал, но какой ценой...