Своеобразная помощь

Насколько это странно у будущих священников ходить в отхожее место с другими юношами и запираться с ними в одной кабинке? Ну, кто бы прознал – вопросы и правда появились бы, но как хорошо, что Иван вовремя закрыл рот Тилла своей рукой, даже если очень хотелось послушать его мычания. Будь то недовольные или же, наоборот, от удовольствия. — Позволь помочь... — улыбается как-то хищно Иван, прежде чем пройтись второй рукой по талии Тилла и спуститься ею ниже. У руки явственные намерения расстегнуть ширинку брюк, огладить небольшой бугорок и спустить все имеющиеся ткани ниже, высвобождая очаровательный половой орган, который так полюбился Ивану. Намерения претворяются в жизнь. — Я бы и сам... — недовольно шепчет Тилл, в неумелой, но милой, попытке пихнуть Ивана локтем. У Ивана от этого действия на короткий миг задерживается дыхание: Тилл такой прелестный, до чего же кружит голову. Тилл встрепенулся, почувствовав, как по какой-то, неизвестной ему, причине что-то твёрдое начинает упираться ему в зад. Он вздрагивает, когда чувствует на загривке жар от дыхания Ивана, говорящий о его желании обладать им здесь и сейчас. Иван, в свою очередь, увидел, как краснеет у Тилла шея и попросту не смог удержаться от того, чтобы не выдохнуть в его чувствительную кожу, с довольством отмечая пробегающие по телу напротив мурашки. Так прелестно дрожит. В уборной никого, помимо них, нет, поэтому на несколько секунд Иван позволяет себе промычать под носом тихую мелодию из мессы – ту, что пел Тилл ещё совсем недавно в хоре. Насколько это греховно? Петь с явственным удовольствием на лице песни, предназначенные во славу Господу Богу, покуда пальцы умело, но заботливо берут половой орган Тилла. Не чтобы в самом деле помочь ему спустить, а чтобы ощутить, как он сжимается в его руках, опирается об него, вжимается в его грудную клетку спиной и опрокидывает голову на его плечо. Чтобы ощутить, как он зависит от него прямо здесь и сейчас и чертовски нуждается в нём. Иван сначала проводит пальцами по всей длине, как если бы щекочет и видя, как на его ласки маленько отзываются, то улыбается шире. Тилл не в состоянии смотреть на этот дьявольски выпирающий клычок, поэтому отводит голову в другую сторону, совершенно не гнушаясь пользоваться предоставленным плечом. Иван трёт член, с восторгом отмечая, что он в его руке начинает напрягаться, набухать и твердеть. Это так мучительно – возбудиться, когда хочешь отлить. Ведь ты не сможешь этого сделать, пока не снимешь напряжение. Иван этим пользуется. Ему нравится перспектива свести Тилла с ума в этот момент настолько, чтобы его разум опустел и там не оставалось ничего, помимо порочного удовольствия. Ничего, помимо Ивана рядом, дающим столько тепла и ласки. — Ха-а... — тихий выдох Тилла, которому ничего больше не препятствует. Обе руки Ивана заняты: одна тем, что оглаживает и стимулирует яички, а другая тем, чтобы крепко держать его за талию и прижимать к себе. Как будто это был лакомый кусок, который хотелось урвать и доесть. — Мфх... Тилл в его руках дрожит и это приятно ощущать. Он не знает, куда себя деть, когда темп руки Ивана на его члене то ускоряется, то замедляется. Он чувствует себя таким крошечным сейчас, находясь в его руках, утопая в тёплых объятиях и полностью контролируемый им. Он даже не может толком двинуться и податься навстречу руке, потому что его держат за талию и очень крепко. Ему остаётся только смириться и принимать то мучительно медленное наслаждение, которое дают. А ещё он может хватать руками всё, до чего дотянется. Будь то одежда Ивана, сминая её клочками, или же стены вокруг. Хотя с них ладонь обычно соскальзывает, поэтому руки вынужденно возвращаются обратно к тому, кто делает ему сейчас очень и очень хорошо. Ивана это только радует. Нравится чувствовать, что от него зависимы, а хватка Тилла, обыкновенно тяжёлая, становится сейчас отчаянной и, с каждым ускорением руки, слабой. Его пальцы путаются. Тянут за одежду ниже. Очаровательно. — Тш-ш-ш... — томный шёпот возле самого уха. Иван внимательно смотрит вниз, разглядывая набухшие венки на члене Тилла и то, как предэякулят понемногу сочится наружу. Восхитительное зрелище, а у Ивана место в первых рядах. — Хочу... — вопреки немой просьбе быть тише, Тилл любит нарушать правила. И всё же он говорит шёпотом, но не потому что в самом деле хочет быть тише, а потому что боится, что если голос обретёт звук, то надломится и выдаст его с потрохами. Хотя, казалось бы, чего таить. — Кончить... Тилл поворачивает голову к лицу Ивана, чтобы заглянуть в его чёрно-красные глаза, высказывая о своём желании. Иван бросает взгляд на его выражение лица и шумно сглатывает, когда видит пелену возбуждения в бирюзовых глазах. Это становится последней нитью, держащей сознание на плаву. И даже она с треском рвётся. Иван просто ощущает, что хочет дать Тиллу всё, чего бы он ни попросил, пускай с его членом ему и невероятно нравится играться. Он позволяет Тиллу толкаться в его руку, но недолго. Вторая рука больше не держит Тилла за талию, она забирается под одежду и оглаживает соски, усмехаясь, что «кое-кто» от щекотки втягивает живот в себя и жмётся спиной поближе, как если бы желая убежать от прикосновений. Какая досада, что от Ивана не убежать и сейчас он везде. Забавно, что его с детства учили тому, что Бог – вездесущ. Тиллу кажется, что ещё чуть-чуть и он кончит, когда беспорядочно толкается в руку, но вот его снова зажимают за талию и выравнивают темп, не позволяя закончить раньше, чем того хочет Иван. Тилл хнычет, когда не получает желаемого и ёрзает в его руках. Иван намерен утешить своё чудо и наградить за то, что Тилл смог продержаться столько, пока не удовлетворит его, а потому сам начинает двигать рукой куда размашистее, быстрее и сильнее, чтобы помочь достичь оргазма. Он зажимает Тилла за талию и крепко прижимает к себе, не позволяя упасть во время подступающего пика чувств. Со всхлипом Тилл, чувствуя себя одновременно слишком хорошо и стыдливо, изливается струёй прямо в сортир. Не совсем понимая, кончил он только что или описался, ему остаётся только обмякнуть в руках Ивана, который продолжает двигать рукой, как если бы выдавливая остатки телесных жидкостей, которые пришлись так милы его сердцу. Иван в полном восторге от возможностей Тилла. Он с трепетом в сердце мягко целует висок перед собой. Умница. Тилл ещё немного дрожит и не знает, как устоять на ногах, потому Иван с радостью поддерживает его и ещё немного оглаживает член, как если бы успокаивая после того «стресса», с которым ему пришлось столкнуться. Пальцы Тилла совсем ослабли и выпустили одежду Ивана из рук, теперь он просто напоминал обмякшую мягкую игрушку во весь рост, которую было приятно держать. Отчасти Иван хотел остаться с Тиллом вот в таком положении раз и навсегда, но вспомнив, что ему нравится пробовать и другие позы, отказался от этой мысли. Он слишком жадный, когда дело касается до чего-то, связанного с Тиллом, одного этого положения будет явно мало, чтобы удовлетворить весь его голод. — А ты? — через некоторое время частое и шумное дыхание Тилла понемногу выравнивается, возвращается вместе с этим и способность осмысливать происходящее. — Ты ведь ещё... — Тилл хочет сказать «не удовлетворён», но это выше его сил. — Хм-м... — довольно мычит Иван, целуя загривок Тилла. Кожей Тилл способен почувствовать, как Иван улыбается. Видимо, его всё устраивает. — Тогда позволь мне сделать это на тебя? Тилл некоторое время молчит. В смысле, Иван хочет кончить на него или подрочить на него? Хотя в любом случае может ли Тилл ему отказать... — Ладно, — легко соглашается Тилл и его снова крепко обнимают одной рукой, прижимая к себе. Тиллу даже становится немного неуютно и трудно дышать, но раз уж Иван в этом нуждается, то он сможет немного потерпеть. Со своим возбуждением Иван уже не церемонится. Как если бы то была лишь физическая надобность, потребность, а не феерический и чувственный момент. Он переносит свою руку с члена Тилла, пускай и неохотно отрываясь, на свой половой орган, высвобождая его от ненужных и мешающихся тканей. С Тиллом хотелось «возиться», это было интересно. Смотреть на эмоции, добиваться нужных и желанных им чувств, ощущать дрожь его тела. Вспоминая всё это и держа Тилла в объятиях вот так, прижимая к себе и ощущая его дыхание, сердцебиение, тепло, Иван вслед за ним, спустя несколько размашистых движений, изливается в сортир и кладёт лоб на плечо перед собой. В какой-то момент Тилл даже встрепенулся, должно быть, это и стало окончательной причиной его оргазма. — Так мило, — шепчет Иван, выглядывая из-за плеча Тилла и всматриваясь в ещё не смытый сортир, где смешались их телесные жидкости. — Даже здесь мы «рядом» и «вместе»... Тилл только закатывает глаза, пускай и очень хочет огрызнуться, сказать ему заткнуться и не нести бред. Иван наблюдает за этой очаровательной реакцией Тилла и напоследок надкусывает его за загривок, прежде чем выпустить из рук. Ладно уж, пускай ступает на свою репетицию.