Интересный вид

      — Агент Невер, вы ознакомились с досье о своём новом напарнике? — проговорила начальница, подходя к своему столу да садясь за него.       — Ознакомился, но его повадки мне неприятны, — буркнул я, закрывая папку, в которой был документ, описание и сама фотография.       — Но ты сам понимаешь, зачем мы не ставим его к женскому полу, — строго промолвила та, смотря на меня исподлобья.

***

      Шагал я по привычным мне белым коридорам, про себя мотая всю недавнюю сцену. Моей злости не было конца, но и выбора у меня совершенно не было!       В голове то и дело играл диалог с Алисой:       — Он пристаёт и к мужчинам!— воскликнул я, резко поднимаясь, да так, что даже стул упал.       Только Алиса посмотрела на все безразлично, а потом выдала, когда взгляд перевела с упавшего стула на меня.       — Но ничего тебе не сделает.       — Откуда такая уверенность? — взревел я, хлопнув ладонями по столу начальницы. Но более менее успокоившись от её взора, добавляю: — Ладно агенты, пусть так, мы натренированы, но гражданские…       — Невер, именно по этому, ты и его напарник. Учи его сдерживать себя.       Учить? Как, блять, я его научу? Привяжу к переднему креслу ремнем да буду говорить – это нельзя, то не делай, туда не ходи! Я ему что, нянька?! Вот же…!       Только я сжал руки и хотел было проматериться на весь коридор, как поднял голову и увидел его… нынешнею мою головную боль!       Светлокожий, будто на солнце никогда не был. Пепельновласый с двумя прядками вдоль лица да конским хвостиком. Ухоженной бородой, пушистыми бровками да голубыми, словно небо, глазами. Сзади болтался тонкий-тонкий хвост, цвета его кожи.       Помниться, многое, что рассказывалось о теле этого пришельца, в том числе и о хвосте.       — Ты агент Невер? — спросил тот украдкой, держа в руках такую же папку, что недавно я.       — Я, — твердо фыркнул я, вырвав из рук новичка своё досье. Ещё чего смотреть на неё будет! Не разрешаю.       — А я…       — Знаю, — перебил его я, одарив пришельца негодующим взглядом да сжимая в руках папку. Стоило опустить на неё взор, как вижу и задание, с которым нам придется работать вместе.

***

      Лето – жаркое время года, когда порой хочется повеситься от жары.       Я шел к своей тачке, попутно снимая пиджак. Вальяжно открыл дверцу, закинул назад вещичку да сел за руль, закрывая дверь.       Пока заводил внедорожник, дверцу открыл Морис – новый напарник или же правильно выразиться головная боль…       Кинув на него мельком взгляд, честно, мельком, я же не знал, что его… «наряд» будет не соответствовать нормам Эпсилона. Да, я приковался к нему взглядом, причем потеряв дар речи. Почему? Все просто, тот без штанов, лишь в длинной серой тунике, которая напомнила больше платье… открыта на полону грудь, а на голове панама.       — Почему такой взгляд? — поинтересоваться пришелец, садясь рядом со мной, но осторожно, чтобы на хвост не усеться.       — Я о чем-то не знаю? Мы что… на курорт едем? — сквозь зубы начал говорить я, прищуривая свои глаза.       — Между прочим температура моего тела подымается выше твоего. Я не собираюсь жариться здесь словно курица в духовке! — огрызнулся напарник, насупив свои брови да нервно дергая кончиком хвоста.       — Ещё разденься тут, — буркнул я, закатывая глаза. На что этот паразит выдал, уже тянясь к краям туники.       — Легко.       — Стоп! — выкрикнул я, выставив руку в знак прекращения. Морис остановился и нагнув голову, приподнял одну бровь, мол, чего это ты так сдался? Глубоко выдохнув, я вновь берусь за руль и отвечаю: — Поехали уже, только время тратим…       — А я не знаю, что ты тут развел, — пробормотал тот, поворачиваясь к своему окну. Мысленно я проматерился не раз, и даже не два… но вслух я не стал ничего говорить, только надавил на педаль газа да тронулся с места.

***

      Пейзаж за окном сменялся, двигался. То быстрее, то медленнее, где-то он даже останавливался, когда мы вставали на светофоре. А выехав из города, я рулил одной рукой, а на вторую облокотил голову, сказав:       — И как только тебя допустили к заданиям, — бросив взгляд в сторону Мориса, я поначалу посмотрел на его хвост, а затем уже на него, отчего наши взгляды пересеклись.       — Прости, что? — буркнул тот, прищуриваясь. Он явно заметил, как я на него посмотрел.       — Твоя раса даже хуже, чем у Сирены. Любвиобильная, распутная… — перечислял я, наблюдая за дорогой, пока в какой-то момент не бросил взор на пришельца. Тогда-то я замолк.       Тот сидел не подвижно, но прожигал меня своими глазами, в которых зрачки расширились до черноты его радужки. В голову ударили слова Алисы про ещё одну особенность расы Мориса:       — Невер, ты ведь помнишь? — поинтересовалась начальницу, сидя за своим столом да сцепляя пальцы в замок. Спрашивала она так, будто я уже знаю на что она намекала, но нет, я не всевидящий…       — О чем именно?— уточнил я, стоя у стола.       — Про глаза. Если у харусов зрачки среднего размера – они спокойны, безразличны. Но если же расширены… они заинтересовались. В каком плане… ты уже сам понимаешь.       — Только тронь… переломаю твой хвост во всех хребтах и закину в багажник, — процедил сквозь зубы я, сжимая руками руль до побеления.       —…— Морис услышал меня да вернул зрачки в прежнее состояния. До среднего. Фыркнул и повернулся к своему окну, скрещивая руки на груди да буркая: — Больно ты мне сдался! В тебе и привлекательного то ничего нет! Неопрятный.       — О, прости, что я не выгляжу как Голливуная звезда, но мне тем же лучше! А твои слова, я так и быть, учту, — иронично бросил я, закатывая свои глаза и возвращая их на дорогу.       Так и повисла в салоне тишина, лишь мотор гудел при езде.       В чём, собственно, заключалось задание? Приехать в лагерь рыбаков да выловить от туда что-то водное, что было засечено нашими приборами, да и сами рыбаки говорили, что с того ни сего подымаются волны. Сетки не раз рвались в больших масштабах да ночью всплески слышны.       Мы – два «хороших» друга, которые решили расслабиться и приехать в этот лагерь порыбачить да отдохнуть недельку-вторую. Взяли ли удочки? Само собой. Палатки? Не к чему. Нам выдадут целый домик.       В глубине леса мы все же нашли тот лагерь и заехали. Народу было, честно, много, собственно, как и машин. Пока я высматривал хорошее местечко для парковки, к нашей тачке подошёл, как я понял, владелец лагеря.       Каштанововласый, загорелый, с чёрными глазами да банданой на голове. Бородатый, высокий, крепок телом…       Но я как не особо стал зацикливаться на его внешности, но вот Морис… его зрачки тут расширились, заполняя голубую радужку чернотой…       — Парни, это вы звонили на брань девятого домика? — поинтересовался сразу же хозяин лагеря, кладя руки на машину, а сам заглядывая в приспущенное окно.       — Д…       — Мы, — опередил меня Морис, улыбнувшись мужчине. Я кинул на него недовольный взгляд.       — В таком случае проезжайте дальше. Там прямо, прямо, потом сворачиваете…— и давай нам этот тесновласый объяснять куда ехать. Морис кивал на все, какие-то моменты уточнял, не удивлюсь, если просто пообщаться с этим мужиком.       Мужчина представился Хейдвальдом и ушёл, попутно бросив, что мы всегда можем его найти в домике номер один. Морис, естественно, это запомнил хорошо.       — А-а-а… так тебя привлекают брутальные бородатые мужчины? — с язвительной ноткой спросил я, на что Морис только посмотрел на меня да фыркнул.       — Может и так. Все равно тебе далеко до этого, — махнул пришелец рукой да переместил взор наружу, в окно.       Я лишь покрепче сжал руль, но промолчал, зло улыбнувшись. М-да… у этого… этого нелюдя точно есть «вкус».

***

      Домик девять. Мы поставили внедорожник в тенек, около домика, а сами взяли, типа удочки, снасти да поперлись к реке.       Вместо того, чтобы расположиться на одном месте, мы пошли вдоль реки, наблюдая за другими рыбаками да рекой, где был, пока что, штиль.       Погуляли, посмотрели, пожарились, поотстывали, и вновь к реке. Стоя у неё, я положил лишний груз на берег, а сам умер руки в бока, смотря, как уже начинает темнеть.       Голубоглазый же стал снимать с себя тунику, из под которой вывалился тонкий лысый хвост, который он все это время прятал от гражданских.       Пришелец откинул вещицу в сторону, разбежался да прыгнул в воду, нырнув с головой. А через пару секунд вынырнул, проводя рукой по лицу.       — Весело тебе, да? — строго спросил я, скорее, риторическим ввопросо, на что напарник мне ответил.       — Да.       — Мы на задании, Морис… в любой момент все может пойти не так! — стал напоминать ему я, тяжело выдохнув от легкомысленного напарника, который даже бровью не пошевелил на мои слова.       — Извини, конечно, но я опять же напоминаю тебе, что мое тело держит температуру выше твоего. И я вынужден охлаждать.       — Ладно, хорошо! Что я ещё не знаю о тебе? — буркнул я, разводя руки в сторону да тяжело вздыхая.       Морис же, который достаточно далеко уже отплыл, хотел было что-то сказать, как вдруг его зрачки сузились до маленькой-маленькой точки. Теперь будто голубой цвет пожрал черный зрачок…       Пришелец рванул плыть к берегу и выскочил из воды как ошпаренный, прихватив за собой меня да оттаскивая от берега на достаточное расстояние.       Я тут же насторожился, покуда напарник сделался до жути серьёзным, собранным и будто чего-то сторожился. Тогда в голову ударили ещё одни слова Алисы:       — Если же его зрачки сузились… Невер, сторожись и тут же собирайся. Это означает – опасность. Он её чувствует.       Как же необычно получается: Морис будто в себе содержит некоторые инстинкты животных. Интерес, спокойствие и страх.       И правда, если же река была вполне тихой, то сейчас к берегу стали двигаться небольшие волны, по поверхности тень гуляла, давая понять – объект тут.

***

      Ночь мы пропустили в домике номер девять. К моменту, когда устранили существо, уже порядком сильно стемнело. Ехать ночью не хотелось, хотя из плюсов одни наслаждения. Прохлада, свежий ветерок, тишина да машин меньше. Но усталость дала о себе знать, крича и моля добраться до кровати, что я собственно и сделал.       Только через этот не варящий особо каких-либо мыслей мозг, пронеслась та самая, что у меня в напарниках гуляка, желающий, видимо, разделить с кем-то постель. Я понимал даже к кому тот пойдет, но что-либо говорить ему было так в лом. И с тяжёлым выдохом да соболезнованию тому мужчине, хозяину лагеря, я закрыл глаза, проваливаясь в сон.       Утром я уже загружал машину рыболовными вещами, как из домика вышел напарник, что сладко потянулся, размахивая хвостом из стороны в сторону. По-прежнему в длинной тунике, но и пусть. Не жариться же ему. Я понимаю, что напарник из меня ворчливый, но раз такова природа, сделать ничего нельзя. Пока ему не сошьют специализируемый костюм.       — Мы что… уже уезжаем? — озадаченно бросил Морис, вставая сзади меня. В голову залезли мысли да что там? Целые картины, как тот тянется своими ручонками к моей задницы.       Я тут же захлопнул багажник и обернулся, говоря: — Представь себе, да. Задание выполнено, потому нас здесь ничего не держит. Да и знать я не хочу, что ты воротил вчера вечером, — и закончив реплику, я вновь открыл багажник, но стоя уже боком, чтобы видеть действия этого извращённого пришельца.       — Эй! Я между прочим был у себя в комнате да спал! — возразил пепельновласый, хмуря пушистые брови.       — Откуда мне это знать? — повернулся я к нему, приподнимая одну бровь да держась за багажник.       — Почему ты судишь меня за мой вид? Я же не тычу тебе твоей же «прекрасной» жизнью и какой-то бутылкой, к которой присосался как младенец! — выкинул пришелец, размахивая руками да закатывая порой глаза.       Закинув последнею вещь в багаж, я громко захлопнул его, давая тому намек, чтобы, наконец, заткнулся. Он и затих, глядя на мое явно недоброе лицо.       — Откуда информация? — процедил сквозь зубы я, отчего Морис стал отступать да потирать шею, бубня:       — Д-да… г-говорят многие… с-слухи, все дела… т-ты прям-мо… знаменитость их!       — Ясно, язык у кого-то лишний, — констатировал я, отводя взгляд в сторону.       Между нами нависла напряженная тишина, которая так бы и длилась, если бы не хозяин лагеря, который проводил обход домиков.       — О! Новички! Как клёв? Испытали на своих удочках прелести этих мест? — весело поинтересовался Хейдвальд, щелкая пальцами, которые потом приняли форму пистолетика.       Стоило яркому и живому голосу затихнуть, как над нами стала появляться точка, вторая, третья… а затем и птичка пролетела. Не хватало ещё перекати-поле, вот Ей-богу!       — Эй, пацаны, вы чего? Не с той ноги что ли встали?       — А-ам… друг вынужден уехать по семейным обстоятельствам, вот и настроение слегка шаткое, — ответил ловко Морис, совершенно не спрашивая моего мнения.       Семейные, блять, обстоятельства? Он что, сука, хочет остаться? Остаться, когда нам надо дозавершить задание, просто приехав в эпсилон да написав сраный отчет?       Вот если бы багажник не был закрыт, я бы его так захлопнул, так захлопнул, что эта паскуда бы подпрыгнула, поджав хвост, который, конечно, он и так прячет при гражданских.       — Так ты остаешься, Морис? — как-то заинтересованно спросил каштановласый, переводя на него взгляд.       — Д…       — Нет, —прервал я напарника, хмуро глядя и на хозяина лагеря. Повернувшись к нему всем тело, начинаю прищуривать глаза, показывая явную неприязнь: — Места у вас, конечно, неотразимы и радуют дырявое ведро, но друг едет со мной.       После моих слов пришелец кинул на меня недоумевающе-недовольный взгляд, на что я его проигнорировал, идя уже зажигать двигатель.       Попутно я видел взор Хейдвальда, что выражал смешанные чувства, но вмешиваться не стал. Только скрестил руки на груди да вздохнул.       Пока я заводил машину и вспоминал, все ли взял, парни обменивались последними словами, после которых попрощались и разошлись.       Из семейства Харусовых сел на переднее сиденье рядом со мной, захлопнув дверь так, что та чуть ли не перевернулась. Я не стал пока ничего говорить, а то еще убежит. Вот отъедем, тогда и поговорим.       Палящее солнце, открытые окна и будто бы вечная дорога, которая порой была извилистой.       Усевшись поудобнее да положив локоть на дверцу, я тяжело вздыхаю да начинаю:       — Морис, ты впрямь хотел остаться?       —…— обладатель пепельных волос не ответил, лишь облокотился руку о дверь, а на ладонь положил голову, всматриваясь в мимо проходящий пейзаж. И только хвост ползал по сиденью, закручивая или расправляя кончик хвоста.       — Остаться и потрахаться с тем мужиком? — уже грубее буркнул я, возвращая взор на дорогу. Брови непроизвольно сами насупились.       — Тебя это не касается! — воскликнул напарник, резко оборачиваясь ко мне и вместе с этим я услышал звонкий звук, будто от хлыста.       Мои очи медленно расширяются, а затем я поворачиваю голову к пришельцу, чьи глаза не меньше распахнуты, а рот замолк.       В глазах резко глича эффект возник, а затем затух, но ударило в голову ярая боль, что неслась именно с ноги. Опустив взгляд, я вижу ногу, по которой прошелся смачный удар, будто грузовиком проехались.       — Я… я не хотел, прости…— поспешил извиниться напарник, когда понял, что надел. Я же еле-еле стал сбавлять ходу и парковаться на обочине. Честно слово, было ощущение, будто ногу режут.       — У тебя. Есть. Хоть. Какой-то. Самоконтроль?— сквозь зубы прорычал я, ставя машину на сцепление.       Ответ мне не последовал и не нужен он мне. Ответ и так понятен. А существо, у которого этого нет, и сказать ничего не может. Могут быть только отговорки или я, я и я… головка от хуя.       После остановки я взял свой реверс и реверсировал эту ситуацию, вернув целостность своей ноги. Ну а Морису не стал ни слова говорить, дабы не повторить ситуацию…

***

      Работаю с Морисом ещё не долго, но подметил схожесть с Сиреной. В чем же она заключается? Точно не в росте, не в цвете кожи, а в ебаном соблазнение… ладно инопланетянка, только флиртует, а Морис то… он действительно пристает, домогается! Хотя поверьте, я хорошо помню его слова о моей непривлекательности. Что ж тогда он лезет ко мне?       Я много раз обращался к Алисе со словами: «Домогается! Ладно в штабе, но в машине… когда я за рулем!? Мне за дорогой следить или останавливать этого… монстра.» – но к моему сожалению, она не стала ничего предпринимать, лишь сказала, что я единственный держащий себя в узде… да чертов с два! Нихуя. Я тоже человек! У меня есть чувства и… реакция.       Но время шло, оно не когда ни вставало. И за эти промежутки я привык к «случайным» прикосновениям Мориса, за его расширенный взгляд в мою сторону, хотя признаюсь, раньше его боялся. Порой пришелец бил меня по заднице, когда я закрывал багажник, а стоило мне развернуть, как пусто… только облако пыли поднято или одинокие листья пролетали, намекая, что кто-то тут и был, но уже сплыл.       И вот мы едим с очередного задания. Ночь, зима, пустынная дорога, только знаки мимо пролетали. Мое внимание полностью сконцентрировано на дороге, пока не ощутил, как что-то обвивает мою ногу…       Кинул мельком взгляд вниз да увидел тонкий хвост напарника, что обвивал мое бедро. Я напрягся, сжимая на руле руки посильней. Брови насупились, а дыхание стало медленным, чтобы успокоиться.       — Морис, убери хвост, — строго попросил я, все еще глядя на дорогу, но иногда взгляд кидал и на Мориса, который повернулся от своего окна ко мне.       — Уберу, если позволишь…       — Отказываюсь, — перебил я напарника, что уже стал на что-то надеяться. Морис улыбался, но уже криво и наигранно, а по щеке капля пота сползала.       — Тогда не уберу, — коротко буркнул Морис, облокачиваясь о свою спинку сиденья да скрещивая руки на груди. Голову отвернул, а я ощутил как через ткань прикоснулись к дружку моему.       Тело не то что бы напряглось, оно окаменело, а глаза распнулись. К щекам краска подступила, губы же в линию тонкую сложились.       Постарался ногу переместить к другой, но из-за хвоста, что держал её, не получилось… я тяжело вздыхаю да произношу сквозь зубы: — Морис, попрошу вновь… убери хвост.       —…— в ответ тишина, зато хвостом своим работал будто многолетний специалист. Ведь помимо трения через ткань, я услышал расстёгивающуюся ширинку.       —Морис! — воскликнул я, вздрагивая да убираю одну руку от руля, чтобы остановить шелудивый хвост. Но мою руку перехватывает чужая.       Изумрудные очи мои встретились с теми чёрными, где зрачок поглощает голубую радужку. На светлом лице промелькнула хитрая улыбка и тут же скрылась, ведь голову его прильнула вниз.       — Нет! Морис, нет! Ты смерти нашей хочешь, Морис! Сука! — затараторил я, пытаясь хоть как-то остановить этого упрямого агента, но попутно старался смотреть на дорогу, выровняя машину на дороге. Когда же её вновь стало вести в стороны, я вырвал вторую руку и положил на руль, выравниваясь. И пусть Морис там что-то делает, но жизнь дороже.       Глубоко выдохнув и почти расслабившись, я вновь напрягся, когда мой дружок был поглощён чем-то горячем и влажным… поджав губы, опускаю взгляд и вижу голову Мориса, которая то приподнималась, то опускалась, работая ртом.       — Т-ты…— зло вымолвил я сквозь зубы, кладя вторую руку на волосы пришельца и сжимая её, да пытаясь оттянуть голову за локоны, как нашкодившего кота, но тот не в какую. А даже слегка коснулся зубами моего члена, как бы предупреждая, что если попытаешься от меня избавиться, тебе же будет хуже… вот же сучоныш! Я ослабил хватку на локонах, но руку не убрал, лишь стал вести в сторону, как бы гладя его и… сдавшись: — Бог с тобой, но не вреди.       И услышав мои слова, напарник стал лучше работать языком, танцуя им на головке члена, а затем вновь заглатывая дружка, стона с хлюпаньем: — Мхм!       Я то дело сжимал и разжимал ладонь на пепельных локонах напарника, тяжело дыша. Рулить становилось сложно, когда тебе буквально дарят наслаждение. И в какой-то степени я стал проклинать, что все еще еду, а не затормозил на обочине.       Но уже было поздно, ведь я поддался к рулю, немного сгибаясь, но все еще пытаясь сосредоточиться на дороге, когда по телу прошёлся желанный организм, который руками не добиться. Семя излилось в горло Мориса, после чего тот стал отстраняться, на последок даже чмокнув головку члена.       — Видишь? Тебе было приятно, а так сопротивлялся…— дразнительно-ехидно проговорил Морис, облизывая свои губы да пряча моего дружка обратно в штаны, любезно застегивая даже ширинку.       — Говоришь прямо как типичный насильник, — устало выдохнул я в сторону, отчего вышло облегченное облачко.       — Пусть так, но ты сегодня дался мне, — как-то победоносно заликовал Морис, светясь от счастья. Из моих уст сорвался ещё один выдох. Видимо сегодня я, действительно, сильно устал, отчего и спорить то не хочется.       — Заткнись, — лишь выдал я, переводя взгляд на дорогу, на которую медленно падал снег.       Пока я отвлекся и размышлял о происходящем, пришелец стал поддаваться ко мне, приближаясь к лицу. Я выставил руку и ладонью закрыл рот напарнику, который тянулся за поцелуем.       — Брезгуешь?       — Нет, — тут же ответил я, отводя ненадолго взгляд к своему окну.       — Тогда чего…?       — Ты и так многое получил, — фыркнул я, отодвигая Харуса да вновь берясь за руль второй рукой.       — Но заметь, я был первый, кто тебе отсосал из твоего окружения, — ликующе молвил Морис, кладя на мою ногу голову, а рукой касаясь моей щетины.       Я вновь убрал ладонь, беря руку пришельца в свою да опуская её вниз, но переплетая наши пальцы, чтобы он не никуда не дел.       — И это была даже не Сирена, — добавил черноглазый, прищуривая очи, на что я мельком опустил взгляд вниз, говоря:       — Лучше бы дальше сосал, шума меньше было бы.       — Это предложение?       — Нет, — отрезал я, насупив брови. Морис только посмеялся, но не стал ничего делать, лишь расположился на моей ноге головой и закрыл глаза, видимо засыпая.       Ночь будто застыла, а дорога стала бесконечной. Даже белые хлопья прекратились, а серебристые тучи разошлись, открыв вид на веснушчатое небо.       Напарник все дрых на моей ноге, даже не думая поменять положение. А у меня вот, нога затекла. В ней словно множество червей задвигались, расползаясь по всей ней.       Пока я строил план, как бы сменить положении ноги и скинуть Мориса с неё, тот резко поднялся. Я уже облегченно выдохнул, начиная разминать бедро до колена, как вдруг напарник за озирался по сторонам, а зрачки в миг сузились. Теперь голубизна радужки поглощала сам зрачок.       — Что такое? — напряженно спросил я, перемещая взгляд с дороги на пришельца, который то и дело смотрел в окна, будто пытаясь увидеть кого… столь быстро он глядел по сторонам, столь встревоженно, что мне самому сделалось некомфортно.       Давно я не видывал таких суженных глаз его, можно сказать – никогда. Хоть он их и сужал на заданиях, но чтобы сама радужка затопляла черноту зрачка…       — Останови машину! Останови! — потребовал Морис, продолжая вглядываться в окна машины. Взгляд его метался то в его, то в мое, то вперед или зад…       Как только последнее слово сорвалось с губ напарника, я тут же нажал на педаль тормоза, останавливая внедорожник. Пришелец же поставил его на ручник, выключая даже освещение.       Я вытащил ключи и машина заглохла, после чего я озадаченно перевёл взгляд на пепельновласого, чьё лицо стало все больше и больше искажаться в страхе. Он буквально въелся в агента, заставив забраться под бардачок.       — Морис, что происходит? — тише поинтересовался я, на что получил взмахи рукой вниз, мол, залезай под руль.       Неужели настолько инстинкты били его, что он не мог вымолвить ни слова или все же говорить нельзя?       Я залез под руль и повернулся к пришельцу, начиная говорить на языке жестов:       — «Что ты увидел или почувствовал?»       — «Прошу, не сейчас. Но не шуми, не двигайся…» — на том же языке ответил мне Морис, после чего совсем вжался к полу.       Я затаил дыхание, стараясь не шевелиться, но глазами порой глядел на пришельца, чтобы по нему понять, что можно, а чего нет. Ведь я совершенно не чувствую того, чего чувствует он.       Морис же настолько бился в страхе, что закрыл уши, а глаза зажмурил. Глядеть на это довольно-таки больно, ведь я просто встревожен состоянием напарника, а он… кого-то ведь чувствует.       Минут через десять пепельновласый начал только двигаться, а через ещё пять, наконец, стал выбираться, залезая вновь на сиденье. Я последовал его примеру и когда уже был за рулем, спросил:       — Так… что произошло?       — Мы вошли в чьем-то измерении, — серьезно проговорил Морис, но его зрачки вновь стали расширяться, означая, что опасность миновала. А затем агент добавил: — И едем только в глубь. Нам надо… надо разворачиваться, иначе не выберемся от сюда.       — То есть…— начал я, тянясь уже к ключам, чтобы завести тачку да, нахуй, съебаться от сюда. Теперь понятно, почему ночь ни как не хотела уходить, а дорога казалась больно вечной: — и как давно мы въехали в эту аномалию?       — Достаточно…— коротко бросил Морис, переводя взгляд к окну, за котором была все так же дорога, лес во округе и ночь со снегом.       Я не стал больше ничего говорить, лишь молча завел машину да развернулся, едя обратно. Единственное, Морис попросил по его команде останавливаться и если чуть что, прятаться вниз.       На вопросы, что там за существо такое? Морис ничего не отвечал и просил не спрашивать, ну а я не настаивал, ведь прекрасно видел, как тот в страхе к полу прижимается, будто становясь им.       Скоро мы выехали из некого измерения и представьте себе… уже был рассвет. Когда там, позади, была вечная ночь и ледяная зима.

«В Эпсилон вернулись уже утром, но главное живыми»

***

      На полях появлялись буквы, складываясь в слова, а затем и вовсе в предложении, которые переходили в целые абзацы. Но упала на поле последняя буква, за которой последовала мигающая черточка.       В завершении отчета помешал пришелец, который вошёл в мой кабинет и вальяжной походкой двигался ко мне. Остановился только за моей спиной, обвивая мое тело руками.       — Я тут подумал и пришёл к выводам…— начал напарник, уткнувшись в шею.       — И каким?       — Пойдешь на свидание после завершения рабочего дня? — спросил он, оставляя на шее влажность от поцелуев. Я же инстинктивно приподнял плечо, но взглядом нашёл часы, которые стрелочкой говорили – рабочий день идет к завершению.       — Может и пойду, если ты дашь дописать отчет, — выдохнул я устало, возвращая взгляд на компьютер, где буквы продолжили падать на строки.       — Конечно дам, но прежде чем я отстану… скажи-ка мне, Невер, отымеешь ли ты меня так, что я и встать не смогу? — спросил напарник, кладя голову на плечо.       — Отымею, не сомневайся, что аж лежать спокойно не сможешь, — буркнул я, проводя ладонью по лицу да мельком смотря на Мориса. Тот улыбнулся и лишь сказал:       — Я надеюсь на это.

***

      Вечерняя прогулка, кафе, а затем моя квартира. Мы только входим в неё, а пришелец уже кладет свои ладони на мои щеки и утягивает в поцелуй, тут же углубляя его. Языки наши встретились да в пляс унеслись, пока руки снимали не нужную на данный момент одежду.       Пиджак первый упал на пол, пиджак второй прилег рядом и вот мы уже в спальне, где Морис падает на кровать, а я следом за ним. Руки по обе стороны от пришельца, чей хвост гулял туда-сюда, пока не зацепился за мой ремень. Быстрый звук и тот был расстегнут.       — Ты торопишься…— проговорил я, нагибаясь к напарнику. Губы наши вновь встретились, отстранились и опять к друг другу легли, пока Морис не ответил между поцелуями.       — Знаю, знаю… но давай не сегодня. У меня слишком давно никого не было, чтобы держаться так умело.       — Так и быть, — согласился я, начиная расстегивать пуговицы белой рубашки, в то время, как проворный хвост стянул ремень и спустил ширинку, да стал пытать спустить штаны.       Морис приподнялся и я окончательно с него снял рубашку. Стоило ему опять лечь, как мои руки легли на его брюки. Когда он только успел снять свой ремень? Вот когда?       Я оставил их пока на нём, а сам отодвинулся и расстегнул свою рабочую рубашку, которую в последствии кинул рядом с пиджаком.       Взгляд вернулся к пришельцу, чьи глаза были черны. Ежели раньше его зрачки просто поглотили радужку, отчего я стал под забывать его родной цвет глаз, то сейчас они хотели вырваться за пределы, дрожа.       — Твои глаза навсегда будут черны? — поинтересовался я, наклоняясь обратно и уже стягивая штаны с тем, с кем проведу ночь. Видимо сейчас я могу его считать… возлюбленным? Или еще рано? А может для Мориса я просто очередной второй партнер…       — Навсегда, — коротко ответил тот, когда полностью остался нагим. Теперь я снимал с себя, пока тот добавлял: — но знай, что это признак того, что я только твой.       — В самом деле? Без какого-либо интереса к другим?— не поверил я, отчего замер, когда уже снял штаны да попутно трусы.       — Наша раса предана тем, кого они выбирают на роль… избранника, — проинформировал меня Морис.       — О-о-о? Так я твой избранник? — уточнил я, залезая к пришельцу и беря его под коленками.       — Хочешь верь, хочешь нет, но ты был избран мной ещё до нашего знакомства, — заявил пепельновласый, обнимая меня за шею, когда я нагнулся к нему.       Слышать его слова было и удивительно, и в то же время приятно. Да и я смело мог сказать, что теперь мы, действительно, возлюбленные? Даже скажи ему я, что не хочу ничего строить между нами, это будет не на долго. Между нами все равно будет секс, будут эти встречи, поцелуи… и рано или поздно я скажу: «Да».       Опустив одну из ног напарника, я обхватываю своего дружка и навожу его к отверстию. Поддаюсь вперед, медленно входя, на что Морис начал сжимать пальцы на моей шее.       По сантиметру я оказывался внутри, пока полностью не вошёл. Дыхание возлюбленного участилось, но звука он не издал, что означало: не сильно больно, но и ощущений приятных нет.       Стал понемногу двигаться, чтобы сразу не причинять сильной боли, на что Морис начал двигаться вниз-вверх, по-прежнему сжимая руки на шее. Я опустил лицо к нему, целуя скулу, губы, шею… пальцы пришельца добрались до моих волос, погружаясь в них.       —Н-невер…— простонало хвостатое чудо, сжимая пальцы сильней. Я поднялся вновь на губы и поцеловав их, вопросительно глянул в черные глаза Мориса. Он глянул в мои, сжимая зубы, а затем произнося: — Д-давай… давай…       Я подумал, он хочет ускорить темп, отчего задвигался быстрей. Из уст любимого пришельца начал срываться стон, что видимо говорил о правдивости моей догадки. Сам же Морис прильнул ещё ближе, утыкиваясь носом в мою шею.       Совсем скоро я ускорился ещё быстрее. Послышались шлепки, стоны этого очаровашки, а шелудивый хвост не находил себе места, извиваясь будто змея. Я взял его в руку, на что у Мориса вырвался громкий стон: «А-ахг!» – а лицо покраснело еще сильней.              — Так твой хвостик уязвимое место? — пролепетал я, говоря это прямо в губы возлюбленного. Тот быть может и хотел что-то сказать, но не успел. Мои губы легли на его, а язык проник внутрь, встречаясь с другим.       Внутри было тепло и на удивление с каждым толчком входило только легче и легче. Не надолго я полностью вышел, когда отстранился от Мориса, чтобы сменить своё положение. Взял за обе ноги под коленками и вновь вошёл, подмечая жидкость, что выделял видимо пришелец. Удивительно, их раса способна и на это.       — Невер…— вновь выдавил из себя пепельновласый, тяня ко мне руку. Заметив это, я нагнулся к нему, возвращаясь в прежнее состояние. Возможно, Морис хочет поцелуя. И я дал его. Язык проник во внутрь, где было точно так же тепло, чуть ли не жарко. Влажно да хорошо.       О Боже! Как я давно не чувствовал кого-то так сильно, как Мориса. Привык дарить другим тепло, исходящее от тела, а тут наоборот… пришелец, который все время твердил о своей высокой температуре, подо мной. Весь его жар, что для меня казался не столь и горячим, проникал в мое тело и грел все внутренности, вплоть до тусклого сердца.       Я и ускорялся, и замедлялся, дабы подарить Морису наслаждения, а каждый раз, когда тот произносил мое имя, я нагибался к нему, целовал или же толкался сильней, доводя до стона.       А стоило мне кончить в него и протяжно выдохнуть, Морис глубоко вдохнул и потянулся ко мне, шепча на ухо:       — Я хочу ещё…       — Ах ты не на сытный…— усмехнулся я, выходя из него и падая рядышком с Морисом. Он приподнялся на свои руки и заметил мое приглашение: хлопал я по своим бедрам, дабы теперь Морис двигался на мне, а я полежал.       — Ты обещал мне отыметь до болей в теле, — бросил пепельновласый, садясь на меня и мой член.       — Обещал, но ведь ночь ещё не кончилась.       — Твоя правда, — согласился Морис, начиная «прыгать». Я же ухватился руками за бедра Мориса, чтобы не соскользнул.

«Получилось ли мне сдержать обещание? К сожалению… нет. Выжал не я его, а он меня…»

***

      Очнулся я не от солнышка или будильника, а от лёгких поглаживаний и влажных поцелуев в грудь. Ресницы лениво оторвались друг от друга, а взгляд сфокусировался на Морисе, который чмокнул сосок, взял в рот, пососал, поигрался языком с ним и выплюнул.       — Ты… зверь секса, знаешь об этом? — сонно пробормотал я, кладя ладонь на распущенные волосы любимого, который ухмыльнулся и ответил мне:       — Конечно знаю, таков мой вид расы!       — Очень даже… интересный вид, — промямлил я, поворачиваясь на спину да закрывая глаза.       Хотелось и дальше поспать, ведь тело было полностью вымотано. Когда я уже был все, Морис хотел ещё… и до четырёх часов… я знал, что у некоторых либидо чуть ли не бесконечное, но чтобы настолько?       — Неве-е-ер…— протянул мое имя возлюбленный, на что я лениво открыл один глаз и глянул на Мориса, что уже сидел, облокоченный о руки.       — М-м-м?       — Я не смог тебе этого сказать вчера… ведь ты и не давал мне, но… мой вид… понимаешь, я из нижней категории, — заговорил Морис, потирая одной рукой свою шею, а хвостом нервно подергивал в стороны.       — Как понимать из нижней? — спросил я, открывая оба глаза да приподнимая бровь одну.       — Алиса не говорила тебе? — озадаченно выдал тот, распахнув очи в удивлении. Я заинтересовался еще больше, отчего помотала головой в стороны. Тогда пришелец нервно усмехнулся, отводя взгляд в сторону, мол, приехали…       — Так… что за нижняя категория?       — Как бы тебе попроще объяснить, — Морис приложил кулак к подбородку, неловко улыбаясь да размышляя. Я же терпеливо ждал, пока черный взгляд не пал на меня, а слова не сорвались из уст возлюбленного: — Я могу забеременеть от тебя.

«забеременеть»

«забеременеть»

«забеременеть…»

      В голове напрочь засела эта мысль, эти слова. Мои глаза распахнуты, а брови где-то сверху. И пусть я уже давно не в кровати, и пусть прошло всего пару недель, но забыть я их никак не мог.       — Невер? Ты чего пакеты не загружает в багажник? — недоумевающе спросил Морис, подходя ко мне и пытаясь забрать сумки. Я моментально пришёл в себя, когда Морис почти ухватился за ручки пакетов.       — Не нужно, я сам загружу. Лучше отдыхай, — ответил я, отдергиваясь в сторону да обходя возлюбленного. Открыл багажник, загрузил сумки и захлопнул.       — Ты сам не свой после… Невер, да не беременен я! — развел руками Морис да закатывая глаза, когда я глянул в его сторону.       — Пусть так, но я не знал.       — Теперь знаешь.       — От этого легче не становится, — фыркнул я, садясь в машину и заводя двигатель. Морис сел рядом, захлопнув дверь да отвечая:       — Брось, это сексу не помешает!       — Нет, Морис, нет! Если и заниматься, то давай в презервативах.       — Да какие презервативы, Невер? Ей-богу, секс с презервативами это не секс.       — Все равно нет!       — А я говорю, да!       — Морис, нет, нет! Я же за рулем! Не трожь ширинку! Боже… ладно… раздевайся…       — Хмх!

«Прозвучало влюбленное хныканье с уст Мориса и задвигалась машина немного зад да вперед, словно качаясь на волнах. А где-то внутри стенок автомобиля раздавался сладкий стон одного пришельца, в которого входил обыкновенный человек… человек, что был избран интересным видом пришельцев, которые звали себя – Харусы»