Ведьминская легенда: до последнего вздоха

Чан никогда бы в своей жизни не пошёл добровольно к ведьме. Во-первых, потому что не верил этим шарлатанам. Среди существующей магии не было ни одной, которая могла бы предсказать будущее или излечить неизличимые проклятия и заклятия. Во-вторых, потому что они были запрещены законом. Какой бы пример он подавал, будучи императорским служителем, который пошёл к одной из этих лгуней? Ну и в-третьих, где-то в глубине души Чан боялся их до чёртиков перед глазами. Потому что истории, ходившие в узких кругами, были действительными, правдивыми и пугаюшими. В общем говоря, Чан никогда бы в здравом уме не пошёл к ведьме за советом. Если бы не одно «но» — его прокляли. Он пытался вылечиться, но с каждым заданием, с каждой вылазкой и каким-то ранением его тело отказывалось от него самого. Каждое путешествие в лекарственный центр сопровождалось адскими болями во время заживления. Раньше его тело принимал любое ранение легко, и так же просто восстанавливалось. Сейчас на полное возвращение в норму требовалось несколько дней, а иногда и почти две недели. Чан брал отгулы, просил отпуск, и шли навстречу — как никак, лучший работник императорской разведки. Но последняя рана сказалась слишком сильно. Чанбин, конечно, подлатал его, назначил зелья, но они не помогали — чёрные полосы в виде ветвения распространялись вокруг раны, намекая, что всё слишком плохо. Поэтому сейчас он стоял на окраине леса, напротив избушки. Рука занеслась для стука, но дверя открылась прежде, чем Крис успел подумать ещё раз. Внутри пахло мускусом и лекарственными травами — Чанбин всегда вонял именно так, чем невероятно бесил не только Кристофера, но и всех госслужащих. —Неужели. Женщмна вышла из тени, скрестив руки на груди, и оглядела Чана. Палец провела линию вверх, и рубашка Бана поднялась, обнажая чёрное месиво на боку, где от раны теперь оставалось лишь что-то напоминающее. —Ужасно выглядишь. Умираешь, кстати. —И без вас знаю, миссис... —Ян. Луиза Ян. Чан стиснул зубы, когда длинные ногти прошлись по черным узорам на коже. —Тут даже я бессильна. —Да неужели? Вы спасали от всех запрещённых проклятий и заклятий, а от этой ерунды не можете? —Это не ерунда, а древнее проклятие, Чан. Кому-то ты сильно перешёл дорогу. Она резко выпрямилась и прошла мимо. Крис провел её взглядом. —Вы же всё умеете. —Сам-то в это веришь? До последнего же не хотел ко мне идти, вон до чего дотянул. Крис заминается и смотрит куда-то в окно. Права ведь. Ведьма. —Ведьма, да. —Ну правда ничего нельзя сделать? Она молчит. Бьёт ногтями по склянкам, возвращается, вставая перед Чаном. —Найдёшь Терребеллум — лекарство твоё. —Это же легенда! —Не правда. Он растёт на территории Морелла. —И это легенда! —А ну цыц! — Миссис Ян сжала пальцы в одну линейку, и Чан по силе магии замолчал. Его брови возмущенно сдвинулись к переносице, и ведьма рассмеялась. —Если повезёт, то найдёшь. Легенду же помнишь? — дождавшись кивка, она улыбнулась шире, и в этой улыбке появился почти хищный оскал. —Отправишься на поиске, как раз новолуние через несколько дней. И, так уж быть, отправлю с тобой сына своего. Чан приподнял одну бровь. Сына? У ведьмы? Это его искренне удивило. А миссис Ян ушла на мгновенье за ширму, а вернулась оттуда уже с парнишкой лет двадцати двух. Чан замер. Он был довольно красивым и привлекательным для того, кто, скорее всего, всю жизнь не выходил за пределы этого леса. Чан отметил в его волосах несколько листочков — видимо, мать забрала его прямо с улицы. —Чонин, это Бан Кристофер Чан, супер крутой член императорской разведки. Тебе с ним нужно найти Морелл. Парень посмотрел на мать, как на безумную, но та лишь загадочно улыбнулась, подмигнула и буквально растворилась в воздухе. Чонин же перевёл взгляд на Чана. Тот уже, скорее всего, мог говорить, но не получалось — вид этого парнишки, почти мальчишки, заставлял проглотить все возмущения и не слишком цензурные слова. —Странный ты. Если сдохнешь — не мои проблемы. Кажется, Чан всё таки пожалеет.

***

—Мы точно верно идём? — Чан вновь поднимает ногу высоко, чтобы не задеть какое-то очевидно редкое растение, за которое Чонин его прикончит. —Глупо. —Хорошо, ваше высочество, другой вопрос: ты знаешь, куда мы идём? —Понятия не имею. Мы идём по наитию. Чан выдохнул, и Чонин усмехнулся. Он резко свернул за ель, и Крис замер. Ян не вышел с другой стороны. —Ведьмак? Крис последовал за ним. За этим деревом скрывались озеро. Видимо, скопление магии. —Привал. Переночуем тут. Чан устало стонет и садится на поваленное дерево у воды. Рука погружается в жидкость, посылая по всему телу охлаждающие волны. Рана пульсирует, и, скорее всего, чёрные полосы обвили уже весь торс. —Дай погляжу. Чонин поднимает рубашку и хмурится, закусив губы. Проклятие распространяется всё бычтрее. Мать предупреждала его — с наступлением новолуния эти полосы будут расти быстрее, и тогда у Кристофера будут ровно сутки на то, чтобы выпить лекарство. —Больно? —Неприятно. Бан хмурится, устало выдохнув. Внутри всё горит и пульсирует, и даже вода теперь не облегчает. Ян достал из рюкзака тряпку, смочил её водой и приложил к самому центру магической инфекции. Чан смачно матернулся, но Чонин проигнорировал — его губы почти сразу зашептали что-то, и Чан почувствовал, как холод, такой успокаивающий и сонный, распространяется по телу. —Боже.. Ты.. Блять, это как оргазм, только другой. Чонин усмехнулся. —Маленький щеночек хочет испытать оргазм? Не лучшее время, знаешь. —Заткнись. —А что, смущает? Императорские... Подданные к такому не привыкли? — Чонин наклонился вперёд, поймав взгляд Чана. Тот рыкнул и откинул голову назад. Вена на шее билась слишком явно. —Сука такая. —Так вытрахай из меня всё. —О, не переживай, если останусь живым, то сделаю это при твоей замечательной маме. —Она поймёт твои мысли быстрее, чем ты сообразишь, в какой позе я люблю. —Очевидно, что ты сам не знаешь, — Чан выдавил из себя усмешку, глядя на внезапно покрасневшие ушки. —А у самого-то когда последний секс был? —Мы что, будем обсуждать мою половую жизнь? —Нет, потому что ты её не ведёшь. Чонин успевает отодвинуться, и Чан не влепляет ему слабого подзатыльника. —Веду. —Врёшь. Чонин хитро улыбается, смотря на насупившегося Бана, и цокает языком. —Да ладно, ты выглядишь, как парень с недотрахом! —Я не буду обсуждать это с колдуном. Чонин фыркает и щёлкает пальцами. Чан затыкается, и вновь, закатив глаза, смотрит хмуро на парня. —Помолчишь немного, тебе полезно.

***

—Слушай, а как вообще жизнь в городе? Чан удивлённо смотрит на Чонина, который делает вид, будто не ждёт ответа на вопрос. —Ты вообще никогда там не был? —Мама запрещает. Говорит, там все плохие, — Чонин пожимает плечами и наконец-то смотрит на Чана. Они останавливаются под широким деревом, укрывающим их от заходившего солнца. —А твой отец? —Он... Я не знаю, кто он, — Ян поворачивается спиной, смотря на застывшую смолу на коре дерева, и проводит по ней пальцами. Там начинает искриться под магией. — Мама говорит, он работал на прошлого императора. И выбрал работу вместо семьи, поэтому мы остались в глуши. Дом спрятан магией, никто его не видит. Бан замирает. —Но ведь.. К вам ходят люди? Даже я пришёл. —Потому что мама — ваша последняя надежда. Чонин поворачивается и щурится от солнца. Чану кажется это слишком красивый и милый. —У вас не остаётся надежды больше ни на что, и вы начинаете верить в нас — в тех, кого вы считаете шарлатанами, преступниками и самыми ужасными людьми, — Чонин грустно усмехается. — Но некоторые не признаются в этом даже у матери. Кристофер делает шаг вперёд и смотрит на лицо парня, который внезапно кажется ему совсем взрослым человеком, прошедшим через тяжёлую жизнь. —Только попробуй жалеть меня, идиот. —Я... —Завались, пожалуйста, я не собираюсь слушать твою жалость. —Ну ты и эгоист нарциссичный. —Говорит девственник. Чан закатил глаза и толкнул Чонина в плечо. Тот хмыкнул и в ответ ударил Бана куда-то в грудь, и Кристофер поморщился, схватившись за рубашку. —Боже.. Боже, придурок, прости... Чонин тут же распахнул рубашку, прикладываю ладони к черным полосам. Начиная шептать, он водит по всей груди. Чан выдыхает, приятная прохлада вновь разливается по телу. —Лучше? —Спасибо. —Нужно идти, новолуние уже сегодня.

***

Ближе к полуночи Чонин уже отчаялся — он действительно не знал, можно ли верить в легенду о существовании Морелла и пытаться найти этот дурацкий цветок? Но тогда Чану пришлось бы говорить, что он умрёт. А ни мама, ни сам Чонин на такое не способны. По часам время близилось к полуночи. Чан сзади тяжело пыхтел, периодически приходилось делать остановку, чтобы Чонин мог охладить расползающееся по всему телу проклятие. Во время очередной остановки Чан уже почти падал на мокрую от тумана траву. Чонин едва держал его, но как он, худющий парнишка вытащит здоровенного амбала из императорских рабочих? —Чонин, хватит. Мы оба понимаем, что ничего не найдём. —Заткнись, или я сам заткну. —Своим членом? Чонин краснеет и молчит, а Чан, будто смирившись со своей смертью, решает позориться до последнего. —Я был бы рад перед смертью покушать чего-то вкусного. —Ты невозможен. Чонин прикладывает ладони к груди и вновь шепчет. Холод уже не так успокаивает. —Чонин, перестань на меня тратить... —Я тебя трахну, если ты продолжишь нести чепуху. Чан ухмыляется. —Представляю. Ты у нас некрофил, оказывается? —Фу, боже. Часы показывает две минуты до полуночи. Чан прислоняется спиной к дереву и прикрывает глаза. —Ну нет, ты не сдохнешь, идиот, на ком мне ещё скакать надо будет? Чан уже даже не отвечает. Чонин оборачивается. Туман обволакивает их со все сторон, а отсутствие луны делает лишь хуже — никакого естественного источника света. Чонин присматривается. Тишину нарушает лишь хриплое, едва слышимое дыхание умирающего Чана. От этой мысли по спине пробегают мурашки, и Чонин сцепляет зубы. Не плакать, пока перед ним живой человек, а не труп. Он замечает за спиной неестественное свечение, будто кто-то оборонил фонарик, и тот катается из стороны в сторону. —Подожди тут, пожалуйста. —Конечно, прелесть. Чонин даже не реагирует на флиртующее прозвище и бежит к этому свету. Он убегает, и Чонин бежит за ним. Поворачивается сквозь деревья, понимая, что идёт куда-то в скрытое магией место. Свет гаснет, и Чонин едва не падает. Подняв голову, он замирает. Вся поляна в светящихся золотых цветах. —Терребеллум. Цветы покачиваются в знак согласия, и Чонин поднимает взгляд к небу. Новолуние. Он подходит к первому цветку и опускается на колени. Лепестки приятно светятся, и Чонин невольно задерживает дыхание. Срывать его страшно и опасно. Он не успеет донести Чана до матери, идти слишком далеко, слишком долго и сложно. Он вспоминает слова матери – у Чана осталось не больше суток до того, как проклятие полностью сожрёт его. Внезапно поднимется ветер, и Чонин словно слышит шёпот. Морелл. Чонин достаёт перечиный ножик, аккуратно срезает цветок и убирает в сумку. А после срывается обратно. Тот же свет вновь скачет, указывая пути, и Чонин выбегает на поляну. Чан словно спит. —Крис, прошу, вставай. Я нашёл. —Ммм, Чонин? Чан устало открывает глаза, и Чонин ахает. Они почти белые — зрение потеряно процентов на восемьдесят. —Пойдём, прошу. Потерпи, ты же большой хороший мальчик. —Очень.. Да. Очень большой, — Чан усмехается, опираясь на плечо Чонина, и старается идти частично самостоятельно. Они вновь идут за этим светом, который, как светлячок, прыгает с ветки на ветку, летает вокруг и словно подбодряет. Чонин приводит их на поляну с цветами, и Чан замирает. —Вау... —Идём. Ветер шелестит лепестками, и Чонин аккуратно ведёт их сквозь поляну цветов. Внутреннее ведьминское чутье подсказывает ему путь, и через долгие минуты Чонин выводит Чана к небольшой деревне. Кристофер, если честно, не помнит, что происходило, ведь в этот момент хотелось только одного — холода. Внутри всё горело, и не только от проклятия, но и от близости Чонина, который так приятно пах. Последнее, что помнит Чан — крики Чонина с просьбой пустить их в деревню. И потом он, кажется, умирает.

***

Чонин не спал до самого рассвета. Зелье ему помогли приготовить, потому что, если честно, он не знал, как это делать. Мама никогда не делилась с ним рецептами, если честно. Морелл оказался спокойным и дружелюбным, хотя изначально их пускать не хотели. Чонин действительно кричал и ругался, даже не прося, а требуя, чтобы им помогли. Над Кристофером пыхтели несколько часов, влтвая одно зелье внутрь, вторым зельес растирая проклятие снаружи. Старушка, которая помогала Чонину, лишь шептала какие-то заклинания и говорила, что Ян должен поспать, ведь «его возлюбленный не будет рад увидеть Чонина таким уставшим» После этого Чонин просидел рядом с Крисом весь красный, пока тот не проснулся. —Боже... —Спасибо, я не Господь. Чонин подходит и укладывает ладонь на горячий лоб. Холод, уже привычный и приятный, окутывает всё тело, и Кристофер стонет от наслаждения. —Опять оргазм испытываешь? —Твои руки чудесны, знаешь? —А, благодарю за комплимент. В следующий раз буду трогать с холодом твой член. —А следующий раз будет? — Чан повернул голову и схватил ладошку Чонина. Тот фыркнул и отвернулся, но Чан потянул его на себя, заставляя ведьмака сесть на край кровати. —Придурок. —Ты обещал поскакать на мне. Чонин успевает вскрикнуть, прежде чем Чан поворачивает его голову и мягко прикасается губами к губам. И Чонин, как бы не собирается возмущаться потом, с жадностью отвечает.