Белая тень лагеря

На следующий день Тэда разбудил не будильник, а гул встревоженных голосов на кухне. Отец, офицер полиции, с лицом из гранита и кружкой остывшего кофе в руке, обронил новость как гирю: —Дровосека Френка нашли вчера за старой лесопилкой. Череп проломлен. Всё ценное — инструменты, деньги — чисто. У Тэда земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело, а в висках застучало одно имя: Тони. Свободный Тони. Тони, который дал слово не трогать семьи и друзей. Френк не был ни тем, ни другим. Это была демонстрация силы. Чёткое, жестокое послание: «Я вернулся. И правила теперь диктую я». Мысль о том, что этот молчаливый колосс теперь ходит где-то рядом и, возможно, уже пересчитывает старые обиды, сжала Тэду горло ледяной петлёй. Одна возможность — и он может стать следующим. Спасительным якорем стали голоса у подъезда — это пришли Узи и Ви, чтобы вместе идти в школу. Их бледные лица говорили, что новость уже долетела и до них. Дорога до школы прошла в гнетущем молчании, которое было красноречивее любых слов. Но школьный двор встретил их не тишиной, а агрессией. У входа, словно каменные идолы, стояли трое из футбольной команды во главе с их капитаном, Бренданом — парнем с квадратной челюстью и взглядом бульдога. — А, наше местное удобрение подъехало! — Брендан перегородил Тэду путь, упираясь ладонью в косяк. — Вчера наше тренировочное поле выглядело, будто там танки прошли. Это твоих рук дело, огородник? Тэд попытался что-то буркнуть, но внимание «спортсменов» уже переключилось, как по команде. Их взоры, полные тупой неприязни, упёрлись в Узи, в её чёрный худи с черепом, в траурно-фиолетовые пряди волос и тяжёлые ботинки. — О, смотри-ка, кто к нам пришёл, — язвительно протянул один из них. — Эмочка-нытик. Чего такая грустная? Мир несправедлив? — Он фальшиво надулся, изображая плач. Брендан шагнул ближе, нависая над ней. Его голос стал тише, но от этого только опаснее: —Слушай сюда, эмо. Твоя тошнотворная грусть нам тут всем глаза мозолит. У нас в школе своя атмосфера. Так что вот тебе ультиматум: снимаешь этот цирковой грим и начинаешь выглядеть адекватно, или мы тебе поможем. Так, что от твоего кислого лица родным на память останется только фотка из паспорта. А твою подружку-тихоню, — он кивнул на побледневшую Ви, — если она в пятницу не придет со мной на свидание, ждёт та же участь. Понятно? Думайте неделю. Они ушли, громко смеясь, оставив после себя вакуум унижения и страха. Ви сдавленно всхлипнула. Узи не заплакала. Она просто стояла, пряча лицо под капюшоном, но её плечи были неестественно напряжены, а сжатые в белых кулаках руки дрожали от бессильной ярости. Но в голове у Тэда, отбросившего панические мысли об убийце-Тони, уже созревал новый, тёмный и отчаянный план. Он посмотрел на спины удаляющихся спортсменов, а потом — на сгорбленную спину Узи. В его глазах, ещё недавно полных страха, теперь мелькнула холодная решимость. — Не бойтесь, — тихо, но твёрдо сказал он, кладя руку на плечо Узи. — С этими гнидами мы разберёмся. У меня есть идея. В его голосе прозвучало нечто новое — не мальчишеская бравада, а ледяная уверенность человека, который понял, что в этой грязной игре иногда нужно отвечать тем же оружием. И это оружие у них теперь было.