Белая тень лагеря

И началось. Зима наступила внезапно, с жестокой поспешностью. Воздух остервенело холодел, а снег валил с неба сплошной, слепой пеленой — неслыханная редкость для этого города. Из-за этих аномальных осадков детей, когда небо разверзалось, стали оставлять дома, под замком тепла и условной безопасности. Но для Вероники безопасности не существовало. В один из таких слепяще-белых дней, когда мир утонул в хлопьях, к ней подошла группа парней. Они немедленно, без тени сомнения, решили, что Вероника теперь «ихняя». Её мнение — пустой звук, сопротивление — досадная формальность. Они окружили её живой стеной, отрезав от остального мира, и вынесли ей свой приговор: она будет с ними. Даже не спросив. Они стали её личной тюремной охраной: не подпускали к ней других парней, не то что на метр — на пушечный выстрел. Их руки хватали её без спроса, лапали, будто проверяя товар, а сами «свидания» были похожи на принудительный конвоирование. Любой её отказ, попытка вырваться из этого круга, встречали немедленной и грубой расправой — тычками, угрозами, шёпотом, от которого кровь стыла в жилах. А однажды они оставили ей на память жестокий, цвета спелой сливы фингал под глазом — безмолвную метку собственности и безграничной власти.