Белая тень лагеря

На следующий день Тони пришлось покинуть дом, потому что приехали родители Вероники. Она узнала об этом из записки, оставленной на кухонном столе. Рядом, будто в немом извинении, одиноко стоял приготовленный для неё завтрак. Вероника, позавтракав, заметила, как родители хлопочут в гостиной. Они сдвигали два стола вплотную, будто собирались накрывать пир на весь мир. Девушка удивлённо спросила: «На кого мы это пиршество готовим? Гости что ли придут?» — Да, — коротко ответила мать. — И, Вероника, есть просьба: надень что-нибудь опрятное. А эту футболку… посмотри, на ней же пятна. Вероника с тревогой спросила: «А что, если начнут задавать вопросы о личной жизни?» «Говори как есть,» — ответили родители хором. «А если спросят, есть ли парень?» Тут вмешалась бабушка, её голос прозвучал сухо и категорично: «Говори «нет». Пусть они ничего не знают об этом… беловолосом нечто». Вероника взглянула на старушку так, словно готова была на месте влепить ей в глаз. «Сама ты — нечто! Он просто… чудной!» Спор готов был разгореться с новой силой, но их остановили мать с отцом. «Если он ведёт себя нормально, то пусть приходит,» — твёрдо сказал отец, его голос был спокоен, но не допускал возражений. «Если нашу дочь не обижает и не поднимает на неё руку, то мы не имеем права её осуждать,» — мягко, но с непоколебимой убеждённостью добавила мать. Бабушка хотела возразить, но отец не дал ей и слова сказать: «Тони — нормальный парень. Просто… своеобразный. Всё-таки рос без родителей. А по характеру — добрый, не сквернословит. Это выбор нашей дочери, а не твой». «Он будущий маньяк!» — выпалила бабушка, её глаза сверкали яростью. «Ему доверять нельзя!» Но её вновь грубо оборвал отец, ударив ладонью по столу для окончательности: «Пусть придёт. И точка». Бабушка смолкла, поняв по его тону, что спорить бесполезно. Она лишь язвительно хмыкнула, всем своим видом показывая, что видит будущее яснее всех. Вероника переоделась и, набрав номер, услышала долгожданный голос. «Привет, ангел,» — почти запела она, и в её голосе звенела улыбка. — «Слушай, родители разрешили. Придёшь сегодня в гости?» «Окей, — ответил Тони, и в трубке послышался его ровный, спокойный тон. — Прямо сейчас?» «Ну… да. Можешь прийти прямо сейчас». «Ладно, увидимся, золотце». Он положил трубку. А в этот самый момент Тони стоял в глухом переулке, где только что топором убил человека. Того, кто годами издевался над его друзьями и самой Вероникой. Очередная жертва в его долгом и тщательном плане была устранена. Успешно. Теперь нужно было спешить. Тони быстро приехал домой, чтобы переодеться: его одежда была испачкана кровью, а под ногтями застыли тёмные, ржавые следы. Он скинул её в пластиковый мешок, холодно отметив про себя, что от него позже нужно будет избавиться. Его новый образ был безупречен: прямые тёмные джинсы, узкий кожаный ремень, чёрный свитер с длинным воротником, тяжёлые берцы. Завершал всё длинное чёрное пальто, в котором его фигура казалась одновременно элегантной и зловещей. Прежде чем отправиться к Веронике, он заскочил в магазин. Тони выбрал самую большую и нарядную коробку конфет — именно те, что его золотце обожала с детства. Держа её в руках, он на мгновение задумался. Как странно: этими же руками час назад он держал топорище. А теперь он несёт подарок, чтобы ослепить улыбкой свою девушку и её родителей. Тони постучал в дверь, и она распахнулась, словно её ждали. На пороге сияла Вероника, и в следующее мгновение он уже тонул в её тёплых, беззаботных объятиях. — Мой ангел! Наконец-то! — воскликнула она. В ответ он лишь мягко улыбнулся, отрабатывая свою роль. И, словно рыцарь перед принцессой, ему пришлось слегка наклониться, когда она, отпустив объятия, потянулась к его щеке. Но Вероника отступила на шаг — сначала ей нужно было получить обещанное. — Привет, золотце, — прозвучал его бархатный, выверенный голос. Он протянул ей нарядную коробку, бережно завёрнутую в шелестящий фольгированный бант. — Не смог прийти с пустыми руками. Её глаза заискрились узнаванием и восторгом. Приняв драгоценный дар, она снова шагнула к нему, и на этот раз её губы, тёплые и нежные, легонько коснулись его щеки в благодарственном поцелуе. — Спасибо, мой тёмный ангел, — прошептала она, уже отстраняясь и прижимая коробку к груди. — Я сейчас спрячу это сокровище! А ты проходи, раздевайся. Родители сейчас выйдут. Вскоре к ним подошли родители Вероники. Отец, мужчина с твёрдым рукопожатием и прямым взглядом, приветствовал Тони так сердечно и широко, будто тот был ему родным. Его хлопок по плечу парня был тяжёл, одобрителен и полон скрытого изучающего внимания. Мать, хоть и сохраняла в уголках губ тень былого скепсиса, встретила гостя с подчёркнутой вежливостью. Ему, к её облегчению, разрешили не разуваться — его массивные берцы остались мрачным стражем у порога гостиной. Застолье прошло под переливы негромких разговоров, но когда тарелки опустели, наступила та самая, давно ожидаемая пауза. Воздух в комнате стал гуще. Тони, следуя ритуалу, представился гостям. И теперь родственники Вероники разглядывали его без стеснения. Парню было лет семнадцать, но его облик выходил за рамки обычного. Его рост, явно переваливший за два метра, заставлял его слегка сутулиться. Волосы, белые, как первый зимний иней, спадали до плеч. Но больше всего смущали глаза. Совершенно чёрные, без видимых белков, с круглыми, фосфоресцирующими жёлтыми зрачками. Когда он улыбался, из-под губ проглядывал ряд слишком ровных и подозрительно острых зубов. А его руки, от запястий до костяшек пальцев, были туго перебинтованы обычным медицинским бинтом. И в этого — на этого — человека влюбилась их Вероника? — висел в воздухе немой, но оглушительный вопрос.