История об усталости

В Роще муз каждый студент вам скажет, что профессор Анаксагор очень внимательный. А если точнее, то наблюдательный. На его парах вы не спишите, на экзамене не соврёте. Ведь от него вы вряд ли сможете что-то скрыть или утаить. А даже если и сможете, профессор всё равно всё узнает и вы только себе хуже сделаете, ибо ни один ученый не потерпит к себе такого отношения. Держать за дурака вы можете ровесников, но не мудрецов Рощи. И даже сейчас, студенты, проходящие мимо Анаксы, видели, что тот был не в духе. Улавливать настроение преподавателя — целое искусство. И некоторые группы даже отметили несколько признаков, чтобы понять, какое настроение у профессора. И на данный момент они осознали, что к нему сейчас лучше не подходить. И самый главный пункт, по которому они это поняли, это… Сложенные руки и задумчивый взгляд в окно. Вы спросите, что же так напрягает Анаксу и на что он смотрит? Анаксагор терпеть не мог, когда его принимали за дурака. Одно дело, когда его таковым считают другие преподаватели и мудрецы других школ: до них ему дела никакого нет. Другое — когда собственные студенты. И сейчас один такой студент, весело болтающий с Касторией, видимо, был очень плохого мнения о нём. Иначе он не мог объяснить почему, несмотря на свои синяки под глазами и усталую улыбку, Фаенон всегда отвечал ему: — Всё хорошо, профессор. — Всю ночь смотрел на звезды и поэтому не выспался. — Погода такая. И каждый раз Анакса слышал разное оправдание. Он слишком хорошо знал своего студента и понимал, что тот просто не хочет, чтобы о нём лишний раз переживали. Спасители ведь не устают. У них не может быть проблем. Они ведь спасители. Видит Керкес, как же он ненавидел само это слово. Оно как ярлык, повешенное на плащ и в котором прописан состав и качество ткани. Но ещё больше он не выносил, когда Фаенон это скрывал от своих друзей. На неделе к Анаксе уже подошла Гиацина, высказав свои подозрения и наблюдения самого профессора. — Профессор Анакса, с Фаенончиком что-то не то. Он может это и скрывает, но вы ведь сами видите. — Вижу. Поэтому проследи за ним. Понаблюдай за его дальнейшим состоянием. — преподаватель даже не стал поправлять свое имя, произнесенное девушкой. Потому что сейчас есть проблема поважнее. Когда это вообще началось? Неделю? Две? Одно можно было сказать точно: раньше такого не было. Первое, что было несвойственно Фаенону, это пропуск его лекции. Он мог опаздывать, но никак не пропускать. А когда Анакса заметил его в коридоре, тот лишь виновато, но честно признался: — Простите, профессор. Я проспал. Анаксагор его, конечно, наказал, заставив подготовить реферат к следующему занятию. Однако, когда преподаватель начал проверять его, в глаза сразу бросилось состояние самого пергамента и почерк: помятый лист и очень много исправлений, словно человек, писавший текст, не мог сосредоточиться на одной мысли. Про кляксы от чернил он пожалуй промолчит. Кое-как, но тройку Анакса ему поставил за старания. Но на одном этом чудеса не закончились, а только продолжились. Далее, на что профессор обратил внимание, так это на то, как часто Фаенон стал засиживаться в библиотеке. С одной стороны в этом нет ничего плохого: библиотека Рощи всегда открыта для тех, кто тянется к знаниям. И все мудрецы поощряют своих студентов за такое. Но тут есть одна несостыковка, можно сказать, парадокс. Фаенон и библиотека не могут звучать в одном предложении. Точнее как. Могут, но не в час занавеса, когда нормальные люди ложатся спать. И нет, Анакса не считал его глупым или неодаренным. Наоборот, среди всех студентов Фаенон отличался своим упорством, а порой и рвением к знаниям. Просто для блондина это несвойственно. Нет, может студент и ходил в библиотеку, просто преподаватель не заставал такие поздние моменты. Одним вечером профессор решил наведаться в библиотеку в поисках некоторых книг. Выбирая все необходимое, он даже не заметил чье-то присутствие, пока кто-то в дальнем углу зала не уронил перо. Решив отвлечься, Анакса повернулся в сторону звука, и каково было его искреннее удивление, стоило ему увидеть своего студента. И все книги, что были у него в руках, готовились было уже упасть на пол. Ибо то, как выглядел Фаенон, было за гранью описания всех мужских персонажей из книг для юных первокурсниц. Рубашка молочного цвета слегка расстегнута, а длинные рукава закатаны до локтя ( впервые Анакса был готов сказать спасибо Аглае за хороший вкус), сосредоточенный взгляд, устремленный на одну из трех книг, лежащих на столе. Руки, что напрягались с каждым нажимом на перо и можно было увидеть, как под кожей вздуваются вены. Губы его что-то тихо нашептывали про себя, словно Фаенон повторял для себя текст из учебника. И самое главное, что повергло Анаксу в эстетический шок. Очки Классические, с прямоугольной оправой. Очки. Маленькая, почти догоревшая свечка , что стояла рядом, своим светом ещё больше подчеркивала голубые, подобно небу, глаза блондина. И в этот момент Анакса увидел перед собой не просто мальчишку, студента, который прислушается к нему и его советам. А мужчину. Мужчину, от которого было невозможно оторвать глаз. Закончив с выбором книг, Анакса решил подойти к Фаенону и поинтересоваться, что же он такое там изучает. — Фаенон? Почему ты не идешь домой? Блондин отвлекся от чтива и устало посмотрел на профессора. Откинувшись на стул, он на мгновение прикрыл глаза, после посмотрел на нового гостя. — Профессор? Вот так удача. Не ожидал вас увидеть в столь поздний час. — Вот кто точно не ожидал другого увидеть так поздно, так это я. Какие рукописи ты сейчас изучаешь? — Анакса мельком пробежался по открытому тексту. — История Каструм Кремноса? — А вы, профессор, как всегда, наблюдательны. — Фаенон тяжело вздохнул и улыбнулся. — У нас в этом семестре историю Амфореуса ведет профессор Мидей и так получилось, что сейчас у нас изучение Кремноса. А это его родина. Так что, приходится изучать то, о чем даже он не рассказывал. Мидей значит. Анакса знаком с ним. Ну, как знаком. Они вместе учились, просто на старших курсах разделились из-за научных интересов и разности мнений в определенной сфере. Однако ученый не знает методику преподавания своего бывшего друга, из-за чего он просто сказал: — Не переусердствуй и не забывай про сон. Иначе все, что ты выучишь сейчас, забудешь уже утром. И тогда смысла в том, что ты учил, будет никакого — прежде, чем уйти по своим делам, Анакса заботливо потрепал блондина по волосам, но услышав тихий и протяжный стон со стороны студента, остановился. О Керкес, если ты читаешь мысли одного одинокого ученого, дай ему сил и желательно выдержку. Иначе , как бы иронично это не звучало, один богохульник сейчас станет грешником в благословенной обители мудрости. Лишь от одного этого стона в голове сразу возник образ, как Фаенон, расслабленный и смущенный, тихо постанывает, прикрыв глаза, пока Анакса берёт его член на всю длину. Предварительно закинув одну руку на подлокотник, а другой придерживая волосы профессора, словно направляя, блондин лишь иногда оттягивал бы его назад, чтобы не кончить раньше времени. На половину расстегнутая рубашка, из-под которой была бы видна тяжело вздымающаяся грудь, мокрые от пота волосы, которые блондин заправлял назад рукой, и искусанные губы, с которых периодически слетало бы полное имя профессора… Погладив блондина ещё раз по голове, профессор медленно опустил свою руку к его шее и слегка помассировал. Когда Анакса собирался убрать руку, глаза его зацепились за татуировку в виде солнца на шее блондина, которую раньше не было видно из-за одежды. Правда и сейчас она была слегка прикрыта черной повязкой вокруг горла. Кончиками пальцев Анакса почувствовал легкую дрожь студента, а затем последовавшее за ним сбитый вздох, словно пловец перед нырянием задерживал дыхание. Когда он опустил большой палец чуть ниже, можно было ощутить, как сильно пульсирует кровь под яремной веной. — У тебя всегда был этот рисунок? — Сколько себя помню, с рождения наверное. Родители говорят, что это благословение Кефала. Красивый, не правда ли? — несмотря на усталость, можно было уловить нотки озорства в голосе студента. Особенно, когда в его глазах сверкнул опасный блеск веселья. Кто красивый? Он или рисунок? И так и так ответ на все был бы положительным. Но вслух он этого не скажет. — Не забудь, что у тебя с утра моя лекция. Второго пропуска я не потерплю. — Профессор, Вы как всегда, в своем репертуаре. — блондин усмехнулся и, когда Анакса намеревался уже уйти, перехватил его руку своей. — Не желаете составить мне компанию в столь прекрасную тихую ночь? — для пущей убедительности студент прижался щекой к руке преподавателя и слегка потерся об неё. — Пожалуйста. — У меня другие дела есть, Фаенон. — на самом деле Анакса рад бы остаться. Но он прекрасно понимал риск опоздать утром на собственную пару, из-за чего уважение студентов к нему могло ещё больше упасть. Но с другой стороны – выпала прекрасная возможность просто понаблюдать, как один из его студентов познает что-то новое и расширяет свои границы знаний. Что может быть прекраснее? Правильно. Ничего. — А если я подготовлю ещё один реферат на завтра? Тогда останетесь? — Ты понимаешь, что тогда вообще на пару ко мне не придешь? К тому же, я ещё от прошлого реферата не отошел. — Может тогда расскажите что-нибудь интересное. Наверняка у Вас есть чем поделиться со своим лучшим студентом. Анакса сейчас всех титанов перечислять начнет. Как же всё-таки Фаенону идет лёгкая самоуверенность. Нет, профессору действительно нравятся уверенные в себе люди. Особенно студенты, которые не выучили материал и на экзамене говорят полную чушь, но так уверенно, что порой начинаешь сомневаться в своих педагогических способностях, как ученый. Поэтому в большинстве случаев Анакса ставит таким тройку, хотя бы за старания. Но сейчас профессор не узнавал своего студента. Обычно такой радостный, скромный, активный, подобно псу Фаенон сейчас выглядел, как самый настоящий обольститель, в чьи сети по неосторожно попадаешь, а выбраться уже не можешь. Интересно, много студентов повелись на такое или….. он единственный? Оставаясь в одном и том же положении, Анакса тяжело вздохнул и глазами стал искать ближайший стул. В этот момент глаза Фаенона заблестели, словно у щенка, хозяин которого только вернулся домой. — Профессор, садитесь рядом, — пролепетал он, подарив юношескую улыбку смущённому таким возбуждением Анаксе. Нет, разве может так радоваться студент при встрече с преподавателем, предмет которого пропустил накануне? Ни стыда, ни совести, ни хорошо написанного реферата. Но было в этой улыбке что-то чарующее, почти гипнотическое. Она дарила те же ощущения тепла и уюта, какое производило впечатление выражение лица Гиацины, когда та обращалась к посетителям Сумеречного двора, но также было скрыто в ней что-то очень личное… почти интимное. Поэтому Анаксой двигал чисто исследовательский интерес. А также тепло, исходящее от Фаенона, которое приманивало его к себе, как мотылька на огонь. И если ему суждено обжечься в этом огне, то гори оно все синем пламенем. Как только профессор сел, обнаружил, что они сидят действительно излишне близко. Плечо студента почти касалось его, опаляя высокой температурой, и Анакса неловко попытался отодвинуться, когда его руку внезапно схватили. Очень вульгарно. — Профессора Анакса, ты куда? Ещё упадёшь, — пробормотал Фаенон, сверху-вниз смотря на засуетившегося профессора, который и не знал что сказать. Голос, подобно амброзии, был тягучим, сладким и опьяняющим, из-за чего в животе возникало трепещущее теплое чувство, от которого очень сильно хотелось бы избавиться, лишь бы оно не переросло во что-то такое, от чего на следующий день можно пожалеть. Что бы он не сказал, будь это вопрос, предложение или просто бессмысленные слова, хотелось со всем соглашаться, словно профессора вводили в транс, из которого только особая амброзия и могла вывести. Действительно, зачем он пытался отодвинуться? Весь его разум был сосредоточен на обжигающе-тёплой ладони, что держала его, бархатном голосе и чрезмерной близости с собственным студентом. Немного заторможенно Анакса тряхнул рукой, пытаясь успокоить своё сердцебиение и привести вмиг разлетевшиеся мысли в порядок. — … просто здесь душно, — объяснил он, не задумываясь о двойственном значении этой фразы. — Душно? — Фаенон удивлённо посмотрел на одинокую свечу, единственный источник света и тепла, и понял двойной смысл сказанного. Его лицо зарделось, а на губах появилась почти соблазнительная улыбка, обнажающая белые зубы. — Хе-хе, может тогда снять плащ? Анакса проигнорировал его, взглянув на трактат по истории Кремноса на столе. Прочитав несколько символов, он уже чувствовал себя уставшим, потому что всё время отвлекался — то на чужое дыхание, прерываемое смешками, то на ощущение чужого присутствия в холодной ночи. Объясняя материал на ходу, он перевёл взгляд на татуировку в виде солнца, что была прямо на уровне его глаз. — Эта глава посвящена учёным в Каструм Кремносе. На самом деле о них мало что можно сказать, до этого они были летописцами, которые исследовали причину поражения воинов. Прошло несколько лет с тех пор, как они наладили контакт с Рощей муз… Если задуматься, она блестит в свете. — Что? Изначально Фаенон внимательно слушал импровизированную лекцию Анаксы, но утонув в его тихом голосе с едва заметной хрипотцой от усталости, он медленно прикрыл свои глаза и почти уснул, когда услышал вопросы. Вздрогнув, студент обернулся к профессору и почти столкнулся с его лицом подбородком. Анакса так и застыл, протянув руку к золотым линиям, будто высеченным на теле чем-то божественным. Его взгляд был прикован к глазам небесно-голубого цвета, в которых плясали блики неровного света, гипнотизируя. Сейчас они казались темнее, в них затаилось… что-то. Что-то очень опасное и одновременно с этим притягивающее. Сглотнув, Фаенон коснулся руки профессора, как и несколькими минутами ранее, положив её себе на шею. — Хочешь потрогать? — Простое любопытство… Было что-то неправильное в том, насколько часто Анакса касался чужой обнажённой кожи, но он не мог задержаться на этой мысли, пока под его пальцами пульсировала прожилка, отбивая учащённый ритм, выдававший смущение или смятение студента, а также знакомое тепло, что согревало и становилось лишь желанней. Подавшись вперёд, профессор провёл ладонью по шее, оглаживая большим пальцем золотые полосы, они действительно сверкали, точно были отлиты из золота. Фаенон едва заметно вздрагивал и поджимал губы, будто Анакса касался того, чего не следовал, но его сверкающий взгляд и крепкая хватка на руке так и просили продолжать. Возможно дело было в особой атмосфере, в которую погрузилась библиотека, где были лишь они вдвоём, в смешавшемся учащенным биением сердец или том, насколько редко, почти никогда и всегда лишь с Фаеноном, Анакса был так близко к кому-то, что слышал сбившееся дыхание. Его ладонь легла на колено, проводя по чёрным штанам и вызывая табун мурашек — и у Фаенона, и у него самого. Нос же почти уткнулся в челюсть, будто он в любой момент мог прижаться губами к этой вене, что так и продолжала стыдливо выдавать чувства своего хозяина… — Фаенон… — Да?.. Ладонь Анаксы поднялась с колена прямо ко лбу, смахивая пушистую чёлку и плотно прижимаясь. Студент застыл на мгновение, не понимая, почему вместо интимных поглаживаний, поцелуя, хоть чего-то, профессор сделал именно это. — У тебя температура, —вздохнул он хрипло прямо у самой шеи, и Фаенон вздрогнул вновь. Казалось, что Анакса специально его изводил и так игрался с ним, но это не походило на его обычное поведение. — Сейчас мы пойдём в мою лабораторию и… Свеча с силой всколыхнулась от резкого движения, а отбрасываемые на стену силуэты слились в один. Обхватив ладонями тонкую талию, Фаенон почувствовал всплеск желания, что скатился от его горла к желудку и опустился в пах — ему хотелось стянуть этот корсет, провести по молочной коже языком, изучить им насколько худым был его профессор, забираясь в пупок и покусывая ворочащегося и стонущего под ним мужчину. Его голова была полна подобных пошлых, абсолютно недостойных по отношению к учителю, к Анаксе, мыслей, когда он с лёгкостью поднял его и усадил на свои колени, раздвинув ноги. Он разглядел в глазах винного цвета напротив недоумение, а затем едва зарождающееся осознание, — и даже эти чувства опьяняли, разжигали пламя внутри Фаенона, который сдержал желание толкнуться в промежность Анаксы своими бёдрами, услышать вздох удивления или почувствовать, как легко он подпрыгивает от таких слабых толчков. — Фаенон, ты… мнгх… Тихий стон успел слететь с губ, прежде чем он прикусил язык. Фаенон прижался губами к его шее, будто в отместку обнажая там зубы и оставляя заметный след. Руки Анаксы невольно сжались на широких плечах, вздрогнув от такой неожиданности и заставив студента прорычать, отдавая вибрацией по всему телу. Поднявшись к самым губам, распахнутым, словно были готовы к поцелую, он прошептал с возбуждением и раздражением: — Анакса. Просто Анакса. А затем едва прижался к ним, оставив след тепла, будто не этот же человек только что с жадностью набросился на его шею. Тело профессора почти обмякло от такой страсти и нежности, обоих таких незнакомых, но безумно желанных чувств, что он мог лишь ошарашенно замереть, всё ещё поддерживаемый чужими руками за талию. Когда он распахнул рот, чтобы что-то ответить, его всё ещё сопровождало ощущение поцелуя. И оно было ярче, чем оставленный на коже алый след. Его лицо зарделось, заставив Фаенон удовлетворённо улыбнуться и сонно уткнуться в его грудь. Анакса вздрогнул, застыв в немом изумлении, когда тёплые ладони схватили его за задницу, разминая её и массируя большими пальцами. Студент мечтательно сопел, закрыв глаза, и учёный ни на миг не мог представить, сколько пошлостей скрывалось за этим невинным лицом. — Фаенон… Стоило попытаться упрямо позвать молодого человека, как его палец заигрывающе провёл у входа, и картина того, как он толкается туда, предстала перед глазами сама собой. Анакса сжал руки на крепких плечах, затаив дыхание, боясь, насколько далеко может зайти Фаенон. И как лучший ученик, он всегда стремится соответствовать ожиданиям своего учителя. Горячее дыхание опалило рубашку учёного и влажные после поцелуя губы коснулись ткани, оставляя влагу. Они шарили по гладкой поверхности в поисках чего-то — и когда под ними оказался беззащитный сосок, Фаенон припал к нему, посасывая и покусывая, будто щенок. Оторвав Фаенона от своей груди, Анакса почувствовал опалившую её холод от отсутствия чужого тепла. Смотря в это сонное лицо с возмущением и возбуждением, он собирался разбудить студента и отчитать его. Тогда молодой человек нахмурился и потянул своего учителя вниз. … это заставило Анаксу сесть на его колени и своей задницей ощутить возбуждённую плоть, а также услышать тихий, пробирающией до самых мурашек стон Фаенона… Он кончил, оставив влагу на их штанах в то время как сам учёный был всё ещё неудовлетворен.

***

2 дня спустя

Анакса почти и забыл о приятном времяпровождении в библиотеке, если бы не болезненный след на шее, оставленный его студентом. Профессор соврёт, если скажет, что ему стыдно. Нет, ему не стыдно. По крайней мере перед Рощей и самим Фаеноном. А вот перед Гиациной, что мягко подшучивала над ним, явно осознавая всю суть произошедшего, и перед Касторией, чья улыбка почти кричала «я все знаю», даже очень стыдно. Он просто обязан в ближайшее время прочитать им лекцию об «этика геозавров и почему они большую часть времени молчат». Так на чём мы остановились. А, точно. Наблюдения Анаксы за странным поведением Фаенона. Еще тогда в библиотеке, когда он думал, что появился шанс, Анакса хотел поинтересоваться об истинной причине пропуска Фаенона. Но преподаватель не рассчитывал на то, что он мало того, что ничего не узнает, так ещё и будет трахнут через одежду. Но, это ещё пол беды. Знаете, что сказал Фаенон после того, как всё закончилось? — Простите , профессор, но мне надо дальше заниматься. Я бы с радостью…. не буду произносить это вслух. Не хочу смущать и без того моего слишком скромного профессора. С другой стороны, что ещё говорить? Всё, что было в стенах библиотеки - остаётся в стенах библиотеки. И по хорошему, нужно продолжать вести себя как обычно, словно не они в той самой библиотеке занимались непотребствами. Следующий день после произошедшего Анакса ещё смог делать вид, что ничего не было, а вот Фаенон нет. И дело не в том, что из него плохой актер, нет. Блондин просто спал на паре. А после ее окончания спокойно собрался и ушел, проигнорировав профессора, пока тот его звал. Но профессор не стал винить его, потому что ещё на лекции заметил тёмные круги под глазами блондина, словно тот и не спал всю ночь. Если его сейчас слышит Керкес, то пусть наденет беруши. Потому что Анакса мог бы много о чем подумать, но не будет. Самая главная проблема все еще не решена. Что с Фаеноном. Нет, дело не в пропуске. Он слишком хорошо знает Фаенона. Ровно также он знает Гиацину и Касторию. И он прекрасно осведомлен о всех привычках и замашках своего студента. И пропуск пары – нонсенс, не поддающийся его пониманию, а уснуть на ней – вообще за гранью возможного. Он не интересуется так другими студентами , потому что если те проспали – они скорее всего не лгут. Но Фаенон не из таких. Он мог мало поспать, или вообще ночевать в Роще(что было крайне редко) но никогда, по крайней мере на опыте его обучения, он никогда не пропускал, и уж тем более не спал. Анакса продолжит свои спокойные наблюдения. Потому что что-то ему подсказывает, что здесь явно имеются подводные камни, которые он просто обязан вытащить.

Спустя ещё три дня

— Господин Фаенон, вы очень болезненно выглядите, — прокомментировала Кастория, глядя на то, как блондин засыпает на ходу. — Вам бы к Гиацине обратиться, а то вдруг что серьезное. Сегодня Охема была особенно оживленной. Как никак, у большинства купцов сегодня поставки нового товара и все жители полиса хотели поскорей себе что-нибудь да урвать. Одни продавали вкуснейшую амброзию, изготовленную лучшими мастерами Стиксии, другие – крепчайшие щиты и копья, благославлённые Геолисом, третьи – только поспевший урожай фруктов и овощей. Фаенон был тут по поручению Аглаи и случайно по дороге встретил одногруппницу, что медленно шла по улице и оглядывалась, словно кого-то искала. — Не переживай, Кастория. Просто всю ночь тренировал новый прием и не выспался. Сегодня лягу пораньше, чтобы ты не переживала. – когда Фаенон ушел вперед, Кастория с сочувствием посмотрела на парня. Фаенон же перед тем, как прийти к златиусу Романтики, решил купить какой-нибудь взбадривающий напиток, ибо спать хотелось неимоверно. Вся история Кремноса – от самого возникновения полиса до нынешнего времени смешалось в голове парня одной большой кучей. Ни один предмет не хотел нормально усваиваться в голове, потому что голова была забита только Каструм Кремносом. Блондин с уверенностью мог сказать, что разбуди его посреди ночи, он, как пророчество Оронис, расскажет вам всю родословную царей воинственного полиса. Остановившись посреди дороги, блондин тяжело вздохнул, прикрыв глаза и опустив голову. — Госпожа, я знаю, что вы стоите у меня за спиной. Я прекрасно чувствую ваши нити. — Я смотрю, тот учёный тебя и этому научил. — Аглая медленно подошла к блондину и встала к нему лицом. — Что тебя привело в Охему? — Я здесь по вашему поручению. — парень в недоумении посмотрел на блондинку и еще больше удивился, когда та подошла к нему и медленно поднесла свою руку к его лбу. Они с профессором сговорились что ли? — У тебя температура, ты знал? И я не отправляла тебе писем. — Аглая в знак вопроса наклонила голову, с лёгким беспокойством глядя на парня. — Да как же… — парень стал быстро трогать свои карманы в поисках письма, которого, к его удивлению , не было. а звучал он как-то расстроено, словно, как в отрочестве, разочаровал наставницу своей выходкой. — Я же помню, что ко мне на днях подползала одна из ваших нимф и передавала письмо…. — Вас так сильно мучают в Роще? Дай себе один выходной. Учеба важна, но отдых имеет куда большую ценность. — с этими словами Аглая слегка улыбнулась и прошла мимо блондина, оставив его одного посреди улицы. Парень даже не заметил, как женщина ушла на определенное расстояние от него, зашла за угол и глазами встретилась с недовольным профессором. Облокотившись на соседнюю стену и скрестив руки, она прямо подняла голову в сторону Анаксы. Профессор же какое-то время не смотрел в её сторону, словно о чем-то раздумывая. По его виду можно было сказать, что он чем-то обеспокоен. И может быть, в любой другой день Аглая была бы рада видеть профессора таким, но не сейчас, когда она сама понимала причину его тревоги. Может златиус и была слепа после слияния с ядром титана, но её нити прекрасно чувствовали весь спектр эмоций ученого. — Заметила? — коротко спросил профессор, наконец-таки повернув к ней голову. — Не жалеешь ты своих студентов, Анакса. Даже Фаенон, сильный духом и выносливостью мальчик, выглядел так, словно вот-вот упадет. — Не говори того, чего не знаешь. — чуть ли не прошипел сквозь стиснутые зубы Анакса. — Тут явно в чем-то другом дело. Есть у меня зацепка, только она пока необоснованная… — И какая же, если не секрет? — Новый преподаватель в Роще. — Это тот, которого я недавно с Касторией видела? — неожиданно для всех, в диалог вмешалась Цифер. Та по-детски сидела на крыше маленького дома, свесив вниз ноги. — Эти двое так мило смотрятся, это надо видеть. Учёный поднял голову, намереваясь что-то сказать на столь наглое вмешательство в разговор двух людей, но златиус Романтики его в этом опередила — Цифер… — Аглая обреченно вздохнула и закрыла глаза рукой. —Сколько раз я говорила не влезать в чужие разговоры? — Много раз. А я много раз тебе говорила , что если вмешиваюсь, то по делу. Вам бы поспешить, иначе сейчас вся Охема разочаруется в преследующих пламя. — О чем ты говоришь? — напрягся мудрец, пока он и блондинка не услышали испуганные возгласы жителей. Поспешив в направление громких голосов, Аглая что-то шепнула ближайшей нимфе, а Анакса пошел дальше. Внешне он олицетворял полное спокойствие. Внутри же у него что-то резко и холодно сжалось. Он догадывался, что до этого дойдет. Знал. Но слишком медлил, надеясь, что времени у него ещё много. Профессор шел быстрым, ровным шагом, но не бежал. Бег вызовет панику, а паника сейчас непозволительна. Но каждый мускул был напряжен, подобне струне, что вот-вот лопнет, если за неё потянуть. Фаенона он увидел сразу. Он у фонтана на главной площади, сгорбленный, еле живой, а рядом кто-то из прохожих подносил ему к губам кувшин с водой. Лицо было цвета пепла, веки тяжело опущены. Похоже, он только что пришел в себя. Взгляд скользнул по нему, оценивающе, будто осматривая механизм после поломки. Ни ссадин, ни крови. Просто…равнодушие и опустошённость во взгляде, если он находился вообще не здесь. И в груди, ровно под ребрами, кольнуло острое, холодное лезвие страха. Именно в этот момент толпа расступилась, пропуская маленькую молоденькую фигурку местной целительницы, Гиацины, что управляла Сумеречным двором в Роще Муз. Ее появление всегда было словно из-под земли — она слышала крики и шум и являлась туда, где случилась беда, подобно Кефалу, что ранее не оставлял своих детей человеческих в беде. Ее светлые, пронзительные глаза сразу же нашли Фаенона. Тонкая девичья ручка легла ему на лоб с такой же естественностью, с какой писатель берет в руки перо, и нежностью, с какой мать убаюкивает свое чадо. — Жить будет, просто он очень устал, — выдохнула она, и её еле слышимый шепот был слышен лишь Анаксе. — Но сил у него совсем не осталось. Профессор стоял рядом, чувствуя, как сжимается что-то холодное и тяжелое внутри. Видеть его таким — беспомощным, побежденным собственной усталостью — было хуже, чем видеть его раненым. Аглая, что уже успела подойти, выслушала Гиацину и подняла на ученого спокойный, решительный взгляд. — Его нужно перетащить в лазарет, — сказала она тихо, но твердо. — Помоги ему подняться. Вовремя подоспевшие Триббиос подхватили руки блондина , а Анакса и Гиацина – нижнюю часть тела. Его тело было обмякшим и невероятно тяжелым. Профессор почувствовал, как напряглись его собственные, не слишком сильные мышцы. В этот момент он ощущал не страх, а горькое, унизительное бессилие. Фаенон – от истощения, а Анакса – от невозможности нести его один. **** — Ему бы два дня отлежаться, и будет как новенький. — Гиацина поменяла одну мокрую тряпку на другую и положила её на лоб блондина. — А также ему бы подобрать соответствующий рацион питания, а то с его нынешним положением…боюсь, если он будет питаться также, как и всегда, вся еда просто полезет наружу. — *Мы* поможем с этим. — воодушевляюще сказала Триннона, на что Трианна и Трибби радостно закивали. — Благодарю вас, госпожа Триннона. Я постараюсь, чтобы он придерживался необходимого режима, но, думаю, вы прекрасно знаете Фаенончика и что больше суток он пролежать не сможет.— одарив всех присутствующих взглядом, глаза зацепились за мудреца. — Профессор Анакса, если вы не против, я бы хотела поговорить с вами тет-а-тет. Все присутствующие озадаченно переглянулись друг с другом и поняв, что разговор будет очень личным, решили покинуть Сумеречный Двор. Незаметно для всех, Аглая оставила одну из своих нимф, а Триббиос, прежде чем уйти, ещё какое-то время кружили вокруг блондина. Анакса же присел на край постели и посмотрел на своего студента. Пальцы его бесшумно барабанили по мягкой ткани мебели, а глаза неотрывно смотрели на больного. — Я пару дней наблюдала за ним и анализировала все возможные варианты того, что могло довести его до такого состояния. — И какой итог расследования? — не отрывая взгляда, спросил мудрец. В данный момент он надеялся, что его догадки окажутся ошибочными. — Профессор Мидей. Столько намеков на это было. Первое, это появление нового преподавателя в Роще. С этого все и началось. Второе – кропотливое изучение истории Кремноса. Кто-то мог подумать, мол, что в этом такого. Но Анакса хорошо знал Фаенона и его скорость усвоения того или иного материала. И чтобы задерживаться допоздна в библиотеке – ему не свойственно. И третье, как итог – переутомление, которое он сейчас собственным глазом наблюдает. — А он тут причем? Он же такой же преподаватель, как и я, к примеру. Без должного объяснения и четких доказательств твои слова можно принять за клевету. — Анакса знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было подтверждение его догадок. Он верил Гиацине и знал, что ему она врать не станет. — Фаенон очень неудачно пошутил на его первой паре, за что у профессора Мидея сложилось, скажем так, скептическое мнение о нём. — Как он пошутил? — «Неужели люди Кремноса умеют писать?» Ну конечно. Ученный догадывался, что его студент о чем-то таком да пошутит. Фаенон хоть и умный парень, но неуместный юмор – его кредо и проклятие. А за ошибки нужно платить. — Вот же бестолочь... — хоть ученый и сказал это, глубоко в душе он в какой-то степени осуждал Мидея. Одно дело, когда Анакса не дает вопросы на экзамен, потому что глупое заучивание без осознания материала он не любит и хочет, чтобы его студенты научились думать. А другое дело, когда преподаватель требует со студента неимоверный объем за оскорбление. Можно было обойтись чем-то таким, что не подвергнет здоровье студента опасности. Обыкновенная отработка, к примеру. — Отправь письмо, когда он придет в себя и скажи ему, чтобы зашел в мой кабинет. Я с ним сам обсужу вопросы этики между преподавателем и студентом. — после этих слов Анакса поднялся, предварительно потрепав серебряные волосы студента, и ушел, задумчиво опустив глаза в пол. И только перед тем, как он перешагнул порог Сумеречного Двора, Гиацина заметила, как профессор опустил руку на прикрепленный к его поясу пистолет.

***

Распорядок дня Мидея можно было назвать поистине принадлежащим воину, а не учёному. Ранний подъём сопровождался тренировками тела, лишь после окончания комплекса упражнений он смывал пот в купальнях Охемы и проводил занятия. И не в его духе было излишне задерживаться в аудитории — так, собрав книги, он собирался покинуть её стены, как заметил знакомую фигуру в дверях. Он недоумённо взглянул на него. Имевший крайне дурную репутацию Анаксагор стоял, нагло прислонившись к двери и перегородив проход, на губах же его играла высокомерная улыбка. — Закончили занятия и спешите быстрее в постель? — … не слишком ли много вы на себя берёте, делая подобные заявления, а? Мидей был человеком открытым к общению, по крайней мере, он старался не соответствовать стереотипам, которые ходили в обществе о людях Кремноса. И он никогда не ставил себе цели ссориться с Мудрецом Школы познавателей, несмотря о толках, которые ходили о том. Но прямо сейчас его старались вывести на конфликт. Положив книги на стол, Мидей сложил руки на груди и отказался куда-либо идти, оставшись на месте, как скала. Анакса лишь сухо усмехнулся, что ещё больше то ли его разозлило, то ли ввело в недоумение — что нашло на этого богохульника? — Это мой вопрос, — ответил Анакса, когда увидел, что собеседник готов слушать. — Профессор Мидеймос, не слишком ли много вы на себя берёте во время преподавания? — Что?.. С полным непонимание он наблюдал за тем, как Мудрец другой Школы приближался к нему — на вид он казался совсем хрупким, но выросший среди воинов Мидей видел опасный блеск в его глазу. Кровь Кремноса кипела в нём, желая ответить на этот вызов, но он лишь внимательно следил за чужими движениями, пока Анакса не остановился прямо перед ним, смотря снизу-вверх. — Шутка это всего лишь шутка, — произнёс он тихо, почти шипя от накопившегося негодования. — И неуместный юмор не стоит жизни одного глупого студента. Знакомое лицо промелькнуло в воспоминаниях Мидея. Это был юноша в самом расцвете сил, он был довольно умён, но в то же время остёр на язык — обыкновенно в Кремносе таких наказывали физическими тренировками, но раз они были в Роще муз, он решил показать сопляку насыщенность культуры его родины. Неужели с ним что-то случилось? Поймав в глазах Мидея блеск беспокойства, Анакса схватился за него, точно был змеёй, что прыгнула на свою жертву, затягиваясь на шее и удушая, впиваясь клыками под кожу и впрыскивая яд своими колкими словами. — У Вас хорошее тело, — внезапно сказал он, положив ладонь на крепкое плечо. — У того юноши примерно те же пропорции, поэтому худоба от переутомления ему не к лицу. Понимаете же о чём я говорю? — Дело в тех дополнительных материалах, что я задал прочесть? Думал, это что-то серьёзное, — отмахнулся Мидей, тут же успокоившись. — Я наслышан, что тот ученик, Фаенон, не раз выигрывал лавровый венок на Великих дебатах и помог укрепиться Школе познавателей среди прочих. Не думал, что у профессора Анаксагор могут быть фавориты… Не перебивая, Анакса терпеливо выслушал слова другой стороны. Он был настолько спокоен, слишком спокоен для того, кто вызывал шум своими заявлениями, что это пугало. И тогда он достал свой пистолет, не колеблясь приставив к челюсти Мидея. — Что Вы… — Когда студент талантлив, нет ничего плохого в том, чтобы хвалить его, — он смотрел прямо в глаза напротив, они напоминали искру пламени, что зажжётся в тот момент, когда Анакса снимет предохранитель. Впрочем, это был лишь “учебный инструмент”, не смертельная угроза. — Но как мне хвалить Фаенона, если он не в состоянии произнести и слова, прикованный к кровати в Сумеречном дворе, а? Это возмущённое “а” было таким громким и ошеломительным, что Мидей не мог произнести и слова, смотря на взбешённого учёного перед собой. Ему никогда не доводилось видеть лично описываемого другими безумия Анаксы, лишь отдалённые слухи долетали до его ушей и он не придавал им значения. Улыбка появилась на его губах — сердце колотилось от давно покинутого чувства жажды боя. Но он тут же подавил её, когда суть слов учёного дошла до него. Неужели тот юноша был настолько хрупким, что оказался прикован к кровати от прочтения пары книг? Пусть Мидей был настроен скептически, это была всё же его вина. — Я освобожу его от чтения дополнительной литературы, — спокойно сказал он, но в ответ получил лишь усмешку. — Как мило с Вашей стороны, профессор Мидеймос… Но этого слишком мало, — будто издеваясь, он надавил дулом пистолета на его щёку, и в этот раз Мудрец-камненосец был раздражён. — Фаенон пропустил мою лекцию, лишив меня удовольствия вести с ним спор. И это Ваша вина. — Как мелочно, — прокомментировал Мидей, решив, что Анакса совсем спятил. — И чего же Вы хотите? Вместо того, чтобы прямо ответить, учёный вдруг убрал пистолет и протёр его о свою одежду, будто только испачкал учебный инструмент, который использует на своих драгоценных учениках. Склонившись почти вплотную к Мидею, он провёл пальцами по книге, что лежала на столе и прошептал у самого уха, вызывая мурашки по коже: — Одна уличная кошка пробегала мимо моего окна недавно… и рассказала, что у профессора Мидеймоса тоже есть свои “любимчики”. Мы же поняли друг друга верно, да? Он выделил конкретное слово, прошептав его столь сокровенно и сладко, что Мидей вздрогнул, когда в его голове всплыло лицо девушки, такой нежной и хрупкой, как цветок на поляне, но с несгибаемой волей. Уловив изменения в чужом выражении лица, Анакса довольно хмыкнул и отстранился. Вздохнув, Мудрец-Камненосец признал поражение в этих переговорах: — … может больше не появляться на моих занятиях. Он уже получил максимальный балл и мне больше нечего ему ставить, — бросив взгляд на учёного, он также добавил: — Признаю, это была моя вина. Я переборщил. — Приятно иметь с Вами дело, — лишь удовлетворённо сказал Анакса, направившись прочь из аудитории. У него были дела и поважнее. На последок он лишь пробормотал прощание. — Надеюсь столкнёмся в споре по другой теме. “Надеюсь нет”, — мысленно ответил Мидей. Подобные грязные приёмы со стороны учёного его крайне вымотали и он надеялся, что их пути больше не пересекутся. Лишь последняя мысль крутилась в его голове, не давая покоя. … профессор Анаксагор правда встал на цыпочки, чтобы дотянуться до него?.. Возможно он был даже ниже Кастории и это было бы даже мило, если бы не пистолет в руке и совершенно обезумевший взгляд.

***

Когда Анакса вышел из аудитории, он с облегчением выдохнул. День был поистине насыщенным. Разговор с Аглаей, Фаенон, прикованный к постели, а теперь ещё и разговор с профессором другой школы. Единственным желанием ученого было сейчас, это вернутся домой, проверить работы студентов и лечь спать. Время приближалось к часу разлуки, поэтому мертвая тишина в округе не была чем-то удивительным. Небо заволокло ночной пеленой с россыпью ярких, подобно кристаллам, звезд. Лишь вдалеке виднелся свет мегахиолиса, что круглые сутки освещал Охему, но чей свет не доходил до других полисов. Но не успел сделать и шага, как услышал подозрительно громкий шелест листвы от недалеко стоящих кустов, а в них – крайне знакомый писк в перемешку с шепотом. Не издавая и звука, ученый медленно достал пистолет и, подняв его дулом вверх и сняв с предохранителя, сделал предупредительный выстрел, разрушивший гладкую тишину в округе Рощи. Тут же послышался девичий вскрик, а из листьев испуганно вылетел Ика, от страха спрятавшийся за спиной Анаксы. Большинство химер, находившихся неподалеку, разбежались по кустам, три из них даже побежали в сторону аудитории, откуда ранее вышел профессор, жалобно скуля и лапками царапая деревянную дверь. А одна серая химера вообще села перед учёным, умоляюще подняв на него свои глазки и встав на задние лапы. Тяжело вздыхая, Анакса взял существо на руки, успокаивающе погладив его по спинке и в ответ получил довольное мурчание и ответную ласку. Кого-то эта химера ему напоминала…. — Некрасиво подслушивать чужие разговоры, особенно если это разговор преподавателей.. — прокомментировал профессор, убирая оружие. Когда он обернулся к единорогу, он увидел, тот дрожал, как последний лист дерева в конце осени, а на маленьких глазках появились слёзки. — Ты с новостями или просто так? На самом деле увидеть Гиацину в столь позднее время было удивительно, потому что в Сумеречном дворе существовало понятие дежурства и в определенные часы времени одни работники сменяли других. И насколько ученый знал, студентку должны были сменить ещё два часа назад. — Фаенон очнулся… — слова лекаря прозвучали больше обреченно, чем радостно. — Странно. По моим расчетам, он должен был проспать как минимум до завтрашнего утра, а в лучшем случае – дня. — профессор продолжал гладить химеру, пока та от удовольствия не перевернулась на спинку, открыв ученому свой животик. — И как он? — Первое, что решил сделать Фаенон, когда очнулся, это проверить время. Второе — встать с постели. Третье — пойти в библиотеку. По итогу, на втором пункте пришлось его вырубить и привязать к кровати. Правда я не уверена, что это надолго его удержит. — Гиацина помотала головой, и вышла на тропинку, подзывая Ику к себе. — Ясно. — только и сказал Анакса, возобновив свой путь. Но перед этим он опустил химеру на землю, в ответ услышав недовольное рычание и получив легкий укус за палец, словно существо ему мстило за прекратившиеся ласки. Гиацина же пошла следом за профессором, словно преследовала, иногда ускоряя свой шаг, а иногда – наоборот замедляя. — Профессор, позвольте спросить… — девушка заметила, как мудрец остановился в паре метров от неё, прислушавшись. — Не слишком ли жестоко вы обошлись с профессором Мидеем? — Когда дело касается моих студентов и угрозы их жизни, понятие «жестокость» приобретает относительный смысл. Будь на месте Фаенона ты или Кастория, я бы поступил точно также. Профессор не стал оборачиваться назад и продолжил идти, но если бы он это сделал, увидел бы, как на лице студентки расплывается озаряющая, подобно лучу света в кромешной тьме, улыбка.

***

Утром все студенты стояли и толпились у аудитории, пока не подошёл профессор Мидеймос. Опаздывать на пару к нему также страшно, как и опаздывать на пару к профессору Анаксагору. Поэтому даже заядлые любители поспать подольше старались вовремя прийти на занятие. Как только он открыл дверь в кабинет, ребята, подобно маленьким цыплятам. последовали за ним. рассаживаясь по своим местам. Некоторые продолжали болтать о чём-то своем, пока время позволяло, кто-то доставал учебные материалы, а кто-то просто смотрел на ученого, пытаясь уловить его сегодняшнее настроение. Интересным моментом на занятиях профессора Мидеймоса было то, что посещаемость он отмечал с конца списка. Точно также он вёл и опрос, чтобы последние в списке не расслаблялись. Но, когда он стал отмечать присутствующих, и там не прозвучало одно имя, этот студент сразу же вскочил со своего места. Фаенон, которому было велено отлежаться сегодняшний день, сидел на последнем ряду и недоуменно смотрел на профессора истории. В ответ же он получил такой же взгляд с последующим игнорированием его персоны. Не понимая. за что к нему и такое отношение, блондин воскликнул: — Профессор, простите, но почему вы меня не отметили? Мидеймос какое-то время смотрел на парня, потом опустил взгляд на пергамент. В аудитории повисла тишина, нарушаемая только перешептываниями студентов и шумом листьем за окном. — Господин Фаенон, с сегодняшнего дня вы можете больше не приходить на мои занятия. — Что…Почему, профессор? По всему кабинету послышались бурные обсуждения, из-за чего Фаенона отпускают и как это отразится на его аттестации в конце учебного года. Гиацина, что сидела впереди него, обернулась и уже хотела было поздравить его, несмотря на то, что он нарушил постельный режим, но остановилась, когда увидела его лицо, ничем по цвету не отличающееся от мела. — В следующий раз выбирайте уместный юмор. — улыбнулся ученый и продолжил отмечать студентов. Златиус Неба хотела было поспешить за другом, но список дошёл до её имени, а когда она повернула голову, блондин уже исчез за дверью аудитории. Шум, который не утихал после его ухода, был остановлен громким стуком по учительскому столу и словами о начале новой темы. До Фаенона же эти звуки доходили, как сквозь толщу воды. Пока он шёл в сторону Сумеречного Двора, чтобы снова прилечь, он не заметил, как за ним увязалось пара химер с желанием поиграть. Одна даже, зубами вцепившись в ткань, повисла на его накидке. В голове клубилось множество мыслей. Одна из них не давала ему покоя после пробуждения. Стыд Как он, златиус подпирающего мир, мог показать свою слабость? Стыдно было не только перед своими товарищами, но и перед простыми жителями процветающего полиса, которым удалось увидеть его в таком состоянии. Он не удивиться, если после этого вера людей в Преследующих Пламя пошатнется и на фоне этого события состояться дебаты о дальнейшем пути Амфореуса. Даже если они состоятся, Фаенон сделает всё, чтобы их выиграть. Но он с большой вероятностью уверен, что главным контраргументом Кениды будет: — Как вы можете доверять тому, кто на главной площади свалился от простого переутомления? И хоть у него найдутся ответные аргументы на это, но тот факт, что он всех подвёл, неоспорим. Да, хороший из него спаситель, что не может справится с простой стопкой свитков. Он с самого начала не собирался себя оправдывать, потому что чувствовал огромный груз вины, что свалился на его плечи, подобно мегахеолису, что держит на своих плечах Кефал. И то, скорей всего, подарок Аквилы будет куда легче. Стыдно было перед Аглаей, которая верит, что он сможет привести в мир новый рассвет. Стыдно было перед профессором Анаксой, который увидел своего студента в таком плачевно-нелепом состоянии. Стыдно. Стыдно. Стыдно. Достоин ли такой человек, как он, статуса спасителя? Вот он уже приближался к арке Сумеречного Двора, как скорость его ходьбы уменьшилась, а в глазах странно зарябило. Пение птиц, шелест листвы, рычание химер — всё это слилось воедино с собственным стуком сердца. Хоть юноша и находился на улице, кислорода всё равно почему-то стало не хватать. Схватившись за грудь, Фаенон начал чаще дышать, повторяя про себя одни и те же слова в попытке успокоить:

Меня зовут Фаеонон. Фаенон из Элизии Эйдес.

Я сейчас нахожусь в Роще Муз.

Мне надо вернутся в Сумеречный Двор

Я златиус подпирающего мир

Нужно вернутся…

Я златиус…

Я…

Вместо привычного зеленого пейзажа Рощи перед глазами возник образ полыхающей деревни, по всей округе которой ходили монстры чёрного течения, безжалостно убивающие жителей. Людские крики и детский плач слились в одну какофонию отчаяния. Как на любимом пшеничном поле, где он проводил почти круглые сутки, лежит окровавленное тело его лучшей розоволосой подруги, а совсем рядом слышится голос Ливии:

Фаенон…

Ты же обещал нас всех спасти

Всё тело пронзила сильная дрожь, а дышать стало ещё больнее, чем было до этого, словно с каждой попыткой вдохнуть легкие ещё больше сдавливало, а воздух словно застревал в горле. Все окружающие звуки были теперь заглушены биением собственного сердца, что билось о рёбра, подобно птице в клетке. В висках нестерпимо стучит, что ещё немного, и сосуды лопнут. Вместе с этим приходит страх.

Ты не сможешь спасти всех

Спасители так себя не ведут

Наступит ли завтрашний день?

Фаенон…

“Кто я?”

Фаенон из Элизии Эйдес…

“Точно, моя родная деревня — Элизия Эйдес, где я родился”

Посмотри на меня, Фаенон. Голоса погибших друзей сменились на другой, более мягкий, с нотками строгости и серьезности. Юноша даже не сразу понял, что все это время он стоял на коленях с закрытыми глазами. Когда он немного проморгался, смахнув ресницами крупные слёзы, прямо на него смотрел до боли знакомый винного цвета глаз, в котором читалось недовольство в перемешку с беспокойством. Далее, что Фаенон заметил, что ладони профессора держат его лицо, большими пальцами вытирая слезы с бледных от стресса щёк. И третье замечание — профессор сидел перед ним точно также, как и он сам. — Где ты сейчас находишься, Фаенон? — В Р-роще М-муз… — чуть заторможено ответил блондин, пытаясь прийти в себя. — Правильно. Кто сейчас перед тобой? — Профессор…Анакса…? — Правильнее будет Анаксагор. — поправил его учёный, но замечание решил оставить на потом. Увидеть своего студента в таком состоянии было еще страшнее, как уже убедился Анакса, чем когда он упал в обморок. Утром, когда у него по расписанию не было учебных групп, он решил наведаться в лазарет, чтобы проверить состояние Фаенона. Но каково было его удивление, когда вместо студента он обнаружил пустую кровать и оторванные от изголовья веревки. Хотя чему тут удивляться, этого стоило ожидать, просто другие лекари были видимо не в состоянии это проконтролировать. Но об этом он сам с Гиациной потом поговорит. Когда он только сел на край пустой кровати, как услышал недалеко от входа знакомый голос и тяжёлое дыхание. Стоило ему только выйти на порог лечебницы, как его студент упал на колени, часто дыша, и дико смотрел в одну точку. Понимая, что к чему, Анакса опустился перед ним, взяв его лицо в свои ладони, и начал звать его, но его как будто не слышали. Но, как он понял, стоило назвать имя в совмещении с названием его родной деревни, как это начало приводить блондина в чувства. Маленькая розовая химера, что прицепилась к плащу Фаеонона, обеспокоено бегала вокруг Анаксы, периодически переводя свой взгляд то на него, то на студента. — Что я здесь делаю? — тихо, почти шепотом, спросил Фаенон, опустив глаза в пол. — Это я должен спрашивать, что ты здесь делаешь. Ты вроде как должен соблюдать постельный режим. Тяга к знаниям – это конечно похвально, но не в твоем нынешнем состоянии. Ученый встал с пола и протянул руку студенту, помогая ему подняться. Далее он взял взволнованную химеру на руки и передал её в руки блондина. — Недавние исследования показали, что химеры очень умные существа, способные к эмпатии и улавливанию настроения людей. И если человеку, который по их восприятию добрый, плохо, они становятся ласковее, чтоб унять человеческий стресс. В этом плане они чем-то похожи на Ику. Но делают они это только для того, чтобы получить ласку или еду. — Меня выгнали с истории Амфореуса и я подумал, что стоит вернутся обратно в постель, и пока шел… — Фаенон посмотрел в золотые глаза химеры, в которых так и читалось “продолжай”. — А потом вы и сами всё видели. — Видел, и мне поэтому интересно послушать, что довело тебя до такого состояния. Анакса снова присел на край кровати, приглашающе похлопав рукой на место рядом с собой. Скромно присев подальше от учителя, Фаенон сложил руки в замок, крутя большими пальцами вокруг друг друга. Удивившись тому, как далеко отсел от него студент, ученый решил немного подвинуться. И какого было его удивление, когда в ответ на такое незначительное действие он получил легкий румянец на юношеском лице. — Когда я проснулся, первое чувство, что у меня возникло, это стыд за вчерашнее. — А чего стыдиться? Все люди переутомляются. На то мы и люди, что нам, в отличие от титанов, свойственно подобное явление. Или тебе та женщина настолько промыла мозги? — скрестив руки на груди, профессор закинул одну ногу на другую и нахмурился. — Нет, что вы. Госпожа Аглая не такая! — получив в ответ недовольный хмык, выражающий сомнения, блондин продолжил. — Просто как я могу быть златиусом преследующим пламя, если показал свою слабость? — Как раз признание собственных слабостей и делает тебя сильным, Фаенон. Не забывай, что в первую очередь мы люди, а уже потом златиусы. И мы не всесильны. Начни уже думать своей головой, Фаенон из Элизии Эйдес и хватит потакать всем ожиданиям той женщины. Не зная, что ответить, юноша просто зарылся лицом в свои ладони, мотая головой, словно отметая какую-то мысль. — Я так понимаю, это не единственное, что тебя беспокоит. — оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, учёный положил свою руку на светлую макушку, перебирая пальцами мягкие волосы. — Ты сказал, что тебя отстранили по занятиям истории Амфореуса. — Да… — в голове Фаенона сразу всплыли предполагаемые слова, которые ему может сказать Анакса, из-за чего он стыдливо отвернулся. — Я не слышу радости в твоем голосе. Или максимального балла тебе недостаточно? Стремления к совершенству – это конечно хорошо, но у всего есть предел. — Что?... О чем вы? Юноша с недоумением взглянул на профессора, не понимая, как в такой ситуации профессор может улыбаться. Какой максимальный балл?! За то, что его отстранили? Перехватив химеру в свои руки, Анакса пару раз прошелся рукой по мягкой шерстке, и прикрыл глаза, вспоминая события вчерашнего дня. Видимо, разговор не был напрасным, хотя это и не удивительно. — Когда я вчера закончил со своими исследованиями и шел домой, по пути я встретил профессора Мидея. Беседа у нас была недолгой, потому что он очень спешил, но, если в кратце, то он признал твои старания за изучение дополнительного материала и решил поставить тебе максимальный балл за курс. Как он мне объяснил, все, что вы должны были проходить дальше, ты прошел в ускоренном режиме. — Правда?! — на лице не осталось и капли разочарования, а не смену ему пришла восторженная, почти детская, радость. — Правда. И поэтому я бы советовал тебе хорошо отдохнуть и завтра быть у меня на лекции ровно в час врат. И ещё… — стараясь подобрать подходящие слова, Анакса отвел взгляд в сторону. Химера на его коленях вопросительно подняла голову, когда он прекратил свои ласки. — Не шастай по ночам в библиотеку…. Неожиданно стало слишком тихо. Фаенон с недоумением смотрел на профессора; Анакса увлекся существом на своих коленях. И даже химера резко прекратила издавать хоть какие-то звуки, как будто внимательно слушала весь разговор и ожидала чего-то ещё. — Но почему , профессор? Я люблю туда ходить и проводить там свободное время….. — Библиотека Рощи — благословенное место, в котором люди расширяют свои границы знаний, а не занимаются непотребствам. Лишь от одного воспоминаниях о том дне вгоняли ученого в очень странный водоворот эмоций. Это и не стыд, и не сожаление, а что-то такое, чему даже объяснения не дать. — Вы о чем? Молча оттянув ворот, Анакса повернулся боком к юноше, показываю желто-фиолетовый синяк. Минут пять все в округе снова погрузилось в удушающую тишину. Даже деревья перестали поскрипывать от ветра, словно сама Керкес желала послушать происходящее. Сначала Фаенон не мог понять, что за синяк на шее его профессора. Потом он он начал вспоминать, что где-то он такой уже видел. Спустя ещё пару секунд к нему медленно но верно начало приходить осознание. Вместе с удивлением, которое читалось на его лицо, пришло дикое смущение, отчего все лицо студента покраснело. — Это был не сон?…..