Новогоднее чудо

Мегара едва подавила выдох, когда он прикусил кожу рядом с ключицей. Аид тихо и коротко хмыкнул, будто от победы над её собственными реакциями. Теперь она не могла держать себя в руках. Это походило на пытку, и в то же время было слишком хорошо, поэтому она не могла оттолкнуть его. — Мегарочка, зайка моя, скажи, когда последний раз была с каким-то мужчиной? — 5 лет назад Он чуть отстранился, удивлённо вскидывая бровь. — 5 лет? В твоём возрасте это немного подозрительно. Хочешь сказать, что тебя совсем никто не интересовал за это время? — С твоими вечными поручениями, мне времени только на сон и хватало Он хмыкнул и с явным недовольством пробормотал что-то вроде: "Чтоб я ещё раз давал столько заданий..." А потом ухмыльнувшись, вернул внимание к ней. — Значит, я первый за пять лет, да? — Да В его хищном взгляде проскользнуло удивление. Но он тут же подавил это чувство, возвращая себе обычную дерзость. — Тебя даже не пугает перспектива оказаться в постели с богом смерти? — спросил он насмешливо. — Не особо Аид, всё ещё удерживая её одной рукой за талию, другой скользнул по ноге вверх, кончиками пальцев поднимая подол туники. — Не боишься, значит? — он говорил тихо, почти ласкающе, но взгляд по-прежнему горел хищной осторожностью. — А если я не умею быть нежным? — От тебя нежности ожидать, само по себе-глупо Он хмыкнул, чуть улыбнувшись уголком рта. Она права, конечно. С чего бы богу смерти нежничать. Но в этой ночью... Он ещё сильнее подтянул её к себе и вдруг сел прямо на трон. Теперь Мегара сидела у него на бедрах. Так близко, что чувствовала чужое сердцебиение, будто оно было в собственной груди. — И часто девиц себе на трон затягиваешь? Он хмыкнул. — Твоё чувство юмора, дорогая, просто умиляет. — Он медленно погладил её щеку, проводя большим пальцем ниже, по губам. — Честно говоря, ты первая. Другим и несчастной постели хватало, да и то если в обморок от страха не падали Мегара прильнула к его руке, чуть прикрыв глаза, будто пытаясь насладиться каждой секундой. Аид тихо выдохнул, словно не ожидал такого от неё реакции, но тут же подавил это чувство. Он не хотел, чтобы она видела его замешательство, поэтому снова вернулся к дерзости. Он убрал руку от её лица и чуть оттянул ворот туники, чтобы оголить ключицу. Теперь он касался кожи губами прямо там. Мегара едва смогла подавить тихий выдох, когда он снова оставил поцелуй на ключице, а затем ещё и ещё. Он действовал медленно, словно пытался понять, какая её реакция ему больше нравится, и всё сильнее распаляясь. Его пальцы крепили её за талию и спускались чуть вниз, кончиками поглаживая кожу. Теперь казалось, что воздух в комнате потяжелел, и Мегаре стало трудно дышать. Аид вдруг чуть отстранился, смотря на неё внимательно, почти хищно. Теперь его руки переместилась на бёдра Мегары, удерживая крепко, но не больно. Он говорил тихо, низко, будто не хотел никого кроме неё услышать. — Раздвинь колени. Мегара послушалась его Он подтолкнул её бёдра чуть быстрее, заставляя чуть шире расставить ноги. Теперь она сидела на его ногах, почти полностью уткнувшись в него. Сидела слишком близко. Она чувствовала, как он желал её, буквально кожей, и от этого в голову ударила странная смесь эмоций: возбуждения, опасности, восхищения. Он положил свободную руку на её спину, чуть надавливая, побуждая ещё сильнее прижаться к нему. Её туника была тонкой и легкой, слишком легкой. Теперь казалось, словно она чувствует его кожу прямо на своей. От ощущений в голове плыло. Где кончалась реальность, кончался воздух в лёгких и начинался Аид, она бы уже не сказала. Слишком хорошо. Сильно и чертовски опасно. Он чуть хмыкнул, будто сам прекрасно осознавал это чувство. — Такая послушная, — пробормотал он ей на ухо, — не ожидал, что ты способна быть такой покладистой, Мегарочка. В его голосе сквозила откровеннейшая игра, он пытался скрывать, насколько её реакции влияли на него, но уже почти не получалось. Теперь она сидела на его ногах, плотно прижавшись тесно, и казалось, будто она может чувствовать каждый миллиметр его тела под одеждой. Он не давил сильно, будто не желал спугнуть её доверие, но крепко удерживал её тесно к себе. Она не могла отстраниться, даже если бы захотела. Он подтянул ее чуть ближе и снова вернулся к ключице, целуя, посасывая кожу, словно пробуя её на вкус. Теперь она совсем утратила контроль. Дышала тяжело, слишком громко; руки бессильно лежали на его плечах, сжимая одежду, стараясь хоть как-то выравнивать слишком нерегулярное собственное дыхание. Теперь он всё сильнее теснил её к себе, чуть сжимая бёдра своей руки. Она уткнулась ему в шею, не в силах больше выдерживать его прикосновений. Было слишком хорошо и слишком сложно одновременно. Аид хмыкнул, будто прекрасно знал о её реакции, и медленно потянул вверх подол тонкой туники. Теперь его рука уже скользила по внутренней стороне её бедра, чуть оглаживая кожу. Она сильнее вжалась в него, чувствуя его пальцы на своей мягкой коже. Это была пытка, но слишком хорошая пытка, поэтому она не могла остановиться. Он не торопился, медленно, слишком медленно ласкал кожу кончиками пальцев, но это приводило почти в бешенство. Он резко толкнул Мегару, заставляя лечь спиной на широкие подлокотники трона, и навис над ней, удерживая её ноги разведёнными. Теперь она была полностью в его власти, и он наслаждался этим моментом слишком откровенно, чтобы можно было поспорить. Он смотрел на неё пристально, чуть ухмыляясь, и Мегаре казалось, что она тонет в черноте его зрачков. Он склонился чуть ближе, почти касаясь губами её щеки. Теперь он говорил почти на ухо, и от этого низкого мурлыканья Мегару пронзало до кончиков пальцев. — Такая послушная, моя маленькая Мегарочка, — хмыкнул он тихо, возвращаясь к её ключице. — Весь вечер держалась, а сейчас готова на все под моими пальцами. В его словах чувствовалось слишком явное самодовольство, он явно получал удовольствие от её реакций, поэтому Мегаре захотелось возразить, сказать что-то дерзкое, хоть чуть отвлечь его внимание от собственного довольства. Но слова застыли в горле, когда его пальцы скользнули чуть выше. Теперь они касались кожи прямо под тканью туники, слишком близко к груди. Он чуть хмыкнул, будто прекрасно знал её намерения. — Не советую, — пробормотал он тихо, почти хрипло, — дерзость сейчас тебе точно не пригодится. Мегара не отвечала. Она лежала под ним, уткнувшись затылком в подлокотник трона, и чувствовала, как его пальцы скользят по груди, чуть задевая через тонкую ткань. Теперь движения стали чуть быстрее, чуть крепче, почти грубо. От прикосновений кожа начинала гореть, но одновременно она чувствовала, как в голову все больше плыли туман, не давая возможности мыслить трезво. Но Мегаре очень хотелось большего Как будто он знал её мысли, он вдруг положил вторую руку чуть выше бедер, чуть сжимая пальцами кожу через ткань. Теперь Мегара полностью лежала под ним, в его власти, слишком открытая и слишком трогательная, поэтому он позволил себе чуть наклониться, почти касаясь губами её груди через тонкую ткань. Теперь она чувствовала его губы даже сквозь одежду, он касался груди легкими прикосновениями, от которых будто ток пробегал по телу. Это было так хорошо, что она не могла даже пытаться сопротивляться. Она прикрыла глаза, но даже так чувствовала его взгляд, слишком внимательный и жадный. Он смотрел на нее как хищник, чуть улыбался уголком губ, словно наслаждался её реакцией. Не прошло и ещё пары минут, как он чуть отстранился и одним быстрым жестом, словно не желая тянуть время, снял с нее тунику. Теперь она голая и совершенно в его власти. Он рассматривал её внимательно, чуть хмыкнув, будто впервые за все это время осмыслил всю ситуацию. Мегара чувствовала себя слишком уязвимой под его взглядом – слишком открытой, слишком горячей, слишком... его. Теперь он проводил кончиками пальцев по её животу, оглаживая кожу. Её тела была чертовски чувствительная, поэтому она чуть дернулась от прикосновений, чуть выгибаясь. Он подался чуть вперёд, удерживая её. Теперь он сидел сверху, а она лежала полностью голой под ним, полностью в его власти. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он говорил тихо, чуть хрипло: — Какая ты чувствительная, Мегарочка... Его слова будто только увеличили чувствительность кожи. Теперь она была слишком чувствительная, слишком возбудимая, поэтому от каждого прикосновения внизу живота собиралось горячее ощущение. Он склонил голову чуть пониже и провел кончиками губ по ключице, спускаясь медленно, чуть покусывая кожу, будто пробуя её на вкус. Его губы стали слишком горячими, губы стали чуть сильнее сжимать кожу ключицы, целуя, слегка покусывая. Теперь Мегара чуть выгибалась, подавалась к нему, прося ещё. Теперь она больше не могла подавлять своего желания, хотелось ещё больше прикосновений, горячих, жадных прикосновений... Теперь губы заскользили ещё ниже, спускаясь по груди, оглаживая кожу слишком аккуратно, медленно, почти мучительно. Он будто нарочно делал это слишком медленно, слишком нежно, чтобы она начала нетерпеть, хотела ещё, хотела сильнее. Он чуть прикусил кожу прямо над правой грудью, теперь целуя чуть жестче, будто слишком много контролировал себя все это время. От прикосновений кожи стало слишком горячо, Мегара чувствовала, будто каждая клеточка горит, тянется к нему. Теперь она чуть выгибалась, подавалась к нему, желая ещё прикосновений, горячих прикосновений, горячих губ, горячих рук... Он чуть отстранился, смотря на неё внимательно. Теперь губы слегка покраснели, а взгляд казался слишком жадным. Мегра чувствовала, как он хотел, как её тело влияло на него, как он едва держал себя под контролем. Он говорил тихо, почти хрипло: — Как же долго я тебя хотел... Мегарочка.