Эксперименты

      В темноте слышится шорох, и сразу после прохладные пальцы мимолётно касаются его связанных за спиной запястий, над краем верёвки, медленно ведут выше. Он вздрагивает от лёгкой щекотки, когда мягкие подушечки потирают локтевой сгиб. Чужие ладони ложатся на плечи, пальцы поправляют съехавшую тонкую бретельку. Дыхание опаляет шею сзади, прямо под собранными в небрежный высокий хвост волосами. И сразу тёплые губы касаются чертовски чувствительного местечка. Он вздыхает. Это не первый их раз, но каждый – особенный по-своему.       Сегодня его глаза завязаны, он не видит партнёра, и от этого все чувства обострены до предела. Ни перед кем он не был таким беспомощным: “слепым” и связанным. Никому никогда не позволял обращаться с собой так. Никому не разрешал касаться настолько интимно. Никому, кроме него. И в этой беспомощности и безграничном доверии он нашёл ту самую свободу, которую так долго, но тщетно искал всё это время.       Он одет только в красное кружево: мягкий бюстгальтер красиво облегает крупные, хорошо очерченные грудные мышцы, напряжённые соски отчётливо выделяются сквозь нежное полупрозрачное полотно, маленькие узкие трусики не скрывают уже полувставший член и едва держат мошонку, бёдра охвачены красными подвязками.       Поначалу казалось, что он выглядит по-идиотски, смешно, но когда услышал судорожный вздох партнёра и тихое: “Какой ты красивый”, ни секунды не пожалел, что так вырядился.       Сейчас ему самому даже в какой-то степени нравится этот наряд. Ощущение мягкой текстурной ткани на сосках очень и очень приятное. Они всегда были его эрогенной зоной. Узкая полоска ткани между ягодиц натирает чувствительный, раздразнённый растяжкой анус. Необычное ощущение. Ему нравится. Ажурные края подвязок щекочут тонкую кожу на внутренней стороне бёдер.       Прикосновения исчезают, и уже через несколько секунд темнота и тишина становятся мучительными. Он чувствует чужой взгляд и какое-то время борется с собой, но всё же понимает, что просьба нисколько не ущемит его достоинства. Ни здесь, ни с этим человеком. С ним можно всё.       – Поговори со мной. Хочу тебя слышать.       Раздаётся едва уловимый шорох, стройное обнажённое тело прижимается спереди. Пальцы поглаживают бёдра под резинкой трусиков.       – Ты такой красивый в этом белье, – нашёптывает родной голос. – Просто невероятный… Очень тебя хочу.       И будто в подтверждение сказанного крепкий, горячий член бархатисто проходится по его бедру. Он дрожаще выдыхает, когда влажный рот накрывает сосок, втягивает, прикусывает прямо сквозь ажурную ткань. А после пальцы с силой вминаются в грудные мышцы, сжимают к середине, будто собирая в кучу, одновременно потирая соски. Движения по чувствительным комочкам плоти долгие и настойчивые. Грудь ощущается такой горячей, и он мычит, закусив губу. Считая ниже своего достоинства стонать от такой простой стимуляции.       – Такой чувствительный здесь, – пальцы настойчиво пощипывают соски, заставляя их припухнуть, – не сдерживайся, пожалуйста, я знаю, что тебе нравится.       Одновременно со стимуляцией груди губы касаются шеи, и он, повинуясь вежливой просьбе, стонет низко и коротко, отпуская себя. Ему и правда очень нравится. Особенно то, что партнёр запомнил, где ему приятнее всего. Одна из нежных рук спускается ниже, поглаживает торчащую из-за края трусиков головку члена, оттягивает тонкую кожицу вниз, подушечка большого пальца легонько постукивает по щёлочке уретры.       – Как ты пахнешь, боже…       Пик чувствует горячий выдох на влажной от поцелуев коже между плечом и шеей. Да чем он может пахнуть? Потом, кожей, возбуждением и, возможно, гелем для душа, но если ему нравится, то хорошо.       – Горячий, – одна рука настойчиво продолжает ласкать соски, а вторая – член, – твёрдый. Весь мой.       Томно вздыхает от похвалы, да и с последним утверждением он согласен на все сто. Грудь наконец оставляют в покое, прикосновения спускаются ниже. Соски набухли и ноют от мягких прикосновений влажного кружева. Просто офигенное ощущение.       Тихий короткий стук оповещает, что партнёр встал на колени. Язык прочерчивает широкую полосу по низу живота прямо рядом с крепко стоящим членом, и король вздрагивает от неожиданного приятного ощущения.       – Просто великолепный… – восхищённо продолжает невидимый любовник, трепетно поглаживая его талию и осыпая поцелуями бёдра.       Губы обхватывают налитую, чувствительную головку. Давящую на середину ствола резинку трусиков спускают вниз, заведя под потяжелевшую мошонку.       Движения становятся увереннее, глубже, и он стонет, дёргая руками, желая прикоснуться, направить движения чужой головы, зарыться пальцами в мягкие волосы, но не может. От ощущения беспомощности одновременно и тошно, и невероятно хорошо. Он толкается бёдрами, проскальзывает в самое горло, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать контроль над ситуацией. Пошлое влажное хлюпанье и сдавленное мычание наполняют темноту вокруг. Руки то шарят по ягодицам и мошонке, поглаживая, то обхватывают основание члена, удерживая и давая передышку принимающей стороне. Когда король уже готов излиться в этот сладкий податливый рот, его отпускают. Он потерянно мычит, склонив голову, но его ласково гладят по щеке в знак успокоения.       – Пойдём в постель, мой хороший.       Он делает пару неуверенных шагов, повинуясь рукам, тянущим в нужном направлении. А когда его укладывают животом вниз, заставляя подогнуть колени, чувствует себя невероятно раскрытым и уязвимым.       Пальцы поглаживают чуть вспотевшую кожу под подвязками, потом и на пояснице, а после отводят в сторону тонкую полоску кружева между ягодиц. Несколько мгновений ничего не происходит, но восьмой отчётливо слышит сбившееся дыхание и довольно улыбается краешком губ.       – Нравится вид? – интересуется он.       – Очень нравится, – раздаётся в ответ, и два пальца ласково поглаживают его между ягодиц, осторожно ощупывают уже готовую дырочку, проталкиваются внутрь. – Такой прекрасный, сильный и… влажный внутри. И всё для меня одного.       Голос тихий, в нём столько нежности и благоговения. Губы трепетно касаются поясницы справа, пока фаланги внутри нащупывают точку удовольствия. Ощущения взрываются фейерверком, простреливая в член до самой головки и расползаясь жаром по бёдрам и в паху. Движения пальцев повторяются несколько раз, заставляя его издавать звуки, которые, как он раньше считал, не подобает издавать мужчине.       Свободная рука гладит его между сведёнными лопатками, по пояснице, а потом с силой сжимает крепкую ягодицу. Пальцы кружат внутри, и он не понимает зачем, он ведь готов.       – Вставь уже. М-м-мх… мне нужно. Бля…       – Хочу убедиться, что тебе не будет больно, – отвечает мучитель и, явно ведь, улыбается, паршивец.       – Не будет… я готовился… пх… пожалуйста… – сипит он, вопреки словам пытаясь насадиться на пальцы, которых так чертовски мало. Просить унизительно, но вместе с тем так возбуждающе.       – Какой ты жадный сегодня, – пальцы покидают его тело, чужая грудь прижимается к его сведённым за спиной рукам, шёпот опаляет ухо, – жадный и чувствительный. Нравится с завязанными глазами?       – Да! – выдыхает он, – Трахни меня уже, наконец!       – Потерпи немного, сейчас, – поцелуй в плечо вроде бы призван успокоить, но только дразнит сильнее. Он дёргает руками, ощущая под пальцами нежную кожу чужого живота.       – Развязать?       – Нет, – сдаётся он и замирает в ожидании.       Головка упирается в чуть припухший влажный анус и плавно проталкивается внутрь. Движение неторопливое, но неумолимое, не останавливается, пока в общем-то немаленький член не оказывается внутри полностью.       – Ох-м-м-м…       Он не понимает, от чего стонет: то ли от облегчения, то ли от не самого приятного чувства, сопровождающего первое проникновение. Партнёр медлит пару мгновений, давая привыкнуть к заполненности. Пальцы крепче вдавливаются в бёдра, и это единственный сигнал к началу. Член скользит внутри, заполняя так сладко и правильно, задевая простату на каждом движении, темп нарочито размеренный. И он не сразу понимает, что его дразнят. А когда осознаёт, пытается насадиться быстрее, что не особо получается из-за не самой удобной позы.       – Да ёбаный в ро-от… быстрее, ну же… – уговаривает он, – пожалуйста, блядь…       Бёдра с силой впечатываются в его ягодицы раз, другой, третий и это то, что нужно.       – Так? – хрипло уточняет мучитель, не останавливаясь ни на секунду.       – Да! Ещё!       Он уже так близко, не хватает самой малости. Ему редко удаётся кончить без рук, когда он снизу, но сегодня, похоже, тот самый редкий случай. Член ноет и течёт, внутри горячо и острое, немного щекотное ощущение от толчков в простату охренительно приятно.       Его подхватывают под грудь, заставляя подняться на коленях, и жёсткие, точные толчки продолжаются. Одна рука всё также сжимает бедро, а вторая ложится на низ живота.       – Я прямо здесь, глубоко. Чувствуешь? – спрашивает хриплым голосом.       Ладонь на животе надавливает, и ему кажется, что он действительно чувствует, насколько глубоко он принимает в себя член.       – Да! Сильнее… Бля-а-а… я почти…       – Давай, мой хороший, кончай.       Рука с живота перемещается, обхватывает ствол.       – Нет… н-нх… не трогай. Хочу так… о-ох!       Движения будто становятся резче, сильнее, хотя казалось бы, куда ещё. Он выгибается хныча и матерясь.       – Мой жадный, м-мх, – хрипит любимый голос, зубы впиваются в шею сбоку одновременно с жёстким толчком.       И это край. В темноте за закрытыми веками взрывается яркая вспышка. Он замирает, чувствуя, как поджимаются пальцы на ногах и мышцы живота, а член выплёскивает сперму, пачкая бедро и, наверняка, одеяло. Но ему так хорошо и так похуй на порядок в постели.       – Так узко, а-ах! – слышит он сквозь пелену удовольствия.       Член движется в спазматически сжимающейся дырочке и, кажется, совсем не собирается останавливаться. Он низко стонет от того, как чувствительно всё внутри и снаружи, насколько остро и болезненно-приятно ощущаются непрекращающиеся толчки по простате. И словно этого мало, чужие пальцы накрывают чувствительную, влажную от спермы головку, чуть сжимают и принимаются потирать.       – Да что ты…а-а-хм-м-м… блядь… хх…хватит! Я же… я сейчас… су-ука-а-ах…       Такое чувство, будто он сейчас обоссытся. Испачкает себя, кровать, тонкие настойчивые пальцы, эти ебучие кружевные стринги и окончательно потеряет чувство собственного достоинства. Он пытается сдержать позыв, но из члена течёт, и по ощущениям это далеко не сперма и даже не предсемя.       – Не могу-у-у… стой… Бля-а-а… ещё… – хнычет и скулит восьмой, потому что ощущения уже за гранью. И он уже сам не понимает, чего хочет.       – Давай, мой хороший, – хрипло выдыхают ему в спину, засаживая так сладко, с неумолимой точностью, – не сдерживайся… ты м-мх можешь … х-хочу посмотреть…       Толчки слишком меткие, сил терпеть уже просто нет. Он сдаётся и отпускает. Всхлипывает, чувствуя, как сильно всё дрожит, сжимается внутри. Ощущения в разы ярче, чем при оргазме, всё тело будто вибрирует, бёдра прошивает насквозь странным, неизведанным удовольствием. Острая горячая вспышка пронизывает уретру. Из члена буквально брызжет, пятная бёдра, чужую руку и постель. Он кричит, чувствуя, как внутрь плещет горячим. Нет ни стыда, ни тревоги, только яркое всепоглощающее удовольствие.       Последний сладкий спазм проходит по телу, и Пик обмякает в любимых руках, пытаясь прийти в себя. Очухивается только когда ему растирают уже свободные запястья. С глаз снимают повязку, он моргает несколько раз, прежде чем чётко различить в полумраке взволнованное лицо Зонтика.       – Всё хорошо? – обеспокоенно спрашивает треф, – Не перестарался?       – Бля… – хрипит король, пытаясь осознать ощущения в теле и не чувствует ничего, кроме сытости, расслабления и сухости в горле, – Не, нормально. Только мокрый весь. В душ надо.       – Давай полежим немного. С этой стороны сухо.       Он прикрывает лицо ладонью. Вот теперь от произошедшего стыдно. Это же надо было… Валет ложится рядом, целует в плечо и шумно втягивает воздух где-то у шеи.       – Ты там меня нюхаешь, что ли? – уточняет король.       – Мгм, я же говорил, что ты вкусно пахнешь.       – Мужиком? – уточняет Пик.       – Ну, д-да.       – Это хорошо, что даже в кружевном белье и обоссавшись, я всё ещё мужик, – усмехается восьмой.       – Это… ты не описался. Это сквирт называется. Не понравилось? Ну, бельё и остальное, – взволнованно уточняет валет, поглаживая влажное бедро любовника.       Король принюхивается. Характерного запаха и правда нет, странно.       – Если тебе такое не стрёмно, то почему нет. Ты только предупреждай в следующий раз. Хоть в душ бы пошли. Теперь постель менять надо.       – Мгм, извини. Полежим немного так и сделаем, – мелкий трефовый развратник только устраивается поудобнее. Восьмой криво ухмыляется в потолок спальни, обнимая разомлевшего валета.       – Теперь тоже хочу посмотреть, как оно будет на тебе, когда ты будешь снизу.       – Что?       – Бельё это кружевное. Может, чулки ещё. Не всё же твои фантазии воплощать.       Валет смущённо молчит, алея щеками, и не отказывается. Пик тоже молчит, с усмешкой думая о том, как удачно совпало, что они оба немного извращенцы, обожающие эксперименты в постели.