Пробуждение

Кошмары. Они приходили каждую ночь, глухие, липкие, тёмные как радиационный туман. Всегда одно и то же: темнота, мёртвые люди… хотя уже не люди. С неестественными конечностями, со сползающей кожей, готовые сожрать, убить и разорвать. Свет тусклый, но есть. Я всегда бежал к нему. Я знал: там моё спасение. Но я никогда не мог успеть. И мужской голос, тихий, почти шёпот, но с нотками надежды: ~"Виктор… проснись… Вик-тор…"~ Я проснулся с криком, весь в холодном поту, который стекал со лба. Сердце билось как бешеное, дыхание прерывалось, будто я вырвался из врат ада. ~"Оля…"~ ,мой тихий, прерывистый шёпот прозвучал в спальне, моя рука коснулась её плеча. Она сонно открыла глаза, тёплые, живые. "Опять кошмары..? Всё хорошо, я рядом." Я только кивнул, но сразу же прижал её к себе. Её запах заполнил лёгкие - запах дома, сладости, жизни. Я не мог понять почему, но скучал… очень скучал по дому, звукам, семье. Лёжа на кровати, мысли а жизни сами лезли в мою сонную голову. Повышение на работе, покупка долгожданной машины, дети — здоровые, тихие. Оля стала будто мягче, терпеливее, покорнее. Иногда я ловил себя на мысли, что она словно подменена, но в хорошую сторону. Я попытался расслабиться: "Хватит думать о глупых кошмарах…" Но когда вышел в коридор, по коже пробежал холодок. Свет казался тусклее. Стены ‐ плотнее, ближе, а углы будто дышали. Мне показалось, что кто-то стоит у входной двери. Глаза моргнули, и силуэт пропал. На кухне пахло кофе и свежими блинчиками. Я машинально подошёл к окну. За стеклом серое, мрачное утро понедельника. Небо неподвижное, будто нарисованое. Я взглянул на настольные часы: 6:66. Сердце дрогнуло. Я не сразу понял, что именно не так. Сонный мозг отказывался принимать нереальное время. ~"Что за…"~ Из коридора послышались шаги. Тихие, крадущиеся. В горле пересохло, волосы на голове зашевелились. Появилась тень — не человеческая, странная… На кухню вошла Оля, зевая и поправляя халат. ~"Ты чего застыл?"~ Про часы я успел забыть. \"Точно, часы!"\,Вспомнил я. ~"Часы, посмотри там…"~ Я резко повернулся, а стрелки уже на месте: 7:46. ~"Витя, тебе правда лучше отдохнуть. Нервы не вечные."~,Её тёплые губы мягко коснулись моей скулы. Я всё думал о снах, странных часах, тишине в доме. Может, это не сон был. Может… сон — сейчас? Я отогнал мысль, усмехнувшись: /"Скоро совсем с ума сойду…"/. Я взял ложку, но рука дрогнула. Всего на секунду мне показалось, что в отражении что-то есть. Но это не моё лицо. Слишком тёмное, слишком злое. День промелькнул как вспышка. Нереально быстро. Я не мог вспомнить ни одного момента. Когда я остался один, услышал шёпот - тихий и настойчивый: "Вик…тор… сюда…" Я обернулся. Никого. Только стены и тени. Я начал замечать, что всё вокруг изменилось. Дети стали послушные, тихие. Раньше они шумели, спорили. Теперь сидят рядом, смотрят, улыбаются одинаково. Оля стала спокойнее, ласковее. Всегда знает, что сказать. Шепчет на ухо слова, которых раньше от неё не слышал. Слишком гладко. Слишком ровно. И в этой ровности чувствовалось что-то чужое, холодное. Ночью, когда Оля спала,я пошёл укладывать младшего сына. Коридор освещён, но свет будто давил как воздух под водой, плотный, липкий. Волосы на руках встали дыбом. Дверь в спальню приоткрыта. За ней — чернота. Я вошёл. Лунный свет едва очерчивал кровать. ~"Ты чего не спишь? Всё хорошо…"~, — сказал я тихо. Сын не двигался. ~"Не бросай нас… папа…"~ Я не понимал его странные слова,~"Что, сынок? Ты о чём?"\ Комната наполнилась густым туманом. Сын повернул голову. Сердце рухнуло вниз. Лицо как в кошмаре: свисающая гнилая кожа, один глаз выпал и висел на нерве, но зрачок двигался, смотрел на меня. ~"Нет…"~, — прохрипел я. Я отступил. Сын сполз с кровати, смотрел как животное. Из углов послышались голоса, и руки потянулись ко мне те же, как во сне. Паника сдавила грудь. Каждый шаг отдавался болью. Ещё шаг — и я падаю вниз. Темнота. Не видно тела. Боль, будто сердце вынули и сжимают. Голоса кричали: "ДорОгой, оСтАНься…" "ПаПА… не уходиИ…" "ОсТАнЬСЯ!" Я сходил с ума. Но вдруг — голос. Спокойный, знакомый: ~"Проснись… прошу…"~ Андрей.Я вспомнил, его спокойный, родной голос. Я падал дальше, но сосредаточился за его голос. Резкая боль — и я распахнул глаза.Хотел закричать, но непрерывной боли, но рот кто-то закрыл. Темнота, ничего не видно. Я почувствовал тяжесть на груди и тёплое дыхание у уха. ~"Виктор… наконец-то, ты живой!"~ Я узнаю этот голос из тысячи...Андрей. Воздух холодный, мёртвый, с пр вкусом метала. Андрей будто ударило током — он обхватил меня, прижал, будто снова боялся меня потерять. И тут я понял: Оля, дети, тепло — всё это был сон, самый лучший сон, из которого я так и не хотел просыпаться. Я не стал спрашивать, где мы. Я знал, скорее помнил. Я закрыл глаза и позволил одной-единственной слезе скатиться по щеке.