Скрытые чувства

      Телефон со всей силы врезается в стену, рассыпаясь на части. Бесполезная штуковина, которая лишь вытрепала последние нервы. Под руку попадается ваза. Недолго думая, он швыряет её в стену, наслаждаясь звоном осколков. Грудь дерёт, будто что-то пытается выбраться наружу. Больно. Чертовски больно. Он царапает горло, оставляя красные полосы, пытается избавиться от крика, застрявшего в нём.       От него отказались. Выкинули, как ненужный мусор. Спустя девять лет он оказался недостоин даже простого объяснения. От него избавились. Как избавляются от надоевшей игрушки. Всегда есть новые, красивые. А он так… потрёпанный жизнью мишка.       — Как же я, блять, тебя ненавижу!       Ложь.       Наглая ложь.       Не ненавидит.              Упав на колени, он чувствует осколки, что врезаются через ткань брюк. Плевать. Физическая боль не в силах заглушить моральную. Он пытался. Не вышло.       Перед глазами он. Улыбается его любимой улыбкой, ласково щуря тёмные глаза. Хочется приблизиться, вновь упасть в этого человека и остаться в его руках. Но он не нужен. От него избавились. Он не вписывается.       Не вписывается в новую жизнь. Вот так просто. Человек, которого ты считал своим самым близким, ради которого ты был готов на всё, просто взял и решил, что ты лишний. Взял и вычеркнул из своей жизни. А ты живи дальше, как хочешь.       Он воет. Не кричит, нет. На крики сил уже нет. Он воет, уродливо рыдая. Сопли, слюни и слёзы смешиваются в одно, стекая на ковёр. Плевать. Вот он, один такой жалкий, никому не нужный лежит здесь, а где-то там самый нужный и родной человек живёт свою жизнь, даже не догадываясь о том, что с ним сотворил.       Его пробирает смех. Тот самый. Истеричный. Он смеётся до боли в животе, давясь собственными всхлипами. Впивается в бёдра пальцами до синяков. Пытается хоть что-то почувствовать, кроме всепоглощающего чувства грёбаной ненужности. Но. Увы. Тщетно.       Он царапает руки, шею, грудь. Впивается ногтями до крови. Лишь бы стало легче. Хоть немного. Пожалуйста. Собирает осколки и сжимает в руке, смотря на тёплую кровь, что стекает вниз по ладони. Сумасшествие? Возможно. Но он просто не понимает — как сделать так, чтобы стало лучше? Скажите. Объясните. Помогите.       Крик в пустоту. Соседи наверняка недовольны. Плевать. Хочется крушить квартиру, но нет сил даже добраться до кровати. Он лишь переваливается на бок, прижимая колени к груди, и снова воет. Когда-нибудь станет легче. Обязательно станет.

• ────── ✾ ────── •

      Он медленно разлепляет опухшие глаза, пытаясь понять, что именно вытащило его из безопасной темноты. Ему было хорошо. Там не было Чонгука. Не было его новой пассии. Там был лишь он. Темнота его окутывала, принимая в свои объятия. Спокойно и хорошо. Тихо-тихо. Она будто забирала всю боль, которая накатывала огромной волной, снося его на своём пути.       Раздаётся хлопок входной двери, а за ним — торопливые шаги в комнату. Шевелиться не хочется. Грудь сжимается тисками. Хочется кричать, но нет сил. Оставьте его так пролежать ближайшую вечность. Пусть хоть сгниёт на этом ковре. Плевать.       — Тэхён!       Звонкий голос заставляет поморщиться. Он медленно поворачивает голову и видит Чимина, что стоит с распахнутыми глазами, прижимая ладошку к груди. Чёрт. Последнее, чего он хотел, так это пугать его. Слышатся хриплые маты, значит хён тоже здесь. А вот это уже не хорошо.       — Какого хуя здесь происходит?       Аккуратно отодвинув Чимина, Юнги проходит в комнату и присаживается на корточки около Тэхёна. Пару секунд на анализ ситуации — и, вновь проматерившись, он аккуратно поднимает его на руки, укладывая в постель.       — Я жду.       — Хён, — голос хрипит, говорить больно, но Чимин, их маленькое солнышко, тут же приносит ему стакан воды, — я идиот.       — Полнейший. И я зол на тебя, поэтому не испытывай моё терпение, — Юнги хмурится, но в голосе слышится страх. — Что с тобой случилось?       — Чонгук. Я… я рассказал ему… а он… с ней…       Воспоминания накатывают новой волной и погребают под собой. Заставляют захлебнуться. Больно. Он распахивает губы, пытаясь сказать что-то ещё, но Юнги этого достаточно. Кинув на Чимина взгляд, он уходит, и все в этой комнате прекрасно знают, куда.       — Он же не убьёт его?       — Скажи спасибо, что пошёл он, а не я.       Нахмурившись, Чимин забирается на кровать и, прижав Тэхёна к себе, пытается успокоить своё быстро бьющееся сердце, надеясь, что Юнги не сильно покалечит их младшего.       С самой школы они были в одной компании. Сначала Чимин прибился к Юнги, а потом и Тэхёна с Чонгуком притащил. В старших классах, перед выпускным, он собрал яйца в кулак и подкатил их к старшему, а Юнги… А что Юнги? На плечо закинул и понёс любить, кормить и никому не отдавать. С тех пор они и были вместе, уже пять лет как. Но общаться вчетвером продолжали. Выучились в одном университете на разных специальностях и, по окончанию, устроились на работу. В общем, скучная взрослая жизнь.       Пока в один прекрасный день, который не предвещал ничего плохого, ему ни позвонил Тэхён. Захлёбываясь в слюнях и соплях, он рыдал в трубку, умоляя его забрать. Отправив за ним Юнги, Чимин искал в комнате пятый угол, пытаясь понять, что так могло расстроить друга? Но стоило старшему втащить пьяное тело в квартиру, как это самое тело повисло на нём, как на репите повторяя одно имя — Чонгук.       Так они и узнали, что Тэхён уже пару лет влюблён в их младшенького и совершенно не знает, что с этим делать. На предложение просто поговорить Ким сморщился, как изюм, и покачал головой. «Что ж, значит, будем просто ждать», — решили тогда Чимин с Юнги, смотря на спящее проспиртованное тельце у них на диване, и, укрыв его мягким пледом, отправились в спальню, надеясь, что пронесёт и Тэхён просто избавится от этих чувств со временем.       И вот сейчас, смотря на прижавшегося к нему друга, в голове лишь одна мысль: «Вот и дождались». Ким для всех был слишком эмоциональным, слишком чувствительным. Для кого-то он был странным, и лишь семья и друзья воспринимали это, как его особенность. И если весельем он заражал всех вокруг, то сейчас… Сейчас Чимин корил себя за то, что не приехал вчера. Они могли бы этого избежать.

• ────── ✾ ────── •

      — Хён?       Чонгук успевает лишь открыть дверь, как старший молча бьёт ему в челюсть и, толкнув плечом, всё так же молча заходит в квартиру.       — Какого чёрта? — он знает, Юнги бы ни за что не ударил его просто так. — Что я сделал?       — Одно имя. Одно, блять, имя, грёбаный ты Чон Чонгук, — нужно было успокоиться. — Тэхён.       В груди что-то неприятно сдавило. Он чувствовал, знал, что что-то не так. Он звонил ему весь вечер, но механический голос повторял: «Абонент недоступен. Пожалуйста, перезвоните позднее». Он мог бы поехать, но… Ох, это сложно. Слишком сложно объяснить даже самому себе, что и зачем он натворил.       — Что с ним? — разговор с таким старшим — будто хождение по тонкому льду. Одно неверное слово — и ему конец.       — Это лучше ты мне расскажи, — откинувшись на диван, Юнги не сводил взгляд с Чонгука. — Что у вас произошло?       — Он позвонил мне вчера утром и сказал, что хочет поговорить, — сев в кресло, Чон пытался собраться с мыслями. — Я приехал к нему и… Чёрт. Это сложно. Он видел нас, а я… Я не знаю, хён.       — Тэхён сказал тебе, что ты ему нравишься, так?       — Откуда ты…       — Вы мои тонсены девять грёбаных лет и всё ещё не поняли, что я по вашим мордочкам всё вижу? — Юнги вздохнул. — И что дальше? Ты испугался и сбежал?       — Я сказал ему, что у меня есть девушка.       — Ты сказал что?! Какого хрена, Гук?!       — А что мне оставалось делать?! — младший вскочил на ноги. — Я растерялся, понятно?! Я хотел как лучше, чтобы он похоронил эти чувства и…       — Похоронил? — медленно поднявшись, Юнги подошёл к нему. — Ты больше не приблизишься к Тэхёну. Похорони свои мысли и воспоминания о нём, — Чонгук ошарашенно смотрел на него. — Я от тебя не отказываюсь, как и Чимин не откажется, мы всё ещё твои хёны и друзья, но к нему даже близко не подходи, ты понял меня?       — Хён, но…       — Я не позволю тебе делать ему больно. Я не хочу, чтобы Мин-и видел то, что увидел сегодня, это ясно? — с таким Юнги спорить было опасно. — Чонгук, ты понял меня?       — Д-да.       Опустив голову, он смотрел на свои носки, а в голове картинками мелькали воспоминания, как Тэхён подарил ему их, гаденько при этом посмеиваясь, ведь Чонгук ненавидел, когда его сравнивали с кроликом, а тут… Нежно-розовые носки с этими животными, а на резинке — белые помпончики в виде хвостиков, и он должен был разозлиться, но… на Тэхёна никогда не получалось злиться. Что бы он ни делал, как бы себя ни вёл — Чонгук лишь улыбался и прижимал пискнувшего хёна к себе.       Услышав хлопок входной двери, он тяжело опустился в кресло, зарываясь пальцами в волосы. Ещё вчера он был уверен, что поступил правильно, а сейчас… он не знал, что с Тэхёном и в каком он состоянии. Ему было страшно. Слова Юнги набатом стучали в голове. Похоронить? Но как? Если все самые лучшие воспоминания, все самые важные моменты в жизни неизменно связаны с Тэхёном. Он всегда был рядом: в первой драке, когда заступился за него, а потом обрабатывал ссадину на скуле. Вытирал ему слёзы после первого проваленного зачёта, а потом сидел с ним ночами, помогая подготовиться к пересдаче. Да он даже переезд младшему практически сам устроил! А теперь… похоронить?       Он любил его, но… как брата? Как члена семьи, как лучшего друга, как просто близкого человека. Да, Тэхён, бесспорно, безумно красив, умён и обаятелен. Но не для него, не для Чонгука. Но тогда почему в груди так тяжело? Почему всё, что сейчас хочется, это наплевать на слова Юнги и сорваться к Киму? Обнять и понять, что с ним всё хорошо. Почему хочется всё объяснить? Убедить, что всё было не так, как он видел. Почему?

• ────── ✾ ────── •

      Зайдя в спальню, Юнги увидел Чимина, на груди которого сопел Тэхён, сжимая в кулаках чужую розовую толстовку.       — Поговорили? — старший кивнул. — Он в порядке? — снова кивок. — Помоги мне встать, надо прибраться здесь.       Высвободив парня из цепких рук Тэхёна, Юнги прижал его к себе, зарываясь носом в макушку и выдыхая, почувствовав маленькие ладошки на спине. Обычно он всегда знал, как решить ту или иную проблему, но сейчас… Чувства никогда не были ему подвластны, и он не пытался в них разобраться. За это у них отвечал Чимин. Юнги просто знал, что любит его и ни за что не отпустит от себя, потому что просто не сможет без него. И им обоим этого было достаточно.       Зайдя на кухню, он молча открыл окно и закурил, пуская струйку дыма вверх.       — Ты ударил его?       — Да.       Чимин не осуждал. Он вообще никогда не осуждал старшего. Ещё тогда, в школе, он принял решение всегда быть на его стороне, так и продолжалось до сих пор. Он просто знал, что Юнги прав, и все девять лет старший это доказывал раз за разом.       — Что он говорит?       — Этот идиот сказал ему, что у него есть девушка, — он покачал головой, — и знаешь, зачем?       — Зачем?       — Чтобы Тэхён похоронил свои чувства.       — Ох, — подойдя к парню, Чимин мягко прижался к его спине, — а ты сказал, чтобы он похоронил мысли о Тэ, потому что ты его больше к нему не подпустишь, да?       — Да, — Юнги не удивлялся. Они слишком давно были вместе и уже успели выучить друг друга. — Вот только меня кое-что напрягает, Чонгук был каким-то… странным, что ли…       — Всё очень просто, милый, — он оставил нежный поцелуй за ухом, — наш младшенький тоже в него влюблён, вот только сам ещё этого не понял.       — С чего ты взял?       — Я когда-нибудь ошибался, м?       — Нет, но... — Юнги задумался. — Я не хочу, чтобы Тэхёну было больно. Но я не смогу запереть его и отгородить от Чонгука.       — Мы оба не хотим, чтобы им было больно, а значит, нужно им помочь.       — Как? — откинув голову на родное плечо, он наконец-то смог расслабиться.       — Дать им время и не давать видеться. Тэхён и сам вряд ли захочет, а вот Чонгук может и пренебречь твоими словами.       — Хм, хочешь, чтобы Гук понял, что ему нужно?       — Именно. Иначе это всё не имеет смысла. Я уверен, что в ближайшее время, если не уже, он поймёт, что без Тэхёна ему не нравится, не хочется и не можется, а там уже дело за малым, — он улыбнулся, — пусть посидит без него и решит, в качестве кого он хочет его.       — Может, тогда стоит забрать Тэхёна к нам на время? Меня напрягает его состояние, а так мы оба дома целыми днями, хотя бы приглядеть сможем за ним.       — Да, отличная идея, — развернув Юнги, Чимин прижался к любимым губам в быстром поцелуе. — Нужно тогда прибраться и разбудить Тэ.       — Я приберусь, а ты иди к нему.

• ────── ✾ ────── •

      Спустя неделю они оба поняли, что что-то идёт не так. Чонгук пропал со всех радаров и даже не открывал дверь, а Тэхён… он взял отпуск на работе и потихоньку начал оживать, но всем было ясно — что-то сломалось. Он не улыбался, как раньше, не смешил всех вокруг и отказывался выходить на улицу. Они заказали ему новый телефон, но тот так и лежал в упаковке. Казалось, будто Ким специально отрезал себя от внешнего мира.       Чимин переживал. От младшего не было новостей, а по дому ходила тень Тэхёна. Он пытался с ним поговорить, но всё, что ему отвечали: «Я справляюсь, не переживай. От Чонгука слышно что-нибудь?» Ему было страшно. Страшно, что из-за одного поступка он потерял сразу двух близких людей.       Зайдя в спальню, Тэхён упал на кровать и зарылся в подушки, накрываясь одеялом. Слёз уже не было, да и плакать не хотелось. Хотелось выть раненым зверем, чтобы добили. Надоело находиться в прострации. Надоело засыпать и видеть любимую кроличью улыбку во сне. Хотелось вынуть мозг и избавиться от воспоминаний. Но он скучал. Безумно скучал по своему кролику.       В голове не укладывалось то, что Чонгук так и не приехал, так и не захотел поговорить с ним. Может, нужно было прийти самому? Но ведь Чон ушёл. Кинул в лицо слова про девушку и ушёл. Боже. Это было больно. Все в их компании прекрасно знали про ориентацию друг друга, и да, если они с Юнги и Чимином были стопроцентными геями, то Чонгук был би, но всегда предпочитал мужчин. Да, у него были интрижки, но чего-то серьёзного не было давно. Он постоянно говорил: «Я ещё не встретил своего человека. Хочу, чтобы было, как у хёнов».       И Тэхён ждал. Лелеял в груди надежду, что когда-нибудь Чонгук увидит в нём что-то большее, чем просто хёна. Но однажды ему надоело. Он решил поговорить с ним и пошёл к магазину, где тот работал, в надежде… да он сам не знает, на что он тогда надеялся. На разговор? Ему было плевать, что именно ответит Чонгук. Нужна была просто конкретика. Любит, не любит. Всё. Тэхён, как сейчас, помнит тот разговор.       Он стоял и смотрел на него, пока его щёки покрывались красными пятнами. Чонгук заметно нервничал. Ну да, не каждый день ему хён в любви признаётся. А Тэхён просто стоял и ждал, внутренне сгорая от нетерпения. Хотелось просто ответ. Правду. Не более.       — Хён, дело в том, что… — он замялся, опустил глаза вниз и принялся теребить край футболки, — ты мне очень нравишься, но…       — Гук-и, я не обижусь на тебя, что бы ты сейчас ни сказал. Просто скажи мне правду.       — Я не хочу сейчас отношений. Мне будет банально сложно совмещать их с работой и жизнью, понимаешь?       Ложь. Чонгук хотел отношений и ненавидел лгать Тэхёну, но что-то не давало сказать правду.       — Я тебя понял, не переживай, крольчонок.       В груди поселяется тяжесть. Неприятно, но терпимо. Он слишком долго хранил внутри эти чувства, чтобы вот так просто от них отказаться. Тэхён не будет настаивать, нет. Он отойдёт в сторону, в надежде, что Чонгук захочет попробовать с ним что-то большее, чем просто дружбу. Он даст своему крольчонку время.       Младший мог просто сказать, что не испытывает к нему никаких романтических чувств, но его слова до сих пор звучали в голове: «Я не хочу сейчас отношений». Ха! Ему соврали. Ему просто нагло соврали, а он поверил. Идиот.       Спустя пару дней после того разговора, Тэхён, как обычно, шёл на встречу с друзьями, тихонько подпевая любимой песне, что играла у него в наушниках, как вдруг впереди он заметил знакомую фигуру и ускорил шаг, намереваясь догнать младшего. М-да. Лучше бы он этого не делал, ведь стоило ему свернуть за угол, как перед его глазами предстала отвратительная картина: Чонгука к стене прижимала какая-то девушка, нагло вплетя свои наманикюренные пальцы в чужие волосы так, как мечтал сделать Тэхён.       Он замер. По телу растеклась жгучая ревность. Неприятно. Неприятно то, что ему не сказали прямо, а просто соврали. Они дружили столько лет и всё, чего он достоин, это лжи?       Сделав пару шагов назад и развернувшись, Тэхён помчался в сторону дома. Никаких друзей сегодня. С него хватит.       Он метался по кровати, пытаясь закопаться в подушки как можно глубже, чтобы не слышать своих мыслей. Уйти от них. Убежать. Он не хотел знать, что не нужен ему. Он хотел лишь обратно в родные руки. Забыться в них. Сбежать от собственной головы. Он устал думать. Хотелось тишины.       Тэхён не хотел искать причины. Не хотел оправдывать чужое поведение. Он бы понял, честно, если бы Чонгук сказал ему правду с самого начала, и, возможно, понял бы этот поцелуй, если бы не их последняя встреча. Нет. Он не хочет вспоминать. Хватит.       В дверях всё это время стоял Юнги, наблюдая за Тэхёном. Хотелось помочь, но он не знал, как. Что сделать? Как облегчить чужую боль? И, самое главное, как найти Чонгука? Ему совершенно не нравилось то, что младший пропал. Он никогда до этого не исчезал и всегда был на связи. Юнги несколько раз ездил к нему, но никто не открывал. Звонил, но спустя пару дней Чонгук просто выключил телефон.       — Милый, — тихий шёпот прозвучал за спиной, — иди к нему. Ему сейчас нужен не я и не Чонгук. Ты справишься.       Посмотрев на Чимина и кивнув чему-то своему в голове, он медленно вошёл в комнату. Взглянув на комок в кровати, Юнги мягко опустился на неё и прижал его к себе, покачивая из стороны в сторону, как ребёнка. Тёмная макушка упёрлась в его грудь, и неожиданно раздался всхлип, затем ещё один и ещё. Тэхёна застрясло в его руках, и, вжавшись всем собой в старшего, он задушенно рыдал, понемногу отпуская всё то, что скопилось в нём.       С хёном было нестрашно. На хёна можно было положиться и опереться, когда плохо. С ним было спокойно, и его эмоции, сдерживаемые последние дни, вырвались наружу, почувствовав его рядом. Он ревел, пачкая чужую футболку соплями, и вжимался, чтобы не опустили. Не оставили. Не бросили.       Убедившись, что Тэхён в надёжных руках, Чимин тихо вышел за дверь и буквально выбежал в коридор, на ходу отправляя старшему смс: «Я к Чонгуку, скоро вернусь». Да, не было никакой гарантии, что младший откроет ему, но не быть ему Пак Чимином, если эта кроличья задница не находится сейчас у себя в квартире и не заливает в три горла. О, он слишком давно и хорошо его знал. Поэтому, сев в машину и выехав с парковки, Чимин очень сильно надеялся, что сможет вставить ему мозги на место.       Добравшись до нужного дома, он поднялся на лифте на нужный этаж и, стоя перед дверью, прислушался. Да, Чонгук явно был дома и слушал сопливые песенки. Господи. Покачав головой, Чимин нажал на звонок.       — Чон Чонгук, я слышу твоё дыхание за дверью, и если ты сейчас же её не откроешь, то я вызову спасателей, которые её вышибут. Ты меня знаешь, я не шучу.       — Хён, я не в настроении для…       — А ну цыц, — оттолкнув младшего, он протиснулся в квартиру, тут же морщась от запаха. — Здесь что-то сдохло, что ли? Какого хрена так воняет, — открыв окно, Чимин скептически оглядел комнату. — Ты решил схорониться под мусором или бутылки сдаёшь?       Чонгук был чистюлей, педантом, если можно так выразиться, поэтому то, что сейчас видел Чимин, не укладывалось в голове. Диван был буквально завален вещами и пледами. Пустые бутылки были везде: на столе, под ним, около дивана, просто валялись на полу и стояли у стены. Зайдя на кухню, он обомлел: столько грязной посуды он не видел со времён их студенческих пьянок. М-да. Кого-то надо спасать, и чем быстрее, тем лучше.       — Гук-а, расскажи хёну, что творится в твоей головушке, м? — подойдя ближе к младшему, Чимин взял его за руку и усадил на диван.       — Да всё нормально, я просто…       — Тц, не смей мне врать. Я же вижу, что с нашим кроличком что-то не так.       Чонгук вздрогнул. Повернулся к нему и, внимательно посмотрев в глаза, резко уронил голову на пышные бёдра.       — Я облажался, хён.       Именно так. Чонгук совершенно не понимал, какого чёрта он натворил, и, сколько ни пытался — не смог себя оправдать. Да, в первый раз, когда Тэхён признался ему в чувствах, он испугался и поэтому соврал, но потом… потом он поступил, как моральный урод.       Тэхён позвонил ему спустя пару дней, после того как неожиданно отказался приходить на их встречу, сказав, что чем-то отравился. Чонгук тогда ему не поверил, но сколько бы он ни спрашивал — старший твердил одно и то же: «Не переживай, я выпил таблетки, скоро всё пройдёт. Увидимся в следующий раз, Чонгук».       Чонгук. Не кроличек, не крольчонок и даже не Гук-и. Чонгук. Боже, ещё тогда нужно было понять, что что-то здесь не так. Но он был слишком занят своими переживаниями, чтобы думать о чужих.       Приехав в квартиру к Тэхёну, он никак не ожидал, что буквально через десять минут выбежит оттуда, хлопнув дверью.       — Хён, у тебя голос странный был по телефону, что-то случилось?       — Я хотел поговорить с тобой… — Ким словно не дышал, был натянут как струна и не поднимал взгляд на него. — В тот день, когда я сказал, что у меня болит живот, я…       — Я так и знал, что ты соврал тогда, хён! — Чонгук всплеснул руками. — Что случилось в тот день?       — Это ты мне соврал, — стоило ему посмотреть в чужие глаза, как те тут же расширились в недоумении. Тэхён никогда так на него не смотрел. — Ты сказал мне, что не хочешь отношений, но я видел тебя с той девушкой, когда шёл к Чимину с Юнги!       — С какой девушкой?       — С которой ты самозабвенно целовался и даже не слышал, как я подошёл, — он сжал руки в кулаки. — Зачем ты мне соврал? Неужели это именно то, что я заслужил? Почему ты не мог сказать мне правду?       — Чтобы разбить тебе сердце? — Чонгук усмехнулся. — Я не хотел портить нашу дружбу, хён.       — Кто она?       Никто. Она никто. Просто коллега, которая бегает за ним около года, не слыша отказа. И именно в тот день она решила перейти от слов к действиям, буквально выловив его на улице и поцеловав. Он её оттолкнул, но, видимо, этого Тэхён уже не видел.       — Чонсин. Моя девушка.       Он видел, как старший мгновенно поменялся в лице. Зачем он опять врёт? Почему не может сказать правду?       — И знаешь, лучше будет, если мы на какое-то время прекратим общаться. А то, боюсь, она будет недовольна.       Ему впервые захотелось ударить самого себя, когда он увидел, каким взглядом на него посмотрел Тэхён.       — Убирайся отсюда, Чонгук.       И он ушёл. Молча. Просто взял и ушёл, оставив близкого человека одного.       — Я так сильно облажался, — Чонгук накрыл лицо руками, пытаясь спрятаться в них.       — Знаю. Я здесь, чтобы тебе помочь, — запустив пальцы в явно не мытые несколько дней волосы, Чимин аккуратно почёсывал голову. — Что у тебя в мыслях?       — Когда Юнги-хён пришёл ко мне, он словно запустил какой-то механизм, и всё, что я делаю после этого — думаю о Тэхёне. О его глазах, руках, губах и… знаешь, я раньше никогда не задумывался, но ты замечал, какой он тёплый?       — Эм, Гук-и, Тэ человек, логично, что он тёплый.       — Нет, ты не понял, — он на секунду задумался. — У него будто это тепло изнутри идёт. Из сердца. Его когда обнимаешь, так хорошо становится, словно все проблемы исчезают.       — Ох…       — Я ведь всегда считал его просто хёном. Да, любимым, но хёном. Но после того разговора мне стало так больно, словно в груди что-то сдавило и не хотело отпускать. Я сделал ему очень больно, Чимин-хён.       — И ты решил залить всё это дело алкоголем, верно?       — Хуёвая идея, я знаю, но… — Чонгук вздохнул. — Я не мог иначе. Я хотел прийти к нему, но что бы я сказал?       — Хоть что-нибудь, Гук-и. Он ведь убивается по тебе, — да, Чимин нещадно сдал Тэхёна, но этот цирк пора было прекращать.       — Расскажи мне, пожалуйста.       — А что мне рассказывать? Сейчас он у нас дома, рыдает на руках у Юнги, — он пожал плечами. — Ходит как тень в последнее время.       — Почему Юнги-хён тогда такой взбешённый был? — в голове не укладывалось: его хён рыдает из-за него. Это он довёл. Он виноват.       Виноват в том, что Тэхён в таком состоянии. Виноват в том, что соврал. Виноват в том, что сделал больно. И только ему известно, насколько сильно он хотел бы вернуться назад, в тот день, и закрыть себе самому рот. Прижать старшего к себе и всё объяснить.       За эту неделю он понял одно — страх. Вот что двигало им тогда. Он все эти дни слонялся по квартире, заливая в себя алкоголь и пытаясь забыться. Забыть тёплые руки. Забыть любимые глаза и бархатный голос. Забыть, каково находиться в объятиях этого мужчины.       Оказывается, Чонгук так долго сам от себя скрывал эти чувства, что когда они вырвались наружу, то словно поглотили его, без шанса на выживание. Он всегда любил его. Всегда. Но лишь сейчас понял, что это за любовь. Понял, когда потерял.       Он не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём, что не Тэхён. Лицо старшего постоянно было перед глазами, в голове звучал его голос, а в один из вечеров, когда он пил вторую бутылку виски, Чонгук впервые в жизни словил галлюцинацию. Тэхён тогда стоял перед ним и ласково улыбался, пока младший, ползая на коленях, умолял простить его.       Как теперь всё исправлять? И вообще, возможно ли это? Сможет ли Тэхён его простить? Эти вопросы выедали ему мозг. Хотелось закрыться и исчезнуть, лишь бы не было так плохо. Плохо от собственной глупости.       — А ну прекрати, — Чимин мягко стукнул его ладошкой по лбу. — Я прекрасно знаю, о чём ты думаешь. Да, ты виноват, но самобичеванием ты ситуации не поможешь. А по поводу Юнги, — он вздохнул, — мы нашли Тэхёна на полу в разгромленной комнате. Он взбесился и поехал к тебе.       — Пусти меня к нему, — Чонгук попытался встать, но маленькие цепкие ладошки пригвоздили его обратно.       — Пущу, но только после того, как ответишь на один мой вопрос.       — На какой?       — Кто Тэхён для тебя? — Чимин смотрел в тёмные глаза, пытаясь найти в них ответ.       — Тэхён… он… — прикрыв глаза, Чонгук погрузился в себя. — Я не знаю, хён. Он что-то огромное и очень дорогое, понимаешь? Я не могу назвать его чем-то конкретным. Он мой хён, мой близкий человек, но куда больше, чем друг.       — Давай так: приводи себя и свою квартиру в порядок, а я поговорю с Юнги, хорошо?       — Думаешь, он меня пустит?       — Юнги тебя любит, ребёнок, и не будет против, если ты придёшь с чёткими намерениями, — он улыбнулся. — Но для начала я с ним поговорю. Ты уверен, что готов увидеться с Тэ и что это не сделает никому из вас хуже?       — Я уверен лишь в том, что сойду с ума, если не увижу его и не прикоснусь к нему.       — Пообещай мне, что перестанешь пить, хорошо? — увидев кивок, Чимин встал и направился в коридор. — Включи телефон, я тебе позвоню.       Проводив Чимина, Чонгук всеми силами пытался прийти в себя. Хватит убегать. Нужно поговорить с Тэхёном и всё решить. Он и так испортил всё, что только можно и если отступит сейчас, то неизвестно, сможет ли старший его простить.       Уже дома, лёжа в постели, Чимин котом ластился к любимому, пытаясь придумать, как начать разговор. Он не знал, как Юнги отреагирует. Тот всегда сильно оберегал Тэхёна, но и Чонгука он любил не меньше…       — Милый…       — М?       — Я ведь к Гук-у ездил сегодня.       — Не тяни кота за яйца, маленький, — Юнги вздохнул, — как он?       — Пьёт, выглядит как бомж и квартиру засрал.       — Ты вправил ему мозги?       — Конечно, — Чимин улыбнулся и притулился ещё ближе, практически залезая на него. — Позволишь им увидеться, м?       — Так вот чего ты по мне елозишь полвечера, — он рассмеялся, целуя вмиг надувшиеся губы. — Мин-и, ну я же не дракон, который запер принца в башне. Спроси у Тэхёна, и если он захочет, то пусть мелкий приходит. Хоть посмотрю на него.       — А может, я не только из-за этого елозил, — пухлые губы выцеловывали бледную шею, — я соскучился по своему дракону.       Усмехнувшись, Юнги перевернулся и накрыл любимое тело собой, надеясь, что шумоизоляция сработает и Тэхён их не услышит.

• ────── ✾ ────── •

      Открыв заспанные опухшие глаза, первое, что он почувствовал — это тепло и тяжесть. Рядом с ним на кровати кто-то лежал, прижимаясь грудью к его спине. Странно. Чимин с Юнги никогда не спали с ним. Опустив глаза, Тэхён вздрогнул — его обнимала рука Чонгука. Эти татуировки он узнает где угодно.       Аккуратно развернувшись, он нос к носу сталкивается с младшим.       — Гук? — всеми силами старается сохранить нейтральное выражение на лице, ведь желание прижаться ближе растёт с каждой секундой. — Ты что здесь делаешь?       — Хён, я накосячил и очень виноват, но, пожалуйста, выслушай меня, а потом делай, что хочешь, хорошо?       — Л-ладно, — голос дрогнул, стоило заглянуть в тёмные глаза, — говори.       — Я идиот. В тот день, когда ты признался мне, я действительно соврал, но не потому, что хотел тебя обидеть, — Чонгук вздохнул, — я испугался. Испугался своих чувств, испугался, что мы испортим дружбу и что я потеряю тебя. Понимаешь? — Тэхён кивнул. — А потом эта Чонсин… боже… она моя коллега, — он невесело усмехнулся, — бегает за мной уже год и именно в тот день решилась действовать. Это она меня поцеловала, а я замер, как олень в свете фар. Я потом её оттолкнул, честно, хён, веришь? Я понимаю, что это звучит как сюжет херовой дорамы, но это правда. Я не вру тебе.       — Допустим. Но зачем ты солгал мне тогда, в моей квартире?       — Ты так наехал, что я застопорился. Я просто не понимал, что мне говорить, а потом увидел, что делаю тебе больно, — Чонгук словно сжался на кровати, неосознанно притягивая старшего ближе к себе. — Поэтому решил обрубить всё, не хотел видеть тебя таким.       — В таком случае, зачем ты сейчас здесь?       — Потому что я идиот, который сделал тебе больно, сделав этим самым больно себе, — заметив непонимание в карих глазах, он поспешил объяснить: — Я не могу без тебя, хён. Я всё это время сходил с ума, заливая в себя любой алкоголь, лишь бы не думать о тебе. Ты в моей голове двадцать четыре на семь, и лишь пару дней назад я понял, что всё это время любил тебя, не признаваясь в этом даже самому себе.       — Ты прикалываешься надо мной? — Тэхён ощетинился. — Чонгук, это всё максимально странно звучит. Сначала любил, потом не любил, затем опять полюбил. Прости, но…       — Хён! — он не дал ему отодвинуться. — Я не вру. Я не прикалываюсь и не шучу. Я люблю тебя. Ты единственный человек, без которого мне дышать тяжело, понимаешь? Просто я придурок, который понял это только сейчас, когда чуть не потерял тебя, — младший чуть приподнялся, заглядывая в тёплые глаза. — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Я на всё готов.       — Дай мне время, ладно? — Тэхён вздохнул. Поверить хотелось, но было страшно. — Просто немного времени.       — Хорошо, но… — Чон замялся, а щёки покрылись красными пятнами, — можно мне быть рядом? Мне физически плохо без тебя, хён.       — Можно.       Его тут же сгребли в объятия и буквально вдавили в сильное тело. Для приличия Ким, конечно, чуть-чуть побрыкался, но спустя пару секунд сам прижался к широкой груди, наслаждаясь нежными прикосновениями. В голове была приятная пустота, будто Чонгук пришёл и забрал все мысли, позволяя ему наконец отдохнуть. Было хорошо и спокойно, именно так, как всегда и чувствовал себя Тэхён в этих руках.

• ────── ✾ ────── •

      Где-то глубоко внутри он думал, что это всё дебильная шутка, способ помириться или что-то ещё, но Чонгук, похоже, не врал тогда. Он был рядом каждый день, иногда даже не уходя домой. Прикосновения стали чем-то обыденным. Младший постоянно обнимал его, прижимал к себе, брал за руку, устраивался головой на его бёдрах или просто укладывал Тэхёна на себя. Чонгук будто не мог без него. Звонки, сообщения и встречи каждый день. Да, кому-то это могло надоесть, но Ким расцветал.       Первое время мысли сжирали его. Он везде искал подвох. В каждом действии или слове Чонгука пытался найти насмешку, ложь, но младший замечал и раз за разом развеивал сомнения. А иногда казалось, будто он вот-вот проснётся, и всё закончится. Чонгук снова будет далеко. Где-то там, в новых отношениях и без него. Однажды Тэхён даже позвонил ему среди ночи, потому что не мог уснуть из-за мыслей, и, как всегда, тихий нежный голос развеял все сомнения, оставляя после себя спокойствие и умиротворение.       С каждым днём они становились ближе. Казалось бы, спустя столько лет дружбы нет того, чего бы они не знали друг о друге, но оказалось — было. Они открывали свои тайны, придумывали новые локальные шутки и просто были рядом. Наслаждались компанией и как будто пытались учиться жить вместе, не в статусе друзей.       Поначалу было сложно перейти от отношений хён-тонсен к влюблённым, но у них получалось. Чонгук, узнав, что Тэхён, оказывается, в восторге от лилий, теперь дарил их ему каждую неделю, любуясь чужим румянцем, а старший начал больше готовить, выучив рецепты чужих любимых блюд, ведь что-что, а поесть Чон любил всегда, а его еду особенно.       Чонгук уже спустя пару недель предложил встречаться, но Тэхён отказал. Да, ему безумно нравилось проводить время вместе, но всё ещё было страшно. Он не ждал обмана, нет. Но боялся, что младший поймёт, что эти отношения не для него, и уйдёт, оставив его с разбитым сердцем. Глупо. Да. Ведь рано или поздно всё равно придётся как-то обозначить то, что между ними происходит. Юнги с Чимином тактично прикидывались великими слепыми и не отсвечивали лишний раз, дав им возможность разобраться во всём самим, ведь всё, что требовалось от них, они уже сделали — помогли двум дуракам понять друг друга и себя в первую очередь.       Поэтому они до сих пор не встречались, и, смотря на Чонгука, Тэхён понимал — он бесится. О, младший всегда был ревнивцем, ненавидел, когда трогают то, что принадлежит ему. А Ким принадлежал и сам это прекрасно осознавал, но окружающие его люди не особо проникались этим, испытывая нервы Чонгука на прочность. Иногда ему казалось, что младший был готов волком рычать на всех, кто приближается к его прелести, ну, или повесить ему на шею табличку «Собственность Чон Чонгука».       И вот, спустя три месяца этих «недоотношений», Тэхён решил порадовать своего кроличка и согласиться на отношения, а в честь этого приготовил не только себя, но и два красивых колечка, чтобы Чон мог пафосно тыкать в него и говорить: «Я замужем». Возможно, ему совсем немного нравилась эта зацикленность Чонгука на нём. Возможно, без возможно.       Сначала Ким думал о том, чтобы приготовить небольшой праздничный ужин, но… какой в этом смысл? Он лучше потом пожарит любимое мясо младшего, после того как тот пожарит его. Ну, а куда без каламбуров в этом мире? Просто Тэхён прекрасно понимал, что если выйдет к Чонгуку в том, в чём он находится сейчас, рассматривая себя в зеркало, то его кроличек не то, что на еду — он вообще ни на что больше смотреть не сможет.       Долгожданный звук открывающейся двери заставил поёжиться в предвкушении. Тэхён уже сам с ума сходил от желания, но держал оборону, не подпуская Чонгука слишком близко. Он позволял лишь невинные поцелуи, хотя иногда так хотелось прикусить чужой язык и почувствовать его своим. Вот сейчас-то он и отыграется.       — Прелесть, ты дома?       — Кроличек, я так соскучился.       О да, это точно стоило того. Как только Чонгук посмотрел на него, то сразу замер. Казалось, он даже дышать перестал. Чёрная шёлковая рубашка, принадлежащая младшему, контрастировала с карамельной кожей и чуть прикрывала обнажённые бёдра. Уперевшись плечом о стену, Тэхён стоял, скрестив ноги, явно наслаждаясь чужой реакцией. Он знал, что хорошо выглядит, и тёмный взгляд, в котором плескалось возбуждение, лишь подтверждал это.       — Хён, я… чёрт… — Чон тяжело дышал, будто пытался справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Не стой столбом, Гук-и, — Тэхён ухмыльнулся, — иди ко мне.       Чонгук тут же сорвался с места, подхватив старшего на руки, занёс его в спальню, опуская любимое тело на кровать и нависая сверху. Его рука замерла, он не знал, может ли прикасаться к своему личному божеству.       — Хён…       — Что такое?       — Могу я…?       Казалось, Чон сам не знал, что хочет сделать в первую очередь. Хотелось сжимать, гладить, кусать, целовать и просто трогать. Везде, всюду. Прикоснуться к каждому сантиметру этого прекрасного тела.       — Я твой, крольчонок, — Тэхён облизнул губы, — ты можешь делать со мной всё, что захочешь.       — Мой? — он нахмурился. — Ты согласен стать моим парнем?       — Да, я согл…       Он даже пискнуть не успел, когда Чонгук, что-то прорычав, резко дёрнул полы рубашки в стороны, отрывая пуговицы и открывая для себя вид на желанное тело, сразу же прижимаясь губами к острым ключицам.       Зарывшись пальцами в густые тёмные волосы, Тэхён мог лишь стонать, наслаждаясь горячими губами, что буквально чертили неизвестные узоры по его груди. Чонгук игрался с сосками, чуть прикусывая их и тут же зализывая, оставлял следы на рёбрах, всасывая карамельную кожу, и сжимал всё, до чего мог дотянуться.       Потянув за волосы, старший впился в опухшие губы, выпуская в открытый рот стон. Боже, как он хотел почувствовать этот язык, что оглаживал его собственный, сплетаясь с ним в диком танце. По его щеке стекала их общая слюна, но было слишком хорошо, чтобы это исправлять. Плевать. Он сгорал в этих руках, влюбляясь в каждое прикосновение, в каждый тихий рык, смешанный со стоном.       Оторвавшись от губ, Тэхён буквально ощутил на себе прожигающий взгляд. О да, он подготовился. Чонгук чуть ли не слюной истекал, когда заметил чёрное кружево, обрамляющее средних размеров член. Побеждённо простонав, он опустился ниже, покрывая поцелуями всю длину сквозь тонкую ткань, и буквально словил выгнувшееся тело в свои руки, стоило ему провести языком по бордовой головке.       Стянув кружево по гладким ногам, Чонгук устроился между ними и, приподняв упругую задницу повыше, впился поцелуем в пульсирующее колечко мышц, сразу проталкивая язык. Тэхён, откинув голову, громко простонал, руками цепляясь за простынь. Было слишком хорошо. Гибкая мыщца мягко проникала в него, даря наслаждение, пока крупные ладони сминали ягодицы, лаская шовчик между ними.       Понимая, что долго он не продержится, Тэхён потянул младшего на себя, впиваясь в опухшие губы и чувствуя вкус смазки, которой растягивал себя ранее. Стянув надоевшую футболку, он припал губами к торчащей бусине соска, вбирая в рот штангу и играя с ней. Тэхён знал, что у Чонгука проколота грудь, и даже видел пару раз, но никогда не прикасался, давя в себе желание вобрать горошину в рот и нежно потянуть за украшение. Но сейчас... Ох, он не отпустит его, пока не наиграется, ведь эти соски всегда были слишком чувствительны, о чём Тэхён, конечно же, прекрасно знал и нагло этим пользовался.       Прижимая чужую голову к груди, Чонгук низко стонал, пытаясь параллельно снять с себя джинсы. Ткань неприятно давила на член, но старший совершенно не помогал. Он тянул пирсинг из стороны в сторону, царапая рельефный торс и что-то урча ему в покрытую мурашками грудь. Наконец, справившись, младший поперхнулся воздухом, когда почувствовал цепкие тонкие пальцы на своих ягодицах и как один из этих пальцев аккуратно начал тереть сухое колечко мышц, на что его член заинтересованно дёрнулся.       — Хён, — оторвав чужую голову от себя, он мягко рассмеялся, услышав недовольный стон, — мы не обсуждали позиции.       — Зачем устанавливать позиции, кроличек? — Тэхён пошло ухмыльнулся. — Я бы с удовольствием взял твою задницу. Ох, как представлю твою выгибающуюся спину, эти перекаты мышц, пока буду вбиваться в тебя… стой. Ты против?       — Нет, я с удовольствием впущу в свою задницу твой милый член, но, — Чон замялся, — тогда мне нужно в душ. Я не готовился и…       — Эй-эй, остановись. Сегодня готовился я. Слишком уж сильно мне хочется почувствовать тебя, Гук-и.       И вновь рык, с которым его перевернули на кровати, вздёрнув попку вверх и оставив на ней пару шлепков, что тут же были зализаны языком.       — Как же долго я мечтал об этом.       Чонгук бормотал в покрасневшую кожу, не переставая облизывать её, параллельно наминая упругие половинки. Ему слишком много хотелось сделать с этой задницей. Хотелось посадить старшего себе на лицо, чтобы он полностью его объездил, доведя себя до оргазма чужим языком. Хотелось отшлёпать до багровых следов от ладоней. Хотелось трахнуть эти мягкие бёдра и, конечно же, хотелось войти в розовую дырочку и заполнить её своей спермой.       Приставив ко входу два пальца, Чонгук одним слитным движением ввёл их внутрь, проверяя растяжку, пока Тэхён громко стонал и пытался подмахивать бёдрами. Оставив ещё парочку шлепков, он вытащил пальцы и, придерживая свой член у основания, вошёл одним толчком, сразу заполняя старшего полностью.       Тэхёна выгнуло на кровати, ведь Чонгук не останавливался. Сразу взял бешеный темп, входя в него с огромной скоростью. Сильные ладони впивались в мягкие бёдра, оставляя на них шлепки, пока толстый член проезжался по простате, посылая импульсы удовольствия по всему телу. Он кричал. Рвал горло, потому что было слишком хорошо. Всё, что Тэхён слышал, это хриплые стоны младшего и звук шлепков. Кожа на ягодицах горела, а нежные стенки пульсировали, принимая в себя чужое возбуждение.       Хотелось сильнее. Хотелось больше. Хотелось ближе чувствовать любимое тело. Поэтому, положив ладонь на тонкую шею, Чонгук потянул Тэхёна на себя, ставя на колени и прижимая к потной груди спиной. Переместив руку на соски и сжимая их поочерёдно, второй он вжал старшего в себя, переходя на короткие быстрые толчки.       Из головки члена сочилась смазка, а голова откинулась на широкое плечо. Тэхёну было слишком хорошо. Перед глазами всё плыло, и, кажется, изо рта стекала ниточка слюны ему на грудь. Боже. У него так давно не было хорошего, качественного секса, что казалось — он сейчас просто отключится от удовольствия.       Крупный член растягивал идеально, каждый раз задевая бархатной головкой опухший комочек нервов. Кожа на заднице горела от постоянных шлепков, а опухшие соски покраснели в чужих пальцах. Тэхён плавился, полностью подчиняясь этим рукам, пока внизу живота возбуждение выжигало в нём остатки разума.       Чонгук ускорился, выбивая из старшего громкие, протяжные стоны. Тело в его руках вздрагивало на каждый толчок. Чуть повернув голову, он впился в искусанные губы, слизывая с них чужую слюну. Ему не хотелось останавливаться, но ребристые стенки сжимались сильнее, а собственное возбуждение подталкивало к краю, заставляя его член дёргаться внутри влажной дырочки. Сделав ещё несколько глубоких, сильных толчков, он кончил, заполняя Тэхёна горячей спермой.       Глаза закатились, а изо рта вырвался протяжный стон. Чонгук двигался в нём, продлевая свой оргазм, и стоило ему дотронуться до болезненно возбуждённого члена, как он затрясся и кончил, прижимаясь к сильному телу ближе.       Оставив поцелуй на влажной шее, Чонгук аккуратно опускает старшего на кровать. Из опухшей дырочки виднеются белёсые капли спермы, и, не выдержав, он припадает губами, слыша сверху громкий визг.       — Гук-а, я не выдержу… ещё… а-ах!       Тэхён падает на подушки, зарываясь в них лицом. Он чувствует, как Чонгук медленно проталкивает язык внутрь. Неожиданная догадка озаряет его, и он напрягает мышцы, выпуская больше жидкости в чужой рот, и улыбается, когда младший, что-то довольно проурчав, нежно сжимает его ягодицы, принимаясь усердно вылизывать. Горячий язык входит быстро, но осторожно, боясь причинить боль от чрезмерной стимуляции. Это доставляет какое-то странное удовольствие. На возбуждение у него нет сил, Чонгук выжал из него все соки, но то, что он делает сейчас, воспринимается как… забота. Что-то очень интимное и личное. Ему нравится.       Закончив, Чон отрывается от блестящей дырочки и, оставив поцелуи на упругих половинках, опускается рядом с ним на постель, притягивая расслабленное тело к себе и целуя покрасневшие губы.       — Как ты?       — Великолепно, — Тэхён нежно трётся кончиком носа о чужой, — ты был очень хорош.       — То же самое могу сказать о тебе, — он улыбается. — Спасибо, что согласился стать моим и смог меня простить, хён.       — Кстати, — глаза загораются в предвкушении, — надеюсь, что у тебя ещё остались силы, потому что тебе нужно встать и подать мне с комода вон ту чёрную коробочку.       — Ты меня пугаешь, — поднявшись, Чонгук быстро берёт нужную вещь и возвращается к старшему. — Что там?       Хитро улыбнувшись, Тэхён медленно открывает её и поворачивает к младшему, наблюдая быструю смену эмоций на любимом лице.       — Я решил, что так будет проще показать всем, что мы оба заняты, поэтому… — ладно, он немного нервничает. Чонгук ведь не откажется, да?       — Хён! — ярко улыбнувшись, он тут же надевает себе на палец кольцо и, достав второе, надевает его на Тэхёна, после поцеловав тонкие пальцы. — Они очень красивые, — но, переведя взгляд на старшего, осекается. — Ты чего?       — Всё в порядке, — закинув голову наверх, Тэхён пытается проморгаться. — Я…       — Прелесть, ну ты чего, — прижав его к себе, Чонгук нежно целует поджавшиеся губы. — Я люблю тебя, и эти кольца прекрасны, слышишь?       — Л-любишь?       — Больше жизни, хён.       — Кроличек, — в считанные секунды Ким залезает на младшего, принимаясь покрывать его лицо мелкими поцелуями, — я тоже тебя люблю.       Обвив талию двумя руками, Чонгук тихо смеётся, такой Тэхён ему нравится намного больше, чем тот, которого он оставил тогда в квартире. Тогда Чон пообещал сам себе, что больше никогда не сделает больно своему любимому хёну, и планирует это обещание сдержать.