Квартира

Приглушенные чужой рукой крики девушки быстро терялись в четырех стенах облупленной квартиры где молодежь уходила от реальности а иногда и подыхала. Крики постепенно замолкали, глаза тухли а ритм только ускорялся. Последнего чего хотела девушка сейчас это жить. Дедовская финка в бледных руках с почерневшими от постоянных инъекций венами очень усердно пробивала, резала и кромсала чужой живот покрытый синяками и гематомами которые очень быстро проявлялись на тонкой коже наркоманки. Порез за порезом, острый нож который дедушка так усердно точил для внучка тогда когда он был нормальным сейчас отблескивал в свете мигающей лампы а кровь капающая с него оставляла черные пятна на спортивках наркомана когда. Синий рукав олимпийки окрасился багровым когда Виван уже на автомате вытер его об рукав, запаромаченный наркотиками ум не осознавал что сейчас он ебет не больше чем мертвое мясо которое уже не царапает его лицо и не извивается под ним в попытках выбраться из него. Худые руки оказались на шее уже мертвой девушки будто это убьет ее еще раз когда движения стали уже не ритмом а просто долбежкой лишь бы добиться желаемого, просто спустить пар в чужое тело которое так скоро будет как лед и гнить где-то за гаражами. Руки с шеи спустились к животу просовывая пальцы в порезы и колотые раны которые практически полностью пробили живот не пробив лишь часть тонкого слоя мышц живота. Никто не обращал внимание на них, на него. Всем было похуй что тут происходит. Крики Парти еще тогда не вызывали никаких эмоций у других, они выше этого, жизнь одной наркоманки ничего не стоит. Искать ее вряд-ли кто-то будет если у нее конечно кто-то был. Пальцы без всякого отвращения залазили в раны пока до него дошло. Раз она больше не подарит ему тепло, значит она прячет его внутри. Мозги которые превратились уже в кашу даже не пытались думать пока мышцы рук напрягались что бы достать из кармана олимпийки финку. Один удар не очень сильный, этого было достаточно что бы задеть все еще теплые органы а в дальнейшем и сделать одну длинную рану, ровную и аккуратную не смотря на дрожащие руки. Поговорка глаза бояться а руки делают тут не подходила. Глаза наслаждались а руки грелись. Ему было тепло как и внутри так и внешне. Без всякого стыда руки перебирали органы вставляя их обратно в живот. Всадив как можно сильнее он был доволен. В вскрытом брюхе после некоторых махинаций с телом он мог видеть как он двигается внутри нее. Он уже давно кончил, по идеи стояк должен был пропасть но действие самовареной хуйни помогало ему не падать духом. Только тогда закидывая очередную таблетку в рот Блюдуд решил осмотреться, вышло у него это...не очень успешно, мир плыл а розоволосая фигура была размытой. Зрение сфокусировалось именно на диване. Где уже над мертвым вспоротым телом нависал Виван который казался безумнее чем всегда. Тогда мальца и осенило что ему тут не место. Он не хотел чьей либо смерти ни тут ни где либо. Не трезвый ум все равно понял что надо валить. Если всем похуй на то что происходит на диване то им и будет похуй на блюда. С этими мыслями ни с кем не прощаясь он вылетел из квартиры почувствовав на себе взгляд пожелтевших безумных глаз. Он оставил все это в той квартире, если что его там не было, он не знает кто это такие и почему там его следы тоже не знает. Быстро спускаясь по обшарпанной лестнице разглядывая узоры на стенах подъезда он думал лишь о том как скрыться отсюда и больше не появляться там. Все таки он все еще человек в конце концов, так что перед Мираж после смерти Вивана он решил умолчать о том что тот сделал в той злополучной квартире на обоссаном диване с девчушкой с разноцветными волосами и грязной юбкой.