Терпение

Возможно, Нилу и вправду не стоило так играться с выдержкой Миньярдов, особенно перед поездкой в «Райские сумерки». Весь день он ходил и всячески изводил их обоих. То подойдёт к Аарону слишком близко, легко коснётся его талии так, как тому нравилось, и шепнет что-то на ухо. То подкрадется сзади к Эндрю, проведя губами по его шее, и исчезнет, едва успеет тот обернуться. И так он дразнил их на протяжении всего дня, каждый раз ловко ускользая из виду и не давая себя поймать. К концу дня оба брата выглядели заметно нервно и то и дело обменивались взглядами, ясно понимая, что под раздачу попали сразу двое. Нил же, напротив, ходил с видом победителя, явно не подозревая, что братья успели втайне от него договориться. Вечером, как это обычно бывает в пятницу, пятеро парней вышли из общежития и направились к машине Эндрю. Разместившись в привычном порядке — Нил спереди, Никки и Кевин позади у окон, Аарон в центре — они выехали с парковки прямо в «Райские сумерки». Нил почти сразу почувствовал, что что‑то не так. Эндрю, который обычно включал радио чересчур громко, сегодня к нему даже не притронулся, а Аарон, любящий донимать то Кевина, то самого Нила, молчал. Атмосфера была слишком неестественной, и Джостену стало не по себе. Он бросил на Эндрю странный взгляд; тот, похоже, заметил, но предпочёл игнорировать. Затем Нил посмотрел на Аарона, но тот так же не ответил, не отрывая взгляда от дороги. Нил нахмурился, но спрашивать ничего не стал. Не здесь. Вскоре впереди показались огни клуба, и Нил почувствовал легкое облегчение; громкая музыка всё-таки отвлекала от навязчивых мыслей, которые разыгрались слишком сильно. Однако, когда они подъехали ко входу за пропуском, Эндрю вдруг произнес: – Аарон и Нил остаетесь. Нил удивился и бросил взгляд на Аарона, но тот даже бровью не повел, оставаясь на своем месте, пока Кевин, закатывая глаза, и вдруг повеселевший Никки выходили из машины. – Что с вами сегодня? – буркнул Нил, откидываясь на спинку сиденья. Братья не ответили. Через пару минут вернулся Никки с пропуском на вип-парковку и, передав его Эндрю, поспешно ушел. – Поменяйся с Аароном местами. – Что? Эндрю, нам доехать… – попытался Нил, но, встретив неожиданно предупреждающий взгляд Эндрю, вскинул руки в знак капитуляции и всё же пересел. Только после этого они поехали на парковку. Машин здесь было куда меньше, чем на обычной. Кроме только что подъехавшей «Мазерати» стояло всего три машины. Как только машина была припаркована, Эндрю заглушил двигатель и кивнул Аарону. Тот, будто понял неозвученный намек, тут же вышел из машины. Нил тоже хотел выйти, но как только его пальцы коснулись ручки, дверь открылась сама по себе, и за ней показался Аарон. Нил едва успел закатить глаза, когда Аарон неожиданно залез в машину, садясь слишком близко. Понемногу до Нила доходила причина такого странного поведения близнецов. И вместе с пониманием на его лице расцвела хитрая, почти самодовольная улыбка. Он наклонил голову набок, не сводя с Аарона взгляда. Его рука плавно поднялась, коснулась сначала подбородка, а затем медленно скользнула к щеке Аарона, проводя большим пальцем по нежной коже. – Неужели у вас настолько мало терпения? – промурлыкал Нил, и его голос был полон предвкушения. Аарон резко перехватил его запястье, отводя руку от своей щеки, и тут же переплел их пальцы, сжимая в своей ладони. – Лучше тебе закрыть рот, – тихо прозвучало от Аарона, и он подался вперед. Нил не сопротивлялся, когда Аарон потянул его в поцелуй. Он начался как нежный, исследующий, медленный танец губ, но стремительно перерос в нечто дикое и глубокое. С каждым движением поцелуй становился всё грубее, требовательнее, наполняя Нила ощущением жара, что разливался по телу, заставляя голову кружиться от желания. Аарон продолжал напирать с такой силой, что Нил наконец завалился на спину, но вместо ожидаемой жесткости сиденья почувствовал за собой чужое, мягкое тело. Нил даже не заметил, когда Эндрю успел перебраться к ним, оказавшись прямо за его спиной, словно тень, готовая поймать. – Ты думал, тебе это сойдет с рук? – прошептал Эндрю у самого уха Нила, и его дыхание опалило кожу. Голос был низким, с едва заметной хрипотцой, но настолько сводил с ума, что Нил не сдержал стона, который растворился прямо в жадном поцелуе Аарона, унося его глубже в водоворот ощущений. Аарон отстранился от поцелуя, и вид у него был просто завораживающим: волосы слегка растрепались, ложась непослушными прядями, а губы, влажные и чуть приоткрытые, заметно покраснели и слегка припухли от их страстных поцелуев. Нил был готов любоваться им бесконечно, ощущая, как его собственное дыхание сбивается от одного лишь взгляда. И тут же Эндрю обхватил ладонью подбородок Нила, склонился, увлекая его в следующий, не менее дикий поцелуй. Нил ответил с такой же, если не большей жаждой, мгновенно растворяясь в чужих губах. Его мысли помутнели, оставив место лишь чистому, неконтролируемому ощущению. Кровь запульсировала быстрее, прогоняя волны жара по всему телу. Пока Эндрю полностью завладел губами Нила, Аарон решил, что и ему пора действовать. Он снова наклонился, приникая горячими губами к шее Нила. Это вызвало легкую дрожь, пробежавшую по всему телу Нила, каждый нерв на коже словно обострился. Сладкая истома разливалась по венам, превращаясь в тягучее, почти болезненное желание. Глухой, почти мычащий стон вырвался из его груди, растворившись прямо в поцелуе с Эндрю. Аарон не остановился на этом. Он продолжил оставлять влажные, дразнящие поцелуи вдоль линии шеи Нила, постепенно углубляясь до легких укусов и даже оставляя пурпурные метки, что жгли кожу приятным жаром и заставляли Нила невольно выгнуться навстречу, инстинктивно ища большего. Его дыхание стало прерывистым и рваным, а реальность вокруг меркла, сужаясь до круга ощущений – прикосновений, запахов, вкуса. Когда Эндрю отстранился, Нил неосознанно потянулся за ним, его губы жадно искали продолжения. Но Аарон, крепко прижавший его обратно, не дал этого сделать, удерживая в своей власти. – Посмотрим, у кого терпения мало, – прошептал Аарон, отстраняясь от шеи Нила, где теперь, словно доказательства, красовалось неприлично много багровых меток. Его взгляд был полон торжества. И вот внезапно оба брата разом отдалились от Нила, оставив его расплывшимся между ними словно лужица. Они открыли двери, и в салон, где до этого царил раскаленный воздух страсти, хлынул резкий, прохладный поток ночи. Нил поёжился, и не только от внезапного холода, что ударил по разгорячённой коже, но и от острого осознания: в этой игре он, безусловно, проиграл, и проиграл с огромным разрывом.