Два кота и птичка

      Юнги маленьким котёнком попал в самый обычный кошачий приют. Он рос в приюте с обычными котами и котятами. Его не обижали, котёнок выходил гулять в любое время, вольер был просто огромный, с деревьями и кустарниками, с милыми и тёплыми домиками для особо свободолюбивых котиков, коим и являлся Юнги.       На дворе стояла снежная зима, канун Рождества. Как-то вечером он увидел, как два больших кота гоняют по двору уже обессилевшую птичку. Он выскочил из своего домика и, схватив птичку прямо из-под носа котов, утащил её в свой самый высокий домик, куда другие коты не лазили, и поэтому птичка была в безопасности. За месяц Юнги выходил её, и та улетела.       Шли года, котёнок вырос в красивого кота. Он каждый год ждал свою птичку, но та так и не появилась. Прямо перед Рождеством, когда Юнги отдыхал в своём любимом домике на дереве, к ним в питомник пришёл высокий, красивый мужчина и сразу сказал, что хотел бы забрать кота, который живёт в самом высоком домике на дереве, конечно, если таковой ещё живёт у них. Работник сразу понял, о ком речь, взял из холодильника небольшую рыбку, вышел на веранду и обычным голосом сказал:       — Юнги, рыбка! — На этот зов с домика на дереве спустился красивый и знакомый мужчине кот. Он наслаждался видом огромного рыжего красавца и чуть ли не плакал.       Мужчина сразу начал оформлять документы на укотовление. В этом питомнике кому попало своих животных не отдавали. На следующий день, придя в питомник с документами, его сразу проводили в кабинет директора. Директор представился и предложил присесть гостю:       — Чон Хосок, руководитель и хозяин этого заведения. Присаживайтесь, пожалуйста, — указывая рукой на удобное кресло.       — Ким Сокджин, — представился в ответ мужчина.       За беседой Хосок поведал Сокджину, что Юнги совершенно не простой кот, но просто замечательный. Непривередлив в еде, ест обычную человеческую пищу, вот только никакой кошачий корм терпеть не может. Ещё Юнги обожает рыбу в любом виде.       Хосок знал истинную сущность кота. Сколько раз он предлагал Юнги уйти из питомника, приобрести свой дом и жить как человек. Но Юнги отказывался, повторяя одно и то же: что ему и здесь хорошо, а главное безопасно. И с его «безопасно» Хосок был полностью согласен. Юнги писал музыку и стихи под псевдонимом Шуга. Он стал известным композитором, который не часто появлялся на публике, почти никогда, а потом пропадал на длительное время. Да так, что даже репортёры, которые постоянно пытались его отыскать и выдвигали всякие бредовые идеи о его жизни, не могли его отследить. Связь с миром шла через его менеджера и друга Чон Хосока.

***

      Вечером Хосок вышел из своего дома и позвал Юнги. Тот вылез из домика, неторопливо слез с дерева и бросился прямо в руки друга. Зайдя в дом с котом на руках, Хосок опустил того на пол и Юнги направился в ванную комнату. Там он перекинулся в человека, надел свой халат, тапки и пришёл на кухню, где уже вкусно пахло жареной рыбой. Они поели, и за чашечкой любимого кофе с молоком Хос рассказал ему о человеке, который приходил днём. Поведал что этого загадочного Кима уже пробила служба безопасности, и он чист. Держит своё кафе, которое купил на деньги от проданного дома на побережье, доставшегося ему в наследство от бабушки. Он не знал, кто такой Шуга, и не интересовался его творчеством. Юнги немного подумал и согласился поехать к этому загадочному Ким Сокджину. Ведь он всегда может сбежать домой.       На следующий день счастливый Сокджин вёз на переднем пассажирском сиденье автомобиля (так как в переноску он не поместился, а на заднее сиденье садиться отказался) любимого кота к себе домой.       Новый дом встретил Юнги чудесными ароматами: тушёной с овощами рыбкой и сдобными булочками. Рот Юнги сразу наполнился слюной, и он не удержал жалобный мяв. Джин улыбнулся и, погладив кота, опустил его на пол. Юнги прямиком пошёл на кухню и сел прямо на середину комнаты, внимательно смотря на булочки, которые лежали на столе и сводили его с ума своим ванильным запахом. Джин зашёл на кухню и улыбнулся, глядя на своего любимого кота. Вымыл руки и направился к плите, по пути доставая тарелки. Положил в них тушёную с овощами рыбу, коту и себе. Он уселся на пол, одну тарелку подвинул коту произнося:       — Ну, здравствуй, мой спаситель, — и погладил того между ушами.       Юнги внимательно и непонимающе глянул на Джина, принялся за еду. Его примеру последовал и Джин. Оба ели с аппетитом, поглядывая друг на друга, а Джин думал, что, надень на этого огромного кота очки, он бы ему отдался, будь тот оборотнем. Потом тряхнул головой от таких пошлых мыслей в отношении рыжего и продолжил жевать.       Когда с обедом было покончено, Юнги глянул на Джина в ожидании. Мужчина непонимающим взглядом смотрел на кота, который явно чего-то ждал. Джин стукнул себя по лбу, налил Юнги воды в другую мисочку и поставил тому под нос. Юнги демонстративно отвернул морду, чем вогнал мужчину в ступор. Тот почесал затылок и вспомнил, что вчера ему привезли молоко с фермы. Взяв ещё одну чашку, налил в неё молоко, предложив коту. Тот, опять понюхав, отвернулся. Взяв чашку с молоком, Джин подогрел его и снова предложил коту. Тот даже носом не повёл. Джин, чуть не плача, взял телефон и позвонил Хосоку.       — Здравствуйте, Джин, — послышался в трубке взволнованный голос Хосока. — Что-то случилось с Юнги?       — Оу, нет, нет. Не переживайте. Вот только он отказывается пить. Мы поели с ним, а пить он отказался. — В трубке послышался тихий смех.       — Сокджин, а вы ему предложите кофе с молоком и двумя ложками сахара, — уже не сдерживая смех, говорил Хоби.       — И булочку, если есть, — вовсю ржал Хосок.       — Вы сейчас издеваетесь надо мной, Хосок? — Почти в слезах заговорил Джин. Юнги, видя состояние парня, подошёл ближе, потёрся об него и лизнул в щёку.       — Нисколько, — успокоившись, сказал Хоби. — Я же вас предупреждал: Юнги — не обычный кот. А кофе с булочкой, если она найдётся у вас на кухне, вы ему всё же предложите. — И положил трубку.       Что оставалось бедному Джину? Он погладил кота и пошёл готовить кофе себе и новому жителю дома. Приготовив напиток, подлил в него холодного молока, так как не любил горячий, и, посчитав, что кот горячий кофе не оценит, разлил его по чашкам: одну коту, а другую себе. Взяв две булочки со стола, одну предварительно разрезав на более мелкие кусочки, чтобы Юнги было удобнее есть, он с обречённым видом поставил всё это на пол и уселся рядом.       Юнги принялся с удовольствием за десерт, запивая его кофе. Джин смотрел на кота такими глазами, что в душе Юнги веселился, глядя на этого милого парня перед собой. Рыжий оказался очень милым. Джин даже забыл про свой кофе, который, наверное, уже остыл. Но это не расстроило его, он с удовольствием выпил свой остывший кофе и съел булочку. Вымыв посуду и прибрав на кухне, он присоединился к Юнги, который уже облюбовал огромный диван в гостиной. Кот тихо замурлыкал, как только рука Джина коснулась его мягкой шёрстки. Они заснули: один под мурлыканье кота, а другой под нежные поглаживания.

***

      Так начался их путь вдвоём. Когда Джин уходил на работу, Юнги принимался за свою, а ночью, когда Джин засыпал, Юнги писал тексты. Он ещё не придумал, как будет добираться до студии, но об этом он подумает потом.       Как-то одним солнечным утром, когда Джин ушёл на работу, Юнги, как всегда в это время, обернулся человеком, оделся и, прихватив в руки ноутбук с кружкой кофе, который приготовил, пошёл в сад работать. Усевшись на веранде, он приступил к работе, но никак не мог сосредоточиться: его отвлекал какой-то непонятный звук, идущий из кустов.       Юнги отвлёкся от ноутбука и пошёл на звук. Обойдя все кусты, в одном из них он нашёл маленькую птичку, в которой сразу узнал своего старого спасённого друга. Удивившись тому, что птичка так долго прожила, он аккуратно достал её из кустов. Принеся птичку в дом, Юнги осмотрел её на предмет повреждений, обработал маленькие ранки на лапках, крыло трогать не стал — придётся везти к ветеринару. Птичка никуда не рвалась, лишь во все глаза смотрела на парня и даже перестала пищать.              Подходило время возвращения Джина с работы. Юнги начал уборку: принёс и поставил на место ноутбук, предварительно скачав на флешку свои творения, помыл за собой посуду, прибрал вещи в шкаф, положил затихшую и смотревшую за происходящим во все глаза птичку на диван, обернулся котом и лёг рядом.       Время шло, Джин с работы всё не возвращался. Уже и ночь на дворе, а Джина всё не было дома. Юнги запереживал. Подождав ещё часик, Юнги принял свою человеческую форму и, взяв телефон Джина, который тот почему-то никогда не брал с собой, позвонил Хосоку.       — Хо, Джин не вернулся с работы, я очень переживаю. Нет, он никогда не опаздывал к ужину. Позвони ему на работу, ну, наплети чего-нибудь. Господи, ну я не знаю, в гости напросись, якобы проверить, в каких условиях проживает питомец. Я не знаю, пожалуйста, Хо, я очень переживаю. Да, я жду.       Хосок отключился, а Юнги не находил себе места, не вставая с дивана на случай, если Джин вернётся. Всё это время птичка во все глаза наблюдала за Юнги.       Привлекая к себе внимание, птичка зачирикала. Юнги оглянулся, с волнением глянул на малышку. На глазах у Юнги из его птички вырос Джин. Он сидел с повреждённой рукой и многочисленными ушибами и ссадинами. Сказать, что Юнги охренел, это ничего не сказать, да и Джин таким же охреневшим взглядом смотрел в глаза Юнги. Парни не сводили глаз друг с друга. Когда Юнги понял, что они оба обнажены, он аккуратно прикрыл Джина пледом, а сам прикрылся подушкой. Он подошёл к шкафу, достал свои вещи и оделся, следом вернувшись опять на диван к Джину.       Они молча смотрели друг на друга, не зная, с чего начать разговор. И тут телефон, нарушив их молчание, зазвонил. Это был Хосок. Юнги ответил на звонок, не отрывая взгляда от Джина.       — Да, Хо. Нет, ничего не случилось, нормальный голос. Я знаю. Он только что вернулся. Почему я не кот? Хороший вопрос, Хо. Я перезвоню тебе… завтра, — и прервал разговор, отключив телефон.       — Видимо, нам нужно поговорить, — начал Джин, но Юнги его остановил.       — Для начала нам нужно обработать все твои раны и съездить в больницу, чтобы исключить перелом. А пока я это делаю, ты придумаешь историю, как ты получил эти травмы.       — Я скажу, что это ты меня побил, забравшись в мой дом, — с совершенно серьёзным видом заявил Джин.       Юнги поднял на него ошарашенный взгляд, а Джин не выдержал и громко рассмеялся.       — Я пошутил, Юнги, — не переставая смеяться, сказал тот. — Кстати, как твоё имя? Моё-то ты знаешь, — глядя на теперь уже не кота, спросил Джин.       — Мин Юнги, ничего выдуманного. Я композитор и поэт. Пишу песни, ну и продюсирую, — предугадывая вопрос, ответил Юнги, продолжая обрабатывать мелкие и не очень ранки.              Одев Джина в спортивные штаны и толстовку на замке, Юнги спросил:       — Как ноги, идти-то сможешь?        Держась за Юнги, Джин попробовал встать на ноги, вроде ничего не болело. Джин сделал пару шагов, походил на одном месте. Всё хорошо, ноги были в порядке. Юнги взял документы, права, ключи от машины, помог Джину обуться, и они выдвинулись в путь. В больнице Джина забрали на обследование, а Юнги попросили подождать. Юнги взял себе чашечку кофе и сел в зале на удобную лавочку у окна. Как выяснилось через час, рука у Джина всё же была сломана.       Вернувшись домой, Юнги приготовил ужин. Как выяснилось, он даже очень неплохо готовил. Джин ел и постанывал от удовольствия, чем смешил Юнги. После ужина они пошли пить кофе в комнату на любимый диван. Там и поговорили.

***

      С каждым днём Джин всё больше заглядывался на крепкого кота. Так и хотелось опереться на его плечо, провести рукой по венистой руке и почувствовать её под пальцами. Коснуться копны его рыжих, потрясающе отросших волос. А эти очки на носу у Юнги просто сводили его с ума. В штанах поднимал голову мелкий (ну совсем не мелкий). Джин бесповоротно влюблялся в своего милого, но такого серьёзного котика.       Но и котик не отставал. Юнги тоже присматривался к Сокджину: его широкие плечи, тонкие пальцы, красивая шея, эти манящие губы, к которым так тянуло, и попа, на которую так и облизывался кот. Так манили Юнги.       А теперь, заметив неоднозначные взгляды своей любимой птички, Юнги решил попробовать. Он начал флиртовать. Джин не заставил себя долго ждать и отвечал Юнги той же монетой. Так продолжалось недолго: у Джина сдавали нервы, ему хотелось секса. И как-то вечером перед сном он позвал к себе в спальню Юнги, специально надев рубашку с пуговицами. Якобы помочь застегнуть их, а одной рукой не получается. Юнги застёгивал пуговицы, еле сдерживая себя, чтобы не прижать свою птичку к стене и не зацеловать его до охрипших стонов и мольб. Взять его уже. Джин в это время облизывал свои губы, соблазняя.       Юнги так растворился в своих желаниях, что пришёл в себя, когда рука Джина, зарывшись в его волосы на затылке, притянула его так близко, что его дыхание коснулось уха Юнги. И послышался шёпот:       — Поцелуй уже меня, дурень, а то я умру от желания, — шептал Джин на ухо, обжигая своим дыханием уже и так горящего Юнги.       Юнги долго просить не нужно было. Он повернул голову, глядя в глаза Джина, и нежно поцеловал свою птичку в эти манящие губы. Джин издал негромкий стон от близости и таких нежных прикосновений. Страсть разрасталась и завладевала парнями, которые уже теряли головы и терпение.       Юнги снял с себя одежду в рекордные сроки и принялся за Джина: аккуратно стащил с него брюки вместе с нижним бельём, принялся за рубашку, которую только что застёгивал своими же руками. Чтобы её снять, у Юнги не хватило терпения. Добравшись до таких манящих сладких сосков, он прикоснулся к ним губами и потерялся — так вкусно ему было. Покусывал, засасывал их ртом, от чего Джина выгибало дугой (и гипс не мешал). Он так сексуально стонал, что Юнги не мог себя остановить, да и не хотел. Но тут, еле находя в себе силы, Джин простонал:       — Надень очки, кот. Они на тумбочке.       Юн удивился, но перечить не стал. Оторвавшись от сладкого тела, взяв очки, он увидел этот совсем ошалелый взгляд Джина. Открыв глаза, он смотрел, как Юнги надевал свои очки, и чуть не кончил от этого горячего зрелища. Не отрывая взгляда и пытаясь не закрывать глаза от вида кота, его просто сносило в такой ураган наслаждения, что он кончил почти с криком, вот только член его остался твёрд.       Юнги немного охренел и, так и не снимая очки, вернулся к сладкому телу под собой. После оргазма почти ничего не изменилось, только Джин стал ещё более чувствительным. Юн ласкал его грудь, плавно переходя на мяконький животик, облизывая и прикусывая его. Чем ниже поцелуями спускался Юнги, тем громче становились стоны Джина, лаская слух Юнги своей возрастающей громкостью.       Кончал Джин громко, выкрикивая имя Юнги и почти теряя сознание, пока Юнги доходил до пропасти сам, догоняя свою птичку.       После они долго лежали в постели, и разнеженный, зацелованный, заласконный и разомлевший Джин с нежностью прижимался к Юнги, который так крепко и приятно обнимал его.

***

      Рождество они считали счастливым днём знакомства и устраивали свой семейный праздник со свечами, вкусностями и обнимашками, впрочем, как и остальные дни. Утром Юнги разбудил Джина пораньше, нежными поцелуями проходясь по этим потрясающим плечам, по мягким щёчкам и заканчивая своё утреннее путешествие на губах. Они сели завтракать, и Юнги произнёс:       — Знаешь, любимый мой птенчик, у меня есть для тебя сюрприз.       Джин напрягся, он не любил сюрпризы.       — Ты чего так напрягся? Это хороший сюрприз, — опять произнёс Юн.       Но Джина не отпускало. Он смотрел на Юнги глазами, полными слёз, и дрожал. Юн вскочил со стула, подлетел к Джину, обнял крепко, пытаясь успокоить уже вовсю рыдающего Джина, который истерично приговаривал:       — Я не хочу больше сюрпризов, никогда, пожалуйста, не нужно. Там так холодно.       Юнги еле удалось успокоить Джина. Уже сидя на диване в тёплых объятиях любимого, всхлипывая после истерики, он поведал Юнги историю того, как тогда попал к ним в питомник.       Мама у Джина умерла, когда ему было три года, отец недолго горевал и вскоре женился на другой. Та не взлюбила пасынка, только за что — Джин не понимал. Обижала его, частенько даже поколачивала. Отца он тоже раздражал. Так они прожили ещё три года. И как-то одним утром накануне Рождества они сказали, что у них есть для него сюрприз, очень хороший сюрприз, только ему нужно перекинуться в птенчика и сидеть тихо. Они сели в машину и долго куда-то ехали. Когда машина остановилась, его занесли в какой-то двор и сказали посидеть здесь, пока они привезут сюрприз, и, сев в машину, уехали.       Джин послушно сидел, ожидая свой сюрприз, и даже не ожидал, что уже его получил. Вдруг он услышал рядом с собой какие-то звуки, покрутив головой, он увидел трёх котов, которые крались к нему, попытался обратиться, но от испуга у него ничего не получилось. А когда Юнги пришёл на помощь, у Джина уже кончались силы.       Весь этот месяц, что он прожил с Юнги, набираясь сил, он думал, что если останется в живых, то найдёт этого котёнка и заберёт его себе. Как добрался до бабушки, он не помнил и долго потом болел. Бабуля была не из робкого десятка и смогла засадить с помощью своего друга прокурора, своего зятя и его жену в тюрьму, отобрав у него всё в пользу внука.       Юнги слушал, не перебивая, шокированно смотря на любимого птенчика. Он не знал, что сказать, поэтому крепко обняв Джина, прижал его к себе, медленно покачивая в своих объятиях, окончательно успокаивая.       Сюрприз Джин всё же увидел на следующий день. Правда, Юнги пришлось отменить все планы, которые он настроил, чтобы подарить больше эмоций. Утром, выйдя из дома, Юнги сказал, что им не придётся даже садиться в машину: они прошлись по двору, направляясь к высокому забору соседнего участка.       Вдруг Сокджин увидел калитку, которой раньше тут точно не было, и они вошли в соседний двор. Там стоял большой красивый дом, которым Джин всё время любовался, проходя мимо, с очаровательно оформленным двором. Подойдя к двери дома, Юнги достал из кармана ключи и открыл её. Щелчок замка почти оглушил испугавшегося Джина, который уже не знал, что и думать.       Юнги подался вперёд, приобнял испуганного парня и прошептал на ушко:              — Это наш дом, я купил его для нас месяц назад, сделал ремонт и теперь прошу — пошли внутрь, тут очень холодно, — и захихикал.       В доме было тепло, светло, уютно и просторно. Джин не мог поверить в такое. Он оглядывал всё вокруг, а когда вернул взгляд на Юнги, прифигел. Тот стоял на одном колене и протягивал ему коробочку с прекрасным кольцом внутри. Ярко-синий сапфир в форме сердца сиял в обрамлении маленьких бриллиантов, и ослеплённый Сокджин переводил взгляд то на любимого, то на кольцо в его руках.       Когда Юнги заговорил, Джин глядел в его глаза:       — Джини, мой любимый, мой единственный, я ждал тебя долгие годы и, если честно, никогда и думать не мог, что мой птенчик является оборотнем. Но как же я был счастлив в тот день, когда мы открылись друг другу. Ты — самое дорогое, что есть в моей жизни… Я прошу тебя стать моим мужем. — С мольбой, глядя в глаза Джина, он ждал ответа.       Джин присел на колени перед Юнги, крепко обнял его, вынуждая тоже опуститься на колени, и тихо сказал дрожащим голосом:       — Ты самый лучший человек, ты единственный родной мой, конечно, я буду твоим мужем, — и разрыдался от счастья.       Подготовка к свадьбе шла вовсю, ведь она была назначена на весну. Как-то поздним вечером, когда парни уже улеглись в постель, позвонил Хосок:       — Привет, друзья, тут такое дело, — неуверенно заговорил он, уже напрягая Юнги, и тот с напряжением в голосе поторопил друга. Ведь тот бы не стал без причины беспокоить так поздно.       — Хос, давай уже говори, я начинаю нервничать, что случилось?        И Хосок продолжил:       — Неделю назад нам подкинули котёнка совершенно необычного окраса: он персиковый с розовыми ушками и макушкой, представляешь, совершенно розовыми, — восхищался Хосок, а парни слушали его на громкой связи. — Ну так вот, сегодня вечером он перекинулся, и перед нами оказался маленький мальчонка лет шести, который очень испуганно на нас всех смотрел. Мы сразу одели его и отнесли в мой домик. Накормили нормальной едой, он тоже не очень жаловал корм для котов, — усмехнулся Хосок. — Он поел и попросил какао. Позже он рассказал, что его зовут Чимин и как попал сюда, не помнит. Жил он с мамой у какого-то злого дядьки, и мама не разрешала ему перекидываться в человека одному и на глазах у других людей. Мама умерла две недели назад, а он сбежал и блуждал по улицам, прячась, чтобы его не разодрали собаки.        Согджин утирал со своих щёк слёзы, тихонько всхлипывая и умоляюще смотрел на Юнги.       — Не нужно на меня так смотреть, — серьёзно произнёс Юн. Джин был уже готов умолять любимого, когда тот продолжил, — Мы одеваемся и едем за ребёнком. Поздравляю, Джини, мы станем папами!       Они крепко обнялись и, сорвавшись с постели, собравшись в рекордные сроки, рванули за своим уже ребёнком. Купив по дороге детскую одежду и обувь, они подъехали к приюту. Пройдя в дом Хосока и зайдя в комнату, увидели на диване спящее чудо с розовыми волосами и совершенно прелестной, но очень худенькой мордашкой. У Джина опять глаза были на мокром месте. Юнги погладил его по спине, успокаивая, и подтолкнул к столу Хосока. Опять он сидел в этом кресле, только теперь уже пришедший за сыном, так как мужа он уже забрал отсюда пару лет назад.       — Сейчас должен подъехать наш адвокат и юрист. Они нашли способ, как оформить Чимина как родного сына Юнги. Вы ведь за этим сюда приехали, я правильно вас понял?       — Да, — в один голос проговорили парни.        К утру все документы были оформлены, и у мальчонки появились родители. Проснувшись, Чимин увидел за столиком с Хосоком ещё двоих взрослых. Подойдя к Хосоку, малыш забрался к нему на колени, поздоровался и спросил:       — Можно мне какао, дядя Хосок?       — Да, конечно, Чимини, — отозвался Джин, улыбнувшись малышу, и пошёл на кухню.              Приготовив какао, он порылся у Хосока по шкафчикам, находя печеньки и маршмеллоу. Он насыпал их в вазочку и пошёл к ожидающему его малышу. Поставил вазочку на стол, и прежде чем отдать напиток Чимину, он положил в него маршмеллоу, и только тогда протянул Чимину.       — Так вкуснее, — протянул он кружку Чиминке и улыбнулся. — И печенье бери, — подвинул ближе к мальчонке вазочку.       Пока старшие негромко разговаривали, Чимин выпил своё какао, слопал печеньки и разглядывал старших. Он тихонько подёргал Хосока за кофту и спросил:       — Дядя Хосоки, а зачем они пришли?       — Они тебе не нравятся?        Все напряжённо ждали ответа малыша, стараясь даже не дышать.       — Нет, они милые, и мне даже очень нравятся, — улыбнувшись, сказал Чимин, и взрослые спокойно выдохнули.       Хосок опять обратился к Чимину:              — Знаешь, Чимина, мы нашли твоего папу, а лучше сказать, сразу двух пап, и они хотят тебя забрать домой. Как ты на это смотришь?        Чимин с недоверием посмотрел на Хосока, Юнги и Джина, сказал:       — Не может быть у человека двух пап, я не глупый. Но если один из них мой настоящий папа, он должен быть котом.        Юнги медленно поднялся на ноги и, не раздеваясь, обратился в кота. Выбравшись из-под одежды, большой рыжий кот подошёл к изумлённому Чимину и боднул его в руку, громко замурлыкав. Чимин с криком: «Папа!» тоже обернулся в котёнка, прыгнул на пол, лишь только Хосок выковырял его из своей рубашки. Они сначала обнюхались, потом Юнги облизал мордашку котёнка и вообще всего Чимина, пока тот играл с его усами.       Ещё немного поумилявшись этому зрелищу, Джин произнёс:       — Эй, мои любимые коты, поехали домой, у нас очень много дел.        Кошачья семейка сразу среагировала на зов, и через секунду они уже стащили Джина со стула и вдвоём облизывали ему лицо. Счастливый смех Джина раздавался на весь дом, а счастливый Хосок наблюдал, как его друг обретает настоящую любящую семью.       Следующее Рождество в большом красивом доме звучал громкий смех большой и счастливой семьи. 💖💖💖