Dispatch: Павший ангел

Палата утопала в мерцающем свете мониторов. Чейз лежал неподвижно, опутанный трубками и проводами, словно марионетка забытого кукловода. Его обычно пышное афро прижималось к больничной подушке, седые пряди разметались как нимб вокруг потемневшего лица. Аппарат жизнеобеспечения выводил на экран ломаную линию сердцебиения – единственное свидетельство того, что в этом преждевременно состарившемся теле еще теплилась жизнь. Роберт сгорбился на пластиковом стуле, впиваясь пальцами в колени до побелевших костяшек. Его плечи подрагивали от напряжения, будто удерживали невидимый груз. Итан стоял рядом, опираясь о стену, его здоровый глаз внимательно изучал показатели на мониторах. – Критическое, но стабильное, – тихо произнес Итан, нарушая гнетущую тишину. – Он выкарабкается. Роберт поднял голову. В его покрасневших глазах застыла мучительная смесь вины и бессилия. – Если бы я не отправил его за Невидивой… Блонди положила руку ему на плечо. Даже в больничном флуоресцентном свете она выглядела безупречно – идеальная осанка, волосы собраны в аккуратный пучок, лишь тени под глазами выдавали бессонную ночь. – Ты не можешь контролировать всё, Роберт, – её голос звучал мягче обычного. – Никто не мог предвидеть появление Полога. Роберт провел ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость. – Знаешь, я знаю Чейза с детства. Этот упрямый старый хрен всегда был таким – принципиальным до мозга костей. Постоянно гонял меня за любую оплошность, – горькая улыбка тронула его губы. – Даже когда я был Мехаменом, он не давал мне спуску. “Геройство – не игрушка, мальчик,” – говорил он. Итан оторвался от стены, подошел ближе. – Перестань себя накручивать. Даже если бы ты не отправил его за Невидивой, этот старый козёл всё равно бы попёрся. Он знал, на что идёт каждый раз, когда использовал свои способности. Это его выбор, – Итан положил руку на плечо друга. – Тут нет твоей вины. Он бы сам тебе сейчас задницу надрал за такие мысли. Блонди скрестила руки на груди, её лицо приняло официальное выражение. – Роберт, мне нужно обсудить с тобой кое-что, – она говорила тихо, но твердо. – Как директор филиала, я должна рассмотреть вопрос об исключении Невидивы из программы. Её самовольные действия подвергли опасности не только миссию, но и жизни наших людей. При упоминании Невидивы Роберт напрягся. Взгляд его метнулся к неподвижному телу Чейза. – Я… я должен подумать, – его голос дрогнул. – Не сейчас. Блонди кивнула с пониманием. – Конечно. Решение за тобой, – она наклонилась и обняла его, на мгновение позволив себе быть не директором, а просто женщиной, которая заботится о мужчине, сломленном обстоятельствами. – Я буду в своём кабинете. Позвони, если понадобится что-нибудь. После её ухода тишина в палате стала осязаемой. Роберт уронил голову на руки, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Итан неловко положил руку ему на спину, неумело поглаживая. – Всё наладится, старик. Чейз крепкий. Но слова утешения не могли изменить реальность – человек, бывший для Роберта почти отцом, лежал между жизнью и смертью. И неважно, кто был виноват – боль от этого не становилась меньше. Итан продолжал молча стоять рядом, создавая видимость поддержки. Но внутри него царила пустота. Ни скорби, ни гнева, ни даже простого сочувствия – только холодное, отстранённое ничто. И где-то в глубине души, под повязкой закрытого глаза, он ощущал, как темнота медленно пульсирует, наслаждаясь этой пустотой. Дождь барабанил по окнам штаб-квартиры SDN, словно природа оплакивала случившееся. Роберт механически выполнял обязанности диспетчера — без обычных шуток, без привычных подколок, без той искры, которая делала его Робертом. Голос в наушниках казался чужим — сухим, профессиональным, безжизненным. — Громила, гражданский в твоем шесть часов. Купе, телепортируйся на крышу. Сонар, нужен акустический скан подвала. Привычные команды, выверенные годами, но произносимые будто роботом. Никто не спорил, все чувствовали — сейчас не время для пререканий. Когда смена закончилась, Роберт устало потёр переносицу. — Спасибо всем. Хорошая работа, — он отключил микрофон и уставился в пустоту перед собой. Больничная палата Чейза встретила его неизменным писком аппаратуры. Никаких изменений — ни к лучшему, ни к худшему. Роберт простоял у кровати минут пятнадцать, не проронив ни слова, лишь наблюдая, как поднимается и опускается грудь бывшего наставника. — Чёртов упрямец, — тихо сказал он наконец. — Просыпайся уже. Направляясь к выходу по коридору первого этажа, Роберт услышал грохот и звон разбитого стекла. В следующий момент массивное тело Громилы вылетело из комнаты совещаний Z-команды, врезавшись в противоположную стену. — Ебать, — Роберт инстинктивно присел, готовясь к возможной опасности. Кольт, кряхтя и ругаясь, поднялся на ноги, отряхнул штаны и, потирая затылок, побрел обратно в комнату, будто ничего не произошло. Роберт последовал за ним. — Какого хуя здесь творится? — рявкнул он, входя в комнату. Перед ним предстала вся Z-команда, разделившаяся на маленькие группки. Воздух в помещении казался наэлектризованным. Бруно-Голем стоял в боевой стойке, его каменные кулаки всё ещё были сжаты. Остальные члены команды расположились кто где — Призм сидела на столе, покачивая ногой, Малевола прислонилась к стене, поглаживая свой демонический хвост, Феномачо нависал над всеми, скрестив руки на могучей груди. — Мы с Бруно слегка разошлись во мнениях насчет Невидивы, — пробормотал Громила, возвращаясь в комнату и потирая челюсть. — Я слегка вспылил, а этот каменный уёбок выбросил меня в стену ногой. — Это была дверь, между прочим, а не стена, — вздохнул Роберт. — И почему вы обсуждаете Невидиву? Малевола отлепилась от стены, ее желтые глаза сверкнули. — Почему? Твоя маленькая невидимая красотка должна вылететь отсюда быстрее, чем я отправляю грешников в ад, — она скрестила руки на груди. — Она чуть не угробила Чейза. На полу рядом с Робертом терся Биф — его черно-белый пухлый пес, с любопытством обнюхивающий всех присутствующих и виляющий хвостом, несмотря на напряженную атмосферу. — Невидивы здесь нет, — заметил Роберт, оглядывая присутствующих. — В этом и проблема, — Призм спрыгнула со стола, вокруг неё заискрились радужные блики. — Слушай, Роб, она мне нравится, правда. Эта стерва умеет рассмешить и выпить может за троих. Но то, что она сделала… — Чейз в коме, — тихо произнёс Герман-Водобой, который до этого молчал в углу. — Из-за её выходки. — К тому же, — добавил Сонар, — по правилам нашей программы, тот, кто в низу списка эффективности, выбывает. А после этого провала… Роберт медленно обвел взглядом всех присутствующих. — Кто против её исключения? — спросил он напрямую. Тяжелая тишина заполнила комнату, нарушаемая только дыханием присутствующих и поскуливанием Бифа, который чувствовал напряжение. Голем медленно поднял свою каменную руку. — Я против, — его голос напоминал шорох гравия. — Мы все совершали ошибки, иначе не оказались бы здесь. Моя стоила жизни троим людям, — он опустил глаза. — Но если команда решит, что так будет лучше… я не буду вмешиваться. — Я тоже за то, чтобы дать ей шанс, — неожиданно подал голос Фламбе, пламя на его голове колебалось в такт словам. — После того, как я пытался поджечь твою квартиру, узнав, что ты был Мехаменом, ты не выкинул меня. Сказал, что понимаешь мою злость, — он потёр обожжённую культю, где раньше были два пальца. — Хотя я до сих пор иногда хочу тебе морду набить за тот зуб в баре. Остальные члены команды по очереди высказывались, объясняя свою позицию. — Она подвергла риску операцию ради личной выгоды, — холодно заявила Купе. — Недопустимо для командной работы. — Моя сверхинтуиция говорит, что она может повторить это снова, — Сонар ухмыльнулся, раскрывая свои кожистые крылья. — Кошка, которая однажды попробовала сливки, будет всегда к ним возвращаться. — На моей планете того, кто ставит свои интересы выше племени, изгоняют в Пустоши Безмолвия, — сурово произнёс Феномачо. — Но здесь, на Земле, всё иначе… я просто не знаю. — Она сделала глупость, но разве мы все не совершали глупостей? — тихо спросил Водобой, создавая в руке маленький водяной шарик. — Я до сих пор не могу себе простить затопление того подвала со стариком… — Из-за неё Чейз чуть не отбросил копыта! — рявкнул Громила, ударив кулаком по столу так, что тот треснул. — Она интересная, но слишком непредсказуемая, — задумчиво произнесла Призм, создавая в воздухе крошечную радугу. — Мне будет её не хватать. Но таковы правила. Малевола просто пожала плечами. — Мне похуй. Я здесь ради развлечения, — она улыбнулась, обнажая острые клыки. — А смотреть, как ты мучаешься с выбором, довольно забавно, сладенький. Роберт молча выслушал всех. Его лицо оставалось непроницаемым, только желваки ходили на скулах. Когда последний голос затих, он глубоко вздохнул. — Первым делом я хочу сказать, что всеми вами горжусь, — начал он, и его голос звучал неожиданно твердо. — Ещё два месяца назад мы бы так не обсуждали. А если бы и обсуждали, одной стеной, — он покосился на дверной проем, — то есть, дверью бы не ограничилось. Он прошелся по комнате, встречаясь взглядом с каждым. — Я понимаю ваше негодование и злобу… И они абсолютно оправданы, — Роберт остановился, подбирая слова. — Но я не стану исключать Невидиву. По комнате прокатился недовольный гул. — Мы не изгоняем слабых, мы им помогаем, — продолжил он громче. — Я не позволил выгнать ни Купе, когда она случайно телепортировала школьный автобус на крышу банка, ни Сонара, когда его “сверхинтуиция” привела нас прямо в ловушку. И сейчас… я тоже не могу этого позволить, — его голос дрогнул. — Потому что мы, хоть и ебнутая фриковатая, но всё же семья. А семью не бросают. Наступила тишина. Видно было, что не все согласны с решением, но никто не решился открыто возразить. Бруно попытался спрятать улыбку, Фламбе одобрительно кивнул, остальные выглядели разочарованными, но смирившимися. Биф внезапно насторожился, дернул носом и громко чихнул, глядя в сторону двери. Роберт резко обернулся и успел заметить, как дверь тихонько закрывается сама по себе. В коридоре послышались едва различимые шаги, затем всхлип, приглушенный ладонью. Невидива все слышала. И, судя по звуку удаляющихся шагов, ей было что обдумать. — Вот дерьмо, — пробормотал Роберт, проводя рукой по лицу. — Просто… дерьмо. Роберт медленно побрел по коридору, сжимая и разжимая кулаки. События последних дней, казалось, давили на его плечи физической тяжестью. Он толкнул дверь раздевалки, надеясь хоть немного побыть в одиночестве, но замер на пороге. Невидива — точнее, её видимая в данный момент форма — стояла у шкафчика, натягивая футболку. Её короткие фиолетовые волосы торчали во все стороны, а на лице застыло выражение, которое сложно было прочесть. — Блядь, извини, — пробормотал Роберт, отворачиваясь. — Забей, — отмахнулась Невидива с натянутой улыбкой. — Я видела тебя в одних трусах дважды, так что мы квиты. Роберт не сдвинулся с места, вместо этого прикрыв дверь за собой. Тишина между ними стала осязаемой. — Это… не твоя вина, — наконец произнес он, глядя куда угодно, только не на неё. — То, что случилось с Чейзом. Невидива тяжело вздохнула, опускаясь на скамейку. Её плечи поникли, а голос, обычно дерзкий и задорный, прозвучал тихо, почти сломлено: — Они правы, Роберт. Я не заслуживаю места в Z-команде, — она провела рукой по лицу. — Я никогда не смогу отплатить… особенно тебе. — О чём ты говоришь? — нахмурился Роберт, делая шаг вперёд. Невидива подняла на него глаза, блестящие от едва сдерживаемых слез. — Я была там, Роберт, — её голос дрогнул. — Когда на тебя устроил облаву Полог. Я была в его команде. У Роберта перехватило дыхание. Он замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Моя астма прогрессировала, — продолжила она, сжимая край скамьи побелевшими пальцами. — Мне установили имплант на увеличение объёма лёгких. Это стоило… чертовски дорого. Чтобы отработать долг, понадобились бы годы. Она сглотнула, глядя в пол. — Но Полог сказал, что я могу отработать всё за один день, — слова давались ей с трудом. — Если заложу бомбу на костюм Мехамена. Воспоминания нахлынули на Кортни волной. Она отчётливо видела всё, словно это происходило вчера: героя в сине-серебряной броне, кружащего в воздухе, сражающегося с превосходящими силами, пока Полог наблюдал с безопасного расстояния. Она вспомнила, как Мехамена наконец обездвижили, как она, невидимая, спустилась к нему. — Я чуть не упала с высоты, — её голос звучал отрешённо. — И тогда я заметила… пробоину от кислоты в костюме. Я увидела тебя, Роберт. Внутри брони. Роберт сжал зубы, вспоминая тот день — худший в его карьере героя. — Ты меня не видел, — продолжала Невидива. — Ты смотрел на Полога. Но я видела твой взгляд, полный злобы и ненависти. — Она обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Даже пусть он был не направлен на меня… я всё равно почувствовала себя… отвратительно. Она судорожно выдохнула. — Но я всё равно заложила бомбу. Прикрепила её к спине костюма и сразу же ушла. Меня даже не было там, когда произошёл взрыв, — её голос звучал глухо. — А потом… мои импланты перестали работать. И я пошла в программу “Феникс”, в Z-команду. Роберт долго молчал, переваривая услышанное. Его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования — только глубокую усталость. — Я прощаю тебя, Кортни, — тихо сказал он наконец. — Так что можешь уже успокоиться? Невидива вскочила как ужаленная, её глаза расширились от шока. — Ты не можешь просто взять и простить меня! — закричала она, сжав кулаки. — Ты даже не понял, о чём я говорю! Я уничтожила твой костюм! Я оборвала твою карьеру героя! Роберт смотрел на неё спокойно, почти с нежностью. — Тогда ты была злодейкой и творила злодейскую хуйню, — пожал он плечами. — А я… я тоже не тот, что был восемь месяцев назад. Всё это в прошлом, Кортни. Невидива медленно опустилась обратно на скамью, её плечи поникли. Она выглядела так, будто из неё вынули все кости. — Кроме того, — добавил Роберт тише, — тебя не исключат. Только временно отстранят. Потом вернёшься. Кортни тяжело вздохнула, её глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Всё, чего я хотела… — она запнулась, голос дрогнул, — чтобы ты посмотрел на меня так же, как смотришь на Блейзер. Хоть разок. Мне было бы этого достаточно. Роберт нахмурился, явно не понимая: — Я не понимаю… — Нет, — прервала она его, подняв взгляд. — Понимаешь. Кортни резко встала, схватила спортивную сумку и направилась к выходу. На полпути её силуэт начал таять, становясь прозрачным, пока не исчез полностью. Дверь открылась и закрылась сама по себе. Роберт опустил голову, проводя рукой по волосам. Он уже собирался уходить, как вдруг что-то с силой толкнуло его к шкафчикам. Металлические дверцы загремели от удара его спины, и в следующий момент он почувствовал странное, неожиданное ощущение на своих губах. Невидива материализовалась прямо перед ним, прижимая его к шкафчикам и яростно целуя. Она отстранилась на секунду, её глаза, полные нерастраченной нежности и отчаяния, встретились с его взглядом — а затем она снова потянулась к нему, требовательно, почти отчаянно добиваясь ответа на свой поцелуй. Роберт попытался отстраниться, его рука невольно поднялась, чтобы оттолкнуть её, но Кортни перехватила его запястье, не позволяя сделать это. И что-то в нём сломалось — усталость, напряжение последних дней, ответственность — всё растворилось в этом моменте. Он сдался и крепко обнял её, отвечая на поцелуй с неожиданной для самого себя страстью. Кортни подпрыгнула, обхватив его ногами, всё ещё не разрывая поцелуй. Она цеплялась за него, словно утопающий за спасательный круг. Роберт инстинктивно потянулся, чтобы поддержать её, но его руки встретили лишь воздух — Невидива снова стала невидимой и ускользнула, оставив после себя лишь звук торопливых шагов и хлопнувшей двери. Роберт остался один в раздевалке, прислонившись к шкафчикам. Он медленно провёл пальцами по губам, все ещё чувствуя призрачное прикосновение её поцелуя, совершенно растерянный и не понимающий, что, чёрт возьми, только что произошло. — И что теперь? — пробормотал он в пустоту.