Dispatch: Павший ангел

Полтора года назад Свет одинокой лампы падал на потрепанные страницы. Итан сидел, скрючившись над древними текстами в кресле, которое, казалось, вот-вот рассыплется от старости. Заброшенный дом на окраине города стал его пристанищем — единственным местом, где он мог спрятаться от всех и разобраться в том, что с ним происходило. — Одержимость, — пробормотал Итан, проводя пальцами по выцветшим рисункам в старинной книге. — Вселение. Симбиоз. Хуйня какая-то, а не объяснения. Он отшвырнул книгу и схватился за голову. Боль вернулась — не обычная мигрень или что-то, что можно было бы унять таблетками. Эта боль пронзала каждую клетку его тела, словно кто-то изнутри пытался разорвать его на части. — Блядь! — прошипел он сквозь зубы, падая на колени. Его серые глаза — оба еще вполне человеческие — наполнились слезами. Сорок один день. Сорок один день непрекращающейся агонии, с тех пор как… он даже не мог вспомнить, что именно произошло. Просто в один момент он был обычным писателем хоррора, а в следующий — существом, одновременно смертным и… чем-то еще. На полу у ножки стола валялся револьвер. Итан медленно подполз к нему, каждое движение отдавалось новой волной боли. Пальцы сомкнулись на холодной рукоятке. Сорок первая попытка. Он поднес дуло к виску. — Давай, тварь, — прохрипел он, обращаясь к чему-то внутри себя. — Посмотрим, как ты восстановишься на этот раз. Выстрел разорвал тишину заброшенного дома. Тело Итана рухнуло на пол, кровь и мозг разлетелись по дощатым половицам. Три минуты и сорок две секунды. Именно столько понадобилось, чтобы то, что было Итаном Коупом, снова задышало. Разорванные ткани срослись, кости восстановились, и даже волосы, слипшиеся от крови, очистились и приобрели прежний вид. — Нахуй… всё… это… — каждое слово давалось с трудом, словно он заново учился говорить. Итан поднялся, шатаясь, и побрел к столу. Он уже пробовал разные способы. Повешение. Таблетки. Прыжок с крыши. Вскрытые вены. Утопление. Даже бензопилу, хотя после этого пришлось ждать, пока отрастут обе ноги, что оказалось особенно мучительно. Но с каждым воскрешением что-то менялось. Вместе с телом восстанавливалось и нечто иное. Странные, чуждые желания наполняли сознание Итана. Внезапная жажда крови, когда он видел случайного прохожего. Непреодолимое желание выдавить глаза бармену, который неправильно приготовил коктейль. Фантазии о том, как он медленно отрезает конечности человеку, который случайно толкнул его в метро. Итан засмеялся — безумным, отрывистым смехом человека на грани. — Заебись, теперь я еще и маньяк-психопат, — он ударил кулаком по столу. — И нет ни одной ебаной строчки о том, как от этого избавиться! Он уронил голову на столешницу. Отчаяние накрывало его с головой. Сорок один день попыток, и ни одного результата. Ни одного способа излечиться. Ни одной надежды вернуться к нормальной жизни. — Что, если это навсегда? — прошептал он в пустоту, чувствуя подступающие слезы. — Что, если эта боль никогда не прекратится? Страх пронзил его сильнее, чем физическая боль. Перспектива вечного страдания, вечного возрождения после каждой попытки освободиться. Вечного одиночества, потому что он уже не мог находиться рядом с людьми без этих чудовищных желаний… С каждым днем эти желания становились сильнее, глубже, словно они постепенно вытесняли его собственные мысли и чувства. Не отдельный голос, а новое измерение его собственного сознания, которое медленно поглощало его. Еще одна волна невыносимой боли обрушилась на него. Итан закричал, выгибаясь дугой и падая на пол. Образы того, как его личность медленно выжигается изнутри, заполнили сознание. По клеточке. По воспоминанию. По чувству. Пока не останется только оболочка. — Пожалуйста, — взмолился он, не зная, к кому обращается, — просто сделай, чтобы это прекратилось… Итан лежал на полу, тяжело дыша. Его взгляд упал на фотографию, выпавшую из одной из книг — он и Роберт, улыбающиеся, с пивом в руках на каком-то фестивале. Роберт. Единственный якорь в реальности. Единственная причина, почему он еще не сломался окончательно. Единственный человек, о котором он все еще мог думать без примеси жестоких фантазий. Понимание пришло само собой, словно мысль, которая всегда была в его голове, но до которой он только сейчас добрался: он не мог выиграть эту битву. Эта сущность, что бы она ни была, уже стала частью его. Выжигать её означало выжигать самого себя. Но, возможно, он мог сохранить хотя бы что-то… Хотя бы что-то от того, кем он был. Итан медленно поднялся на колени, затем встал. Его взгляд снова упал на фотографию с Робертом. — У меня есть… условие, — произнес он твердо, несмотря на дрожь в голосе, словно ведя внутренние переговоры. — Роберт. Мой друг. Что бы ни случилось со мной, что бы ни случилось с моим разумом… я не причиню ему вреда. Никогда. Долгое мгновение Итан стоял неподвижно, чувствуя, как боль снова нарастает. Он стиснул зубы, не издавая ни звука. И затем, словно в ответ на его условие, боль начала медленно отступать. Это не было капитуляцией. Это было перемирием из отчаяния, сделкой с неизвестным, которое уже стало частью его существа. Итан закрыл глаза и медленно выдохнул. Впервые за сорок один день агония начала утихать. Он почувствовал странное тепло, распространяющееся по всему телу, и что-то… иное, древнее и могущественное, уже не боролось с ним, а просто… было. Когда он открыл глаза, левый был уже полностью черным — без зрачка, без радужки, просто бездна, заключенная в глазницу смертного. — Что… что теперь? — спросил Итан, удивляясь, насколько чуждым казался его собственный голос. Ответ пришел не как чужой голос, а как собственное знание: теперь они должны научиться существовать вместе. Не бороться. Не исчезать. Но и не оставаться прежним. Итан посмотрел на свои руки — обычные человеческие руки, но которые теперь могли делать вещи, далеко выходящие за пределы человеческих возможностей. — Покажи мне, — прошептал он, и на его губах появилась улыбка, которая не была полностью его собственной. Но его страданию в одиночку не суждено было длиться вечность. Послышался скрип двери. Итан молниеносно схватил пистолет и направил его в сторону входа, палец уверенно лег на спусковой крючок. В проеме стояла девушка. Удивительно красивая — волосы до плеч каштанового цвета, глаза цвета изумруда, фигура подтянутая и соблазнительная. Одежда дорогая, осанка безупречная. Явно не случайная прохожая, забредшая в заброшенный дом. Итан держал её под прицелом. Рука не дрожала, хотя внутри всё еще бушевала боль. Девушка улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой, какую он когда-либо видел. — Наконец-то я нашла тебя. Павший Ангел! — произнесла она с искренним восторгом. Итан наклонил голову набок, не опуская оружия. — Какой еще, нахуй, Павший Ангел? — прохрипел он. Его голос звучал надтреснуто после недавнего крика. Девушка шагнула вперед, не проявляя никакого страха перед направленным на неё пистолетом. — Прости, что не смогла прийти раньше, — её голос был мелодичным, с едва заметным акцентом. — У меня были неотложные дела. Итан с трудом поднялся на ноги, опираясь на стол. Его левый глаз, который на миг стал обычным серым, как и правый, тут же начал темнеть по краям – признак того, что он сдерживал свою истинную природу. — Кто ты, блядь, такая? — процедил он. — И какого хуя тебе от меня надо? — Объяснения потом, — она сделала приглашающий жест рукой. — Тебе лучше пойти со мной. Поверь, тебе это нужно. — Иди нахуй, — простая и ёмкая фраза прозвучала почти как приговор. Итан грубо оттолкнул её, направляясь к выходу. Но как только он ступил за порог, три крепких мужчины в чёрных костюмах возникли словно из ниоткуда. Они двигались с профессиональной быстротой, скручивая его с такой сноровкой, что он даже не успел воспользоваться своими способностями – регенерацией и материализацией, которые у него были с самого начала, хоть он и редко к ним прибегал. Его руки были удерживаемы за спиной, а на голову накинули что-то вроде мешка, но сквозь него он всё еще мог видеть. Его быстро затащили в огромный чёрный автомобиль с тонированными стеклами. Девушка грациозно опустилась на переднее сиденье, пока Итана усадили сзади между двумя охранниками. Она кивнула шофёру, и машина тронулась, двигаясь по дороге с идеальной плавностью дорогого автомобиля. — Я действительно рада, что наконец нашла тебя, — сказала она, повернувшись назад. — Это спасение и для меня, и для тебя, Итан. Итан молчал, изучая своих похитителей взглядом. Наконец, он заговорил: — Может, имя хоть своё скажешь? — его голос сочился ядом. — Или ты одна из тех пёзд, которые дохуя крутые и таинственные? Девушка улыбнулась, словно восприняла его грубость как забавную причуду. — Я Аманда Пирс, — сказала она с ноткой гордости. — Имя знакомое? Итан медленно покачал головой, не скрывая презрения. Аманда надулась, явно возмущенная его реакцией. — Как можно не знать имя наследницы самой богатой семьи Ньютауна? — в её голосе смешались удивление и обида. — Мне как бы насрать, — равнодушно ответил Итан. — Я сам зарабатываю себе на жизнь. И меня не особо интересуют дебилы вроде тебя, которым повезло родиться с золотой ложкой в жопе. Аманда хихикнула, что ещё больше разозлило Итана. Она явно воспринимала его грубость как нечто забавное, как будто он был диким зверьком, чьи выходки только умиляли. — Я всё тебе расскажу, как только мы приедем на базу, — она провела рукой по идеально уложенным волосам. — А пока будь хорошим мальчиком и дай мне послушать классику. Она включила стереосистему, и салон автомобиля заполнили первые ноты Пятой симфонии Бетховена. — Может, ты лучше разобьешь мне барабанные перепонки? — ядовито предложил Итан. — Чтобы я не слышал этого ебучего Бетховена. Или хотя бы включи что-нибудь не настолько претенциозное. Аманда только улыбнулась, игнорируя его просьбу, и повернулась вперед, наслаждаясь музыкой. А Итан смотрел в окно, наблюдая за проносящимся городом, и размышляя, как от похитителей сбежать, или хотя бы как их убить, если они окажутся врагами. Мысли о насилии уже не казались чуждыми – они приносили странное успокоение посреди непрекращающейся бури, бушевавшей внутри его сущности. Итана привезли в дом, интерьер которого кричал о безвкусном богатстве — позолоченные статуи, хрустальные люстры, мраморные колонны и кожаная мебель, стоившая, вероятно, как средняя машина. Его левый глаз уже полностью восстановился и приобрел нормальный человеческий вид — серый, как и правый. Явно недовольный своим положением, Итан сразу выцепил взглядом лысого охранника с неприятным лицом и шрамом через щеку. Что-то в этом громиле вызывало мгновенное раздражение. — Оставьте нас, — распорядилась Аманда, элегантно снимая перчатки. Охранники послушно отступили, но не успели они выйти, как в потолке и стенах открылись панели, обнажая зловещие дула автоматических турелей, нацеленных прямо на Итана. «Заебись. Я окончательно попал», — подумал он, оценивая ситуацию. Даже с его регенерацией превращение в решето от автоматического оружия было не самой приятной перспективой. Аманда грациозно опустилась в кресло из белой кожи, жестом предлагая Итану сесть напротив. На столике между ними стояла бутылка виски, выглядевшая так, будто её достали из сокровищницы: «Macallan 1926», — гласила этикетка. — Выпьешь? — она налила янтарную жидкость в хрустальный стакан и протянула ему. Итан, зная, что алкоголь — единственное, что хоть немного притупляет его постоянную боль, проигнорировал стакан. Вместо этого он схватил бутылку и запрокинул её, делая несколько глубоких глотков. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он только что выпил за один раз виски стоимостью в небольшой дом. Аманда не выглядела возмущённой. Она просто отпила из своего стакана и, не став церемониться, приступила к делу: — Ты умираешь, Итан, — её голос был ровным, деловым. — Павший Ангел захватывает твою душу каждый день, по кусочку. Но есть возможность… продлить момент слияния, сделать его менее болезненным. Она поставила стакан на столик. — В древних руинах Гхазали находится маска, специально изготовленная для таких случаев как твой. К тому же, там есть предмет, который спасёт и меня. Итан хмыкнул, делая ещё один глоток виски. — Спасёт от чего? От сифилиса или герпеса? — он ухмыльнулся. — Или от терминальной стадии пафоса? Вместо ответа Аманда встала и начала расстёгивать пуговицы на своей блузке. Итан выгнул бровь, но его ухмылка быстро исчезла, когда она обнажила не грудь, а грудную клетку, испещрённую сетью чёрных вен, пульсирующих под кожей. — Я тоже умираю, — её голос дрогнул первый раз с начала разговора. — Моя кровь постепенно заменяется субстанцией, которую мое тело не способно переработать. В тех же руинах находится древний сосуд с раствором, который может мне помочь. Она застегнула блузку, сохраняя достоинство даже в этой ситуации. — А с чего ты решила, что тебе нужен именно я? — Итан прищурился. — Почему бы просто не нанять профессиональных наёмников и не достать эту чудо-мазь? Аманда тихо засмеялась, но в её смехе не было радости. — Ты думаешь, я не пыталась? — она покачала головой. — Три экспедиции. Ни один человек не вернулся. Согласно текстам, которые мои учёные смогли перевести, только существо твоей природы может пройти через защитные барьеры руин. Она вздохнула, проводя рукой по волосам. — Я уже потратила два миллиарда долларов на своё спасение. Итан усмехнулся, откидываясь в кресле. — Дорого же стоит твоя жизнь, принцесса. — Уж подороже твоей, — мгновенно парировала Аманда. — В отличие от тебя, я хотя бы сам зарабатываю себе на жизнь, — огрызнулся Итан, — а не сижу на мешке с деньгами, которые наворовали предки. Аманда нахмурилась, её изумрудные глаза сверкнули. — Я, между прочим, тоже не живу исключительно на богатствах рода, — процедила она. — У меня свой бизнес, и деньги на спасение я трачу исключительно из своего бюджета. Итан глубоко вздохнул, покачивая головой. — Ох уж эти малолетние девки, которые слишком молоды и прекрасны, чтобы умереть, — пробормотал он. — Сколько тебе, шестнадцать? Аманда надулась, явно задетая его пренебрежением. — Вообще-то, девятнадцать. Итан поморщился, будто услышал что-то неприятное. — На десять лет младше, ебаный в рот, — он потер переносицу. — Совсем еще молодая. — Я обещаю, что ты выживешь, — Аманда вновь стала серьёзной. — И сможешь подавить эту боль. Но мне тоже нужна помощь. — Она наклонилась вперед. — Если ты истинный джентльмен, то не бросишь даму в беде. Итан хмыкнул, отклоняясь назад, чтобы избежать её настойчивого взгляда. — Какой я, блядь, джентльмен? — он махнул рукой. — Я обычный парень. Ну, писатель, конечно, качественный. Аманда хмыкнула, отвернув голову. — Твои писульки — редкостное говнище, — произнесла она почти небрежно. Итан пожал плечами, на его губах мелькнула почти искренняя улыбка. — Не всем же должно нравиться мое творчество. А что, ты читала? — Ну, «Кладбище забытых игрушек» — еще туда-сюда, но «Её кости сделаны из воска» — просто набор клише. Итан поднял бровь, впервые проявив к ней что-то вроде интереса. — А что ты предпочитаешь? — Лавкрафта, — ответила она без промедления. — «Хребты безумия» перечитывала раз двадцать. Итан не смог сдержать удивленную улыбку. — Твою мать, наконец-то хоть что-то адекватное, — он откинулся в кресле. — «Данвичский ужас» — лучшее, что было написано в жанре. — Неплохо, но слишком переоценено, — покачала головой Аманда. — «Музыка Эриха Цанна» — вот где настоящая атмосфера тайны. — А «Цвет из иных миров»? — Итан впервые за долгое время оживился, забыв о боли. — Это же чистый гений! — Согласна, — кивнула Аманда, — особенно для своего времени. Хотя некоторые описания можно было сделать менее… — …расистскими? — закончил Итан. — Именно, — Аманда слегка улыбнулась. Между ними повисла неожиданно комфортная пауза, как будто они оба удивились, найдя общую почву. Итан встал и прошелся по комнате, обдумывая ситуацию. Он остановился перед большим окном с видом на ночной город. — Ладно, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Я помогу тебе. Но я хочу еще раз взглянуть на твою… проблему. Аманда не выказала удивления. Она просто встала и снова начала расстегивать блузку. Когда она закончила, Итан повернулся и подошел к ней, внимательно рассматривая черные вены, расползающиеся по ее телу. Фигурка у нее действительно была что надо — стройная, подтянутая, с идеальными пропорциями, но Итана в данный момент интересовало другое. Он наклонился ближе, замечая, что все черные вены берут начало от одной точки — небольшого камня, будто впаянного в кожу чуть ниже грудной клетки. Камень пульсировал тусклым фиолетовым светом, словно у него было собственное сердцебиение. — А почему бы тебе просто не избавиться от этой хрени? — он указал на камень. — Похоже на какой-то имплант. Хирург с твоими деньгами мог бы… — Я перепробовала все варианты, — прервала его Аманда, застегивая блузку. — Удаляла этот камень дважды. Через три часа он возвращался, прорастая сквозь плоть. Она отошла к окну, обхватив себя руками. — Я даже пыталась пересадить его другому человеку. Добровольцу, которому заплатила целое состояние, — ее голос дрогнул. — Когда он умер через сутки, камень снова начал расти во мне. Я не хочу больше подвергать никого этому ужасу. Она повернулась к Итану, и в ее глазах впервые проскользнула искренняя боль. — С каждым днем я все меньше что-либо чувствую. Не могу нормально проявлять эмоции. Что уж говорить про любовь или… — она запнулась, — …физическое влечение. Если так пойдет дальше, род Пирс полностью сгинет со мной. Итан сел напротив нее, внезапно заинтересованный. — Ты правда не чувствуешь возбуждения? Совсем? Аманда покачала головой. — Абсолютно, — она говорила так, словно обсуждала погоду. — Даже при просмотре порно ничего не чувствую. Могу оценить эстетику, но никакой физической реакции. Итан, движимый любопытством, протянул руку и легко провел пальцами по точке на ее шее — месту, которое обычно считается одним из самых чувствительных у женщин. Аманда даже не моргнула. — Да, это очень… не хорошо, — сказал он, отстраняясь. — А ведь я мечтала о большой семье, — вздохнула Аманда, опускаясь в кресло. — До всего этого, конечно. Хотела троих детей, может, четверых. Она задумчиво провела пальцем по ободку своего стакана. — Проблема в том, что кавалеры, окружающие меня, были… не особо подходящими. Всегда хотела встретить мужчину гордого, способного на великие дела. Сдержанного, но в то же время… — она слегка улыбнулась, — …любящего шалости. Итан наиграно выдохнул, разводя руками. — Ну, я определенно ни по одному пункту не совпадаю, так что можешь не беспокоиться — я тебя не заинтересую. — Ты точно не в моем вкусе, — согласилась Аманда, окидывая его оценивающим взглядом. — К тому же, у тебя явно маленький член, раз ты такой злой и постоянно бесишься. Итан опустил взгляд на свои штаны, а затем почесал затылок, не зная, стоит ли опровергать это обвинение признанием, что у него вполне скромных двадцать сантиметров в возбужденном состоянии. — Давай вернемся к делу, — он решил сменить тему. — Что конкретно нам нужно найти в этих руинах? Аманда улыбнулась, явно довольная тем, что последнее слово в их маленькой перепалке осталось за ней. — Сейчас покажу, — она поднялась и подошла к сейфу, вмонтированному в стену. Набрав длинную комбинацию, она извлекла из него папку с документами. — Вот карта руин, и вот перевод текстов, описывающих то, что нам нужно. Она разложила бумаги на столе перед Итаном. — Маска Павшего Хранителя для тебя, — она указала на рисунок странной маски с прорезями для глаз, — и Флакон Эбеновой Крови для меня. Итан внимательно рассмотрел документы. — Выглядит как обычная археологическая экспедиция, только с элементами оккультной хрени, — он пожал плечами. — Когда выезжаем? Аманда отложила документы и взглянула на часы. — Самолет подготовлен на завтра, — она говорила деловым тоном, будто обсуждала рутинную поездку в супермаркет. — Отправимся после завтрака. Сегодня ты ночуешь здесь. Она заметила недовольное выражение на лице Итана и добавила: — Я не собираюсь терять свое единственное спасение, которое чудом нашла. — Мне не особо уютно в стенах этого дорого-богатого дома, — проворчал Итан, оглядываясь на безвкусную роскошь вокруг. — Блядь, почему все богачи так пытаются выебнуться? Прямо соревнуются, у кого хрустальная люстра больше. Аманда пожала плечами, проводя рукой по изящной мраморной статуэтке. — Мне нравится роскошь. Глаз радуется. Итан покачал головой, не скрывая презрения. — Вот поэтому тебя никто и не любит по-настоящему, — колко заметил он. — Все только на твои бабки смотрят. Ты для них просто ходячий банкомат. Аманда не ответила, но на мгновение в ее глазах промелькнула тень, словно его слова задели что-то личное. Она лишь кивнула одному из охранников: — Проводи мистера Коупа в гостевое крыло. Покажи ему, где душ. Безмолвный охранник повел Итана по длинным коридорам особняка. Наконец, они дошли до комнаты, размером с половину квартиры Итана, обставленной с тем же избыточным шиком. — Душ через ту дверь, — сообщил охранник и удалился. Итан подошел к указанной двери и присвистнул. Ванная комната была размером с его спальню. Мраморный пол с подогревом, огромная душевая кабина со стеклянными стенами, джакузи в углу и, конечно же, золотые краны. — Нихуёво, — пробормотал он, раздеваясь. Итан шагнул в душ и, по старой привычке жить одному, забыл закрыть дверь. Горячие струи воды смывали усталость дня, и он полностью погрузился в это ощущение, забыв обо всем. Вдруг дверь открылась, и в ванную вошла Аманда. Они встретились взглядами через стеклянную стенку душа. Ни один не выказал ни удивления, ни смущения. Они просто оценили тела друг друга, как будто это было самой естественной вещью на свете, словно они были знакомы уже сотню лет. Аманда сбросила шелковый халат и присоединилась к нему в просторной душевой кабине. Она методично намыливала каждый сантиметр своего тела, а Итан, не отказывая себе ни в чем, щедро выливал на ладонь шампунь из какого-то причудливого флакона. — Ты слишком много льешь, — заметила Аманда, когда он взялся за третий флакон. — Это очень дорогой шампунь с экстрактом чего-то там. Одной капли достаточно. Итан усмехнулся, наблюдая, как пена стекает по его рукам. — На удивление, ты довольно экономная для девочки с золотой ложкой в жопе. — Я просто знаю, что если вещь качественная, не надо ее “доить” до последней капли, — ответила она, споласкивая волосы. — Иначе какой смысл платить за качество? Итан согласно кивнул, неожиданно для себя находя логику в ее словах. Наступила глубокая ночь. Аманда лежала в своих покоях, отдыхая после горячего душа, но сон не шел. Что не удивительно — мысли о предстоящем путешествии и собственной смертности не способствовали спокойному сну. Ей было… немного страшно. Она встала с кровати, набросила халат и пошла искать Итана. Интуиция подсказывала, где его найти. Итан сидел на балконе, смотря вдаль, на силуэт горы, вырисовывающийся на фоне ночного неба. Рядом стояла почти пустая бутылка виски. Аманда вошла и тихо села в соседнее кресло. Итан не обратил на нее внимания. Было видно, что он уже выпил очень много, но странным образом казался абсолютно трезвым — не покачивался, не бормотал бессвязно. В руках он держал потрепанную фотографию. Аманда наклонилась, чтобы рассмотреть ее. — Кто этот парень рядом с тобой? — спросила она. — Он случайно не твой… бойфренд? Итан резко повернулся к ней. — Ты что, с дубу ебнулась? — возмутился он. — Если два мужика лучшие друзья, так сразу ебут друг друга в жопу? Он бережно провел пальцем по фотографии. — Это Роберт. Одна из причин, почему я не сдался и не принял свою участь раньше положенного. Аманда откинулась в кресле, глядя на звезды. — Я девственница, — внезапно призналась она. Итан хмыкнул, делая глоток прямо из бутылки. — А я полтора года назад расстался со своей девушкой. Аманда хихикнула, пытаясь разрядить атмосферу. — Кто эта сумасшедшая, которая решила, что сможет любить такого бандита? Итан глубоко вздохнул, и его взгляд затуманился. — Была одна… Сейчас ее уже нет. Я и вспоминать о ней не хочу, если честно. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шелестом листвы в саду внизу. — Какова она на вкус? — тихо спросила Аманда, не глядя на него. — Любовь, я имею в виду. Итан долго молчал, прежде чем ответить. — Горькая, — наконец произнес он. — Как хороший кофе или темный шоколад. И чем сильнее любишь, тем горче. Он сделал еще глоток. — Но мне нравится эта горечь. Она… настоящая. Когда что-то слишком сладкое, начинаешь подозревать подвох. Аманда смотрела на свои руки. — Я до сих пор не понимаю, почему она так нужна всем, — произнесла она задумчиво. — С точки зрения биологии и науки, это просто химический процесс. Гормоны, нейротрансмиттеры… — Блядь, да при чем тут химия? — Итан повернулся к ней. — Попробуй объяснить химией, почему одну песню ты слушаешь на повторе сто раз, а другую выключаешь через десять секунд. Почему один закат кажется чудом, а другой — просто концом дня. Он наклонился ближе к ней. — Любовь — это когда ты готов сожрать свою собственную печень, чтобы другому человеку было хорошо. Когда сидишь в четырех стенах и умираешь от боли, но продолжаешь бороться только потому, что где-то там есть человек, который в тебя верит. Аманда внимательно слушала, впервые увидев в этом грубом, саркастичном мужчине нечто глубокое. — А почему ты сказал, что горечь лучше сладости? — спросила она. Итан усмехнулся. — Потому что мед клейкий, — он сделал паузу, подбирая слова. — Сладкая любовь — это когда ты зависим от человека, когда тебе просто нравится, как от него торкает. Это не любовь, а наркота. Настоящая любовь — это когда тебе больно, но ты все равно остаешься, потому что проделал слишком длинный путь. Потому что вы оба изменились и стали лучше только благодаря друг другу. Он опустошил бутылку и поставил ее на пол. — Это как ебаный марафон, а не спринт. Кто-то добежит до финиша, а кто-то свалится на полпути. Но если ты добежал… то это стоит всей горечи мира. Аманда молчала, обдумывая его слова. Затем тихо спросила: — А ты… добежал? Итан посмотрел на нее своим странным взглядом — один глаз обычный, серый, второй уже начал темнеть по краям. — Нет, — просто ответил он. — Но я все еще бегу. По-своему. Аманда внезапно повернулась к нему, взгляд её стал испытующим. — Если бы я дала добро… ты бы взял меня прямо здесь? — её голос звучал странно, будто она проводила эксперимент, а не делала предложение. Итан покачал головой, глядя на неё с удивлением. — Во-первых, блядь, что за вопросы? — он нахмурился. — Во-вторых, я слишком плохо тебя знаю. Вдруг у тебя мандавошки какие-нибудь. Аманда хмыкнула, приподняв брови. — Мог бы и проверить, раз мы вместе мылись, — в её голосе промелькнул вызов. — Не особо ты там стеснялся разглядывать. — Да я прикалываюсь, — Итан махнул рукой. — Какие мандавошки, если даже пушка нет. Бритая как колено. Аманда возмутилась, хотя в её глазах плясали озорные искры. — Какой пример ты подаёшь собеседнице, которая младше тебя на десять лет? Обсуждаешь мою… интимную стрижку. Итан хмыкнул, плеснув остатки виски в стакан. — Какой нахуй пример? Ты зарабатываешь сама в сто раз больше, чем я. И, судя по апартаментам, умеешь тратить ещё лучше. — Это правда, — согласилась она, забирая у него стакан и делая маленький глоток. — Но твоя жизнь кажется куда интереснее моей. Бессмысленных шоппингов и благотворительных балов. Расскажи мне что-нибудь… настоящее. Итан задумался, глядя в ночное небо. — Я много чего делал в жизни ради друзей, — наконец произнес он. — Воровал запчасти для проекта Роберта, когда ему не хватало денег. Он гениальный инженер, но всегда был на мели. — Ты воровал? — в голосе Аманды не было осуждения, только любопытство. — А что-нибудь… посерьезнее? — Был готов убить, — просто ответил Итан. — Но не убил… пока что. Он помолчал, вспоминая. — Родители от меня отказались. Точнее, я от них отказался после их предательства. Отец пытался заставить меня продать рукопись моей первой книги какому-то своему партнеру, который хотел издать её под своим именем. Мать поддержала его. Сказала, что всё равно из меня ничего не выйдет. Он усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — В тот же день я собрал вещи и ушел. С тех пор не видел их. Аманда смотрела на него, и в её взгляде было что-то новое — понимание. — А я росла как нежный цветок в оранжерее, — тихо сказала она. — Отец баловал меня с детства, выполнял любую прихоть. Но взамен требовал совершенства во всем. Идеальные оценки, идеальные манеры, идеальная внешность. Она отпила из стакана. — В шестнадцать я окончила школу, в девятнадцать — университет, с красным дипломом. Финансы и инвестиции. К тому времени я уже управляла небольшим семейным активом. Превратила его в нечто большее. — Звучит впечатляюще, — признал Итан. — А родители гордились? Аманда горько усмехнулась. — Отец сказал, что это было ожидаемо, учитывая, сколько денег он вложил в моё образование. А мать… она умерла, когда мне было двенадцать. Рак. Итан помолчал, не зная, что сказать. — Ты так и не ответил, — внезапно сказала она. — О том, что было… самым сложным. Итан глубоко вздохнул, крутя в руках пустой стакан. — Самым сложным было лгать, — наконец произнес он. — Постоянно, всем вокруг. О том, что всё хорошо, что я справляюсь. Что у меня есть план. Он поднял взгляд на неё. — Знаешь, что самое забавное? Тебе, человеку, которого я знаю меньше суток, я рассказываю всё как есть. Без прикрас. — Наверное, потому что мы оба умираем, — просто ответила Аманда. — И нам нечего скрывать друг от друга. Они замолчали, глядя на звезды. Итан впервые за долгое время чувствовал не только боль, но и странное умиротворение. Словно в этом разговоре с незнакомкой он нашел что-то, что давно искал — понимание без осуждения. — Ты знаешь, — проговорила Аманда, нарушая тишину, — я могла стать кем угодно. Изучала почти все области знаний — от квантовой физики до классической литературы. Могла бы лечить людей или строить удивительные здания. — И что же выбрала? — спросил Итан. — Деньги, — она слабо улыбнулась. — Банально, правда? При всех возможностях я выбрала то, что было мне знакомо с детства. Безопасно. Итан задумчиво кивнул. — От добра добра не ищут. Но знаешь, что я понял за эти сорок дней ада? Что когда смотришь смерти в лицо, жалеешь не о том, что сделал, а о том, на что не решился. — И о чем ты жалеешь? — тихо спросила Аманда. — О том, что так и не написал ту книгу, которую по-настоящему хотел, — ответил он после паузы. — Всё думал, что ещё не время, что нужно сначала стать известнее, опытнее… А теперь, может, и не напишу никогда. Аманда неожиданно коснулась его руки. — Напишешь, — сказала она с уверенностью, которую он не ожидал. — Мы найдем эту маску, и ты напишешь свою главную книгу. Итан посмотрел на неё — девятнадцатилетнюю миллиардершу с чёрными венами под кожей, сидящую рядом с ним на балконе в шелковом халате, — и внезапно поверил ей. — Знаешь, принцесса, — сказал он с кривой улыбкой, — для избалованной богачки ты на удивление… нормальная. Это было наивысшей похвалой, на которую он был способен, и Аманда, кажется, поняла это. Она улыбнулась в ответ. — А для бухого писателя-неудачника ты на удивление… мудрый, — парировала она. Итан рассмеялся, и это был настоящий смех, не та горькая усмешка, которую он использовал как щит. — Вот сука, — беззлобно произнес он. — Я начинаю понимать, почему ты так успешна в бизнесе. Итан не спал всю ночь, ворочаясь от странного предвкушения, в котором смешивались надежда и недоверие. В отличие от него, Аманда спала как младенец в своих покоях — он дважды проходил мимо ее комнаты, бродя по особняку, и слышал ее ровное дыхание через приоткрытую дверь. Рассвет застал Итана в кресле на том же балконе, где они разговаривали ночью. Он смотрел, как первые лучи солнца касаются горы вдалеке, и пытался представить, что его ждет. Около семи утра особняк начал просыпаться. Прислуга бесшумно скользила по коридорам, готовя дом к новому дню. Итан нашел дорогу к тренажерному залу и застал там Аманду — она уже вовсю занималась, одетая в облегающие леггинсы и спортивный топ. Она бежала на беговой дорожке, устремив взгляд куда-то вдаль. Затем переключилась на подтягивания на перекладине, демонстрируя неожиданную для своего изящного телосложения силу. Акробатические элементы сменились йогой — сложные асаны она выполняла с безупречной точностью. Итан же встретил утро бутылкой минеральной воды, наблюдая за ее тренировкой с некоторым удивлением. Для умирающей она выглядела чертовски живой. — Доброе утро, — наконец заметила его Аманда, выходя из позы стойки на голове. — Ты рано. — Не спал, — просто ответил Итан. Завтрак был подан в светлой столовой с видом на сад. Тарелка Аманды была заполнена идеально сбалансированной пищей — яичные белки, авокадо, цельнозерновой тост, немного лосося. Богато на белок и сложные углеводы, минимум жиров. Итан хотел отказаться от завтрака, но Аманда настояла на компании. — Есть одной — смертная скука, — сказала она, аккуратно разрезая авокадо. Итан нехотя жевал еду, которая, несмотря на все кулинарное мастерство повара, казалась ему безвкусной по сравнению с его любимыми чипсами или лапшой быстрого приготовления. — Эта хрень, наверное, полезная, но чертовски пресная, — пробормотал он. — У вас, богачей, даже еда какая-то стерильная. Аманда ела элегантно, маленькими кусочками, тщательно пережевывая каждый. — Твоему будущему мужу придется ой как несладко, — неожиданно усмехнулся Итан, наблюдая за ее манерами. — Представляю, какого ты себе найдешь после исцеления. Какой-нибудь содержанец с огромным хером, или философ, чтобы тебе стихи круглые сутки пел. Аманда вздохнула, не поднимая глаз от тарелки. — Заткнись, пожалуйста. Итан фыркнул, но замолчал, принявшись за свой завтрак с неожиданным аппетитом. После завтрака Аманда удалилась в библиотеку, где провела час, читая какую-то статью по психологии в глянцевом журнале. Итан слонялся по особняку, рассматривая коллекцию картин, среди которых, к его удивлению, были не только хвастливо-дорогие, но и действительно интересные работы. Наконец, настало время отправляться. На частной вертолетной площадке их уже ждал небольшой, но роскошный самолет. Рядом выстроился десяток вооруженных до зубов агентов в тактической экипировке. — Ты что, блядь, на войну собралась? — Итан окинул взглядом отряд. — Почему бы тебе не нанять каких-нибудь супергероев, раз уж такие бабки тратишь? — Я ненавижу супергероев, — отрезала Аманда, поднимаясь по трапу. — Особенно тех, кто со сверхсилами. Самовлюбленные нарциссы в трико. — Я, вообще-то, тоже со сверхсилами, — напомнил Итан, следуя за ней в салон самолета. — Ты скорее антигерой, чем герой, — заметила она, пристегиваясь. — Это другое. Самолет взлетел, и Итан прильнул к иллюминатору. Несмотря на то, что он летал и раньше, вид сверху всегда завораживал его. Горы, леса, озера — все казалось нереальным, игрушечным. Аманда сидела спокойно, просматривая какие-то документы на планшете. Внезапно Итан подскочил в кресле. — Ебать! Медведи полетели! — крикнул он, указывая в окно. Аманда не отреагировала, продолжая читать, но когда Итан действительно замолчал, уставившись в иллюминатор с неподдельным изумлением, она отложила планшет и подошла к нему. — Что ты там такого увидел? — спросила она с легким раздражением. Она наклонилась, заглядывая в окно, и замерла. Далеко внизу, поднятый каким-то невероятным потоком воздуха или, возможно, чем-то еще менее естественным, в воздухе действительно парил медведь. Он нелепо махал лапами, будто пытался лететь как птица, но скорее всего его просто что-то подбросило, или… — Это вообще медведь? — прошептала Аманда, не веря своим глазам. Итан разразился хохотом, указывая на морду зверя, выражавшую такое же недоумение, какое испытывали они сами. — Видела бы ты свое лицо сейчас! — выдавил он между приступами смеха. Аманда вздохнула, возвращаясь на свое место. — Тебе не помешало бы быть немного серьезнее, — заметила она. — Мы не на экскурсию летим. — Или что? — Итан перестал смеяться, глядя на нее с вызовом. — Отругаешь меня и скажешь, какой я придурок? Напомню, я единственный, кто может помочь тебе, принцесса. Аманда развернула газету, явно решив игнорировать его, и Итан вернулся к разглядыванию пейзажей за окном. Через несколько часов они приземлились на небольшом частном аэродроме. Их уже ждала колонна внедорожников с тонированными стеклами. Они погрузились в центральную машину, оборудованную по последнему слову техники, и караван тронулся. Дорога шла по пустынной местности, постепенно превращаясь в грунтовую, а затем и вовсе исчезая. Последние километры они ехали по бездорожью, пока наконец не остановились перед скалистым выступом, в котором виднелся темный вход в пещеру. Итан выбрался из машины, глубоко вдыхая сухой, горячий воздух. Он размялся, потягиваясь, и впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на надежду. Неужели он наконец-то сможет стать нормальным? Или хотя бы существовать без этой адской боли? Аманда тоже вышла, надевая широкополую шляпу, чтобы защититься от палящего солнца. Ее лицо выражало целеустремленность — она хотела лишь исцеления, возвращения к своей идеально распланированной жизни. Но когда она повернулась и увидела лицо Итана, озаренное почти детской надеждой, что-то странное шевельнулось в ее груди. Тепло, которое она не испытывала уже давно — сочувствие, желание, чтобы этот циничный, грубый, но странно искренний человек действительно нашел то, что искал. — Готов? — спросила она, натягивая перчатки. — Родился готовым, — ухмыльнулся Итан, и его левый глаз на мгновение потемнел, словно в предвкушении того, что ждало их внутри древних руин. Итан, Аманда и несколько бравых наемников вошли внутрь древних руин. То, что они увидели, поразило даже видавшего виды Итана. Пространство напоминало что-то среднее между средневековым замком и футуристическим офисом — каменные стены с идеально ровными линиями, вместо компьютеров странные светящиеся кристаллы, множество механических конструкций с шестеренками и рычагами. — Какой-то ебучий стимпанк получается, — усмехнулся Итан, оглядываясь по сторонам. Аманда шла рядом, её движения выдавали нервозность — пальцы теребили ремешок сумки, глаза постоянно бегали по стенам. Итан, напротив, излучал странное воодушевление. Всё могло закончиться здесь и сейчас — его страдание, его борьба с собственной сущностью. Опустив взгляд, Итан заметил то, что скрывалось в полутьме под ногами — десятки скелетов в остатках форменной одежды и лабораторных халатов. — Почему никто не смог вернуться живым? — поинтересовался он, носком ботинка переворачивая череп. — Как только проваливается первое испытание, комнату наполняет ядовитый газ, — ответила Аманда. — Я видела в видеоотчетах с предыдущих экспедиций. Наконец они добрались до массивной каменной двери, украшенной странными символами. Над входом вилась надпись на неизвестном языке. — Что тут написано? — Итан указал на символы. — Для активации потребуется плоть того, кто может отдать повторно одну и ту же часть тела, — перевела Аманда, сверяясь со своими заметками. Итан заметил два одинаковых саркофага по обе стороны от двери. В каждом виднелось круглое отверстие, размером как раз с человеческую руку. Не колеблясь, он подошел к первому и вставил правую руку в отверстие. Раздался жуткий хруст костей и плоти. Итан стиснул зубы, но не издал ни звука. Когда он вытащил культю, кровь — всё еще красная — хлестала из раны. Но через несколько секунд рука начала восстанавливаться, кость, мышцы, кожа. Саркофаг засиял ярким синим светом. Не дожидаясь полного восстановления, Итан подошел ко второму саркофагу и, не колеблясь, вновь отдал свою правую руку. Второй саркофаг тоже засиял, и огромные каменные двери медленно поползли в стороны. Аманда облегченно выдохнула. — Удивительно, — пробормотала она, глядя, как рука Итана восстанавливается во второй раз. — Технологии того времени могут распознать даже малейшие изменения в структуре, но твоя рука абсолютно идентична что в первом, что во втором случае. Они вошли внутрь, медленно продвигаясь вперёд по длинному коридору. Наемники держались позади, хотя было очевидно, что их роль здесь скорее поддерживающая — защищать было не от кого, опасность представляли сами руины. — Надеюсь, два оставшихся испытания не будут столь мучительны для тебя, — вздохнула Аманда, бросая обеспокоенный взгляд на его руку. — Когда боль постоянна, к ней привыкаешь довольно быстро, — хмыкнул Итан. — На самом деле, это было почти приятно — хоть какое-то разнообразие. Коридор вывел их в огромный зал, посреди которого протекала странная светящаяся река. Воздух над ней искажался от испарений. — Азотная кислота, — определила Аманда, сверившись с приборами. — Каким хуем тут целая река из азотной кислоты, ума не приложу. На противоположной стороне реки виднелся рычаг, а рядом с ним — новые двери. — Никаких мостов, никаких обходных путей, — пробормотал Итан, осматривая помещение. — Предлагается просто пойти по “реке”? — Похоже на то, — кивнула Аманда. — Испытание для того, кто может регенерировать. Итан глубоко вздохнул, снял куртку и отдал ее Аманде. — Если не вернусь, отдай мою коллекцию книг Роберту, — пошутил он. Не дожидаясь ответа, он спустился к кислоте и шагнул в неё. Раздалось громкое шипение, воздух наполнился едким дымом. Ботинки и нижняя часть штанов мгновенно растворились. Кислота жгла кожу, превращая её в сплошную массу язв и волдырей. Но Итан шел вперед, стиснув зубы. По сравнению с постоянной болью, терзавшей его сорок дней, это было почти терпимо — резкое, жгучее ощущение, но локализованное, понятное. К тому моменту, как он добрался до середины реки, его штаны полностью растворились, а ноги превратились в кошмарное зрелище из обожженной плоти и обнаженных мышц. Наконец, он достиг противоположного берега и, пошатываясь, дотянулся до рычага. Двери начали открываться. Итан выбрался из кислоты на каменный пол, тяжело дыша от боли. Его нижняя половина тела представляла собой ужасающее зрелище, но уже через несколько секунд начался процесс регенерации. Язвы затягивались, новая кожа наползала на обожженные участки. Щелкнув пальцами, Итан материализовал новые брюки и быстро надел их. Аманда деликатно отвернулась, пока он одевался, но Итан не упустил момента подколоть ее: — Ну как, я красивый? — спросил он, указывая на свои все еще покрытые заживающими язвами ноги. — Я все равно предпочитаю более накаченных, — парировала Аманда, не оборачиваясь. — А ты… ну, жилистый. Итан промолчал, хотя на его губах мелькнула улыбка. Когда регенерация закончилась, они вместе вошли в новую дверь. Наемники попытались последовать за ними, но внезапно массивные каменные плиты с грохотом опустились, отрезая Итана и Аманду от сопровождения. Они оказались в круглом зале с высоким сводчатым потолком. В центре находилась странная емкость, похожая на гигантскую чашу, а рядом с ней — маленький кристалл черного цвета, пульсирующий тусклым светом. — Последнее испытание, — прошептала Аманда, листая свою тетрадь. — Судя по моим записям, тебе нужно наполнить эту емкость… кровью. Десятью литрами крови. Итан взглянул на огромную чашу и вздохнул. — Пиздец, это уже какой-то средневековый хоррор. Он понимал, что с его регенерацией это возможно, хоть и неприятно. Взяв нож из набора снаряжения, он перерезал себе вену на руке. Темно-красная кровь хлынула в чашу. Итан умел регулировать свою регенерацию и намеренно замедлил ее, чтобы кровь текла дольше. Он стоял, бледнея на глазах, пока не потерял сознание от кровопотери. Аманда бросилась к нему, но он уже приходил в себя — тело восстанавливалось. Он повторил процедуру еще дважды, каждый раз доводя себя до грани смерти. Наконец, чаша наполнилась до краев, и последние двери начали открываться. За ними оказался небольшой алтарь, на котором лежали два предмета. Черная маска с прорезями для глаз, украшенная странными символами, и золотистая баночка. Аманда издала радостный возглас и бросилась к баночке, слезы облегчения блестели в её глазах. — Наконец-то! — выдохнула она. — Я буду спасена! Итан подошел к маске, осторожно взял ее в руки. Странное чувство прокатилось по его телу — узнавание, словно он нашел что-то, принадлежавшее ему всегда. Не колеблясь, он надел маску на лицо. В то же мгновение что-то изменилось в его осанке, в самом воздухе вокруг него. Он замер, рассматривая свои руки, а его глаза — теперь оба абсолютно черные — были пусты и бездонны. Аманда тем временем открыла золотистую баночку и заглянула внутрь. Ее лицо исказилось в гримасе отчаяния. — Пусто, — прошептала она, опускаясь на колени. — Ну конечно… как иначе… Она ударила кулаком по каменному полу, а затем еще и еще, слезы безудержным потоком лились по ее щекам. — После всего этого… после всех жертв… ничего! — она рыдала, вкладывая в каждый удар всю свою боль и разочарование. — Как всегда, судьба смеется надо мной! Существо, надевшее маску — уже не совсем Итан, но и не полностью Павший Ангел — безмолвно наблюдало за ней, не выказывая никаких эмоций. Затем оно сделало шаг вперед. Движения были плавными, нечеловечески грациозными. Оно внезапно схватило Аманду, дернув ее вверх. Его руки нашли точку, где начинались черные вены на ее теле, и одним резким движением разорвали ткань, обнажая кожу под блузкой. С нечеловеческой силой и точностью оно вонзило пальцы в ее плоть и вырвало маленький камень — источник проклятия. Аманда закричала от боли, но крик оборвался, когда она увидела, что делает Павший Ангел. Он изучал пульсирующий камень, вращая его в пальцах. А затем, без тени колебания, с нечеловеческой силой вдавил его в собственную грудь. Кожа разошлась, принимая инородный объект, а затем сомкнулась, будто ничего и не было. Черные вены мгновенно начали расползаться по телу Павшего Ангела, в то время как на теле Аманды они таяли, словно утренний туман под лучами солнца. — Зачем? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Почему ты это сделал? Павший Ангел не ответил. Он лишь повернулся и направился прочь, его шаги были почти беззвучны. У выхода из зала он остановился, снял маску, на мгновение взглянул на неё — и в этом взгляде Аманда увидела проблеск прежнего Итана, его характерную кривую усмешку. Затем он надел маску обратно и исчез в темноте коридора. Двери снова открылись, и встревоженные наемники ворвались в зал. — Мисс Пирс! Вы в порядке?! Где писатель? Но Аманда не слушала их. Она смотрела на свою кожу, где еще недавно пульсировали черные вены, а теперь была лишь здоровая плоть. Сердце билось ровно, и впервые за долгое время она чувствовала… все. Каждую эмоцию, каждое ощущение, словно мир снова обрел краски. — Итан Коуп… — прошептала она, прижимая руку к месту, где был вырван камень. — Я запомню тебя… я найду тебя, даже если пройдет много лет… я всё равно найду тебя! Ее сердце билось быстро и сильно, словно проснувшись от долгого сна. Она снова была жива, но теперь это чувство омрачалось осознанием того, что человек, которому она должна была быть безразлична, увидев ее отчаяние, принял в себя ее проклятие, чтобы она могла жить. Она вспомнила их разговор на балконе. “Любовь горькая”, сказал он. И теперь она понимала, о чем он говорил. Любовь действительно на вкус как горечь — горечь жертвы, горечь потери, горечь благодарности, которую невозможно выразить словами.