Завещание врага.

Спустя час Чонгук стоял перед дверью в столовую, как перед эшафотом. Его отыскал тот же безэмоциональный Намджун и, не говоря ни слова, проводил сюда. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Один из них — низкий, властный — принадлежал Тэхёну. Второй — более высокий, взволнованный — был ему незнаком. ...нельзя просто так взять и передать всё руководство какому-то щенку! Ли Минсо уже переманил половину поставщиков! Чонгук замер, прислушиваясь. — Ли Минсо — труп, который ещё ходит, — раздался спокойный голос Тэхёна. — Он просто не знает об этом. А что касается «щенка»... — в голосе альфы послышалась опасная усмешка, — он станет тем, кем я решу его сделать. Входи. Последнее слово прозвучало громче и явно было адресовано ему. Чонгук вздрогнул, неуверенно толкнул тяжелую дверь и вошёл. Столовая была столь же огромной и бездушной, как и всё в этом доме. Посередине — длинный стол из тёмного дерева, накрытый на два прибора. Тэхён сидел во главе стола. Напротив него стоял невысокий, но крепко сбитый альфа с нервным взглядом. Его запах — перец и дым — резал воздух. — Это Чон Чонгук, — Тэхён произнёс это так, будто представлял новый предмет мебели. — Чонгук, это Пак Чанхо, один из капитанов твоего клана. Тот, кто пока ещё сохраняет верность завещанию твоего брата. Пак Чанхо оценивающе оглядел Чонгука с ног до головы, и его лицо исказилось гримасой разочарования. — Это? Это наследник Хосока? — он фыркнул. — Тэкан, прости, но он не протянет и дня на улице. Чонгук почувствовал, как по щекам разливается жар. Он сжал кулаки, но промолчал, опустив глаза. — Он не будет работать на улице, — холодно парировал Тэхён. — Он будет учиться. А ты, Чанхо, будешь обеспечивать тыл. Отчитайся. Тэхён жестом указал на стул рядом с собой, и Чонгук покорно опустился на него, стараясь казаться как можно меньше. Пока Чанхо говорил о потерях, деньгах, предателях, Чонгук сидел, не поднимая головы, и ковырял салфетку под столом. Он чувствовал на себе взгляд Тэхёна. Пристальный, тяжёлый, изучающий. Будто он был странным насекомым под микроскопом. — ...и если мы не вернём контроль над портом в течение недели, мы потеряем половину доходов, — закончил Чанхо, с ненавистью глядя на Чонгука, будто это он был виноват во всех бедах. — Вернёшь, — просто сказал Тэхён. — Используй ресурсы моего клана. Координацию через Намджуна. Чанхо что-то пробормотал, кивнул и, бросив на Чонгука последний уничижительный взгляд, вышел. В столовой воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Софья бесшумно вошла и расставила на столе тарелки с едой. Ароматный запах пищи заставил желудок Чонгука сжаться от голода, но он боялся пошевелиться. — Ешь, — приказал Тэхён, первым взяв свои приборы. Они ели в полной тишине. Чонгук старался не смотреть на альфу, но чувствовал каждое его движение. Тэхён ел спокойно, без суеты, его манеры были отточенными, почти аристократичными. Эта чопорность злила Чонгука ещё больше. Казалось, даже в еде тот демонстрировал своё превосходство. — Ты всё понял из того, что говорил Чанхо? — внезапно спросил Тэхён, откладывая нож и вилку. Чонгук вздрогнул и покачал головой. — Нет. — Ничего удивительного, — Тэхён отпил воды. — С завтрашнего дня Намджун будет заниматься с тобой по два часа в день. Базовые понятия. Финансы, логистика, силовые структуры клана. — Я не хочу этим заниматься, — тихо, но чётко сказал Чонгук. — Твои желания меня не интересуют, — так же спокойно ответил Тэхён. — Интересует только результат. Ты — символ. Легитимность. Пока ты жив и находишься под моей защитой, такие как Чанхо будут иметь формальный повод для сопротивления Минсо. Без тебя они разбегутся. Ты — знамя. И знамя не должно пахнуть страхом и детской присыпкой. Чонгук резко поднял на него глаза, уязвлённый до глубины души. Детская присыпка? Его запах шоколада всегда нравился окружающим. Он был... милым. — Мой запах не похож на присыпку, — пробормотал он, ненавидя себя за эту детскую защиту. Тэхён впервые за весь обед внимательно, с нескрываемым интересом посмотрел на него. Его взгляд скользнул по лицу Чонгука, задержался на родинке под губой. — Нет, — медленно согласился он, и в его голосе появилась какая-то новая, непонятная нота. — Не похож. Но он сладкий. Слишком сладкий для нашего мира. Это нужно исправить. Он отодвинул тарелку. — На сегодня всё. В восемь утра за тобой зайдёт Намджун. Не опаздывай. Чонгук молча встал и пошёл к двери. Его спина была прямой, плечи — отведёнными назад. Он не оборачивался, чувствуя, как тот взгляд жжёт его затылок. «Знамя», — с горькой усмешкой подумал он, возвращаясь в свою комнату. «Символ». Его жизнь свели к роли безмолвного флага в чужой войне. Он заперся в ванной, включил воду и уставился на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Большие, испуганные глаза. Эта дурацкая родинка, которая сейчас казалась ему клеймом. «Слишком сладкий», — эхом отозвались в памяти слова Тэхёна. Он сжал раковину так, что костяшки побелели. Ненависть, острая и живительная, снова заструилась по его жилам. Он ненавидел Тэхёна. Ненавидел Чанхо. Ненавидел Ли Минсо. Ненавидел этот мир, который отнял у него брата. Но впервые за эти четыре дня эта ненависть не парализовала его. Она давала ему силы стоять на ногах. Он посмотрел в глаза своему отражению. «Хорошо, — подумал он. — Ты хочешь сделать из меня оружие, Ким Тэхён? Посмотрим, сможешь ли ты удержать его в руках, когда оно будет направлено на тебя самого». Он вышел из ванной. Запах шоколада в комнате всё ещё был сладким, но в нём уже чувствовалась первая, едва уловимая горчинка. Тишина в комнате была густой, звенящей. Чонгук сидел на краю кровати, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Слова Тэхёна, холодные и безжалостные, эхом отдавались в его черепе. «Знамя». «Символ». «Ты — легитимность». Он был никем. Пешкой в игре, которую затеяли альфы. Призом, который перешёл от одного победителя к другому. Даже те, кто якобы сохранял верность его брату, смотрели на него с презрением, как на слабого, бесполезного щенка. Но он не был бесполезным. Он был братом Чон Хосока. И Хосок умер, защищая его. От чего? От кого? Эта мысль грызла его изнутри, не давая покоя. Он должен был знать. Он обязан был знать. Тэхён искал убийц. Но Тэхён искал их как хозяин, желающий наказать тех, кто посмел посягнуть на его новую собственность. Как соперник, мстящий за устранение конкурента. Его мотивы были чужими, пропитанными политикой и властью. А у него, у Чонгука, был только один мотив. Любовь. И ненависть. Он медленно подошёл к окну. Закат окрашивал небо в багровые тона, напоминая о крови на асфальте. Где-то там, в этом огромном, жестоком городе, ходил тот, кто отнял у него самое дорогое. Тот, кто заставил Хосока в последний раз волноваться о нём, из-за которого тот сел в ту роковую машину. «Я найду тебя, — беззвучно пообещал он темнеющим улицам. — Я сам найду тебя. И я убью тебя своими руками». Это решение пришло не с горячностью, а с ледяной ясностью. Оно успокоило его. Дало цель. Тэхён хотел сделать из него орудие? Хорошо. Он им станет. Но он будет направлен не туда, куда хочет альфа. Он окинул взглядом свою комнату-тюрьму. Роскошную, комфортную и абсолютно чуждую. Здесь у него не было союзников. Тэхён, Намджун, Софья, эти бета-охранники — все они были тюремщиками. Даже Пак Чимин, его лучший друг, был теперь на расстоянии, и привлечь его было бы опасно. Он был один. Совсем один. Но у него было кое-что. Его статус. Тот самый «символ», которым его так презрительно называли. Пока он был этим «знаменем», у него был доступ. Доступ к дому Тэхёна, к информации, которую ему будут преподавать. Ему нужно было стать идеальным учеником. Покорным, внимательным, усердным. Он должен был заставить Тэхёна и остальных поверить, что он смирился. Что он принял свою роль. Он должен был научиться. Всему. Быстро. Он подошёл к двери, прислушался. Ничего. Тогда он вернулся к столу, сел и открыл ноутбук, который ему предоставили. Стандартные программы, ограниченный доступ в интернет. Этого было мало. Но это было начало. Он начал с того, что запомнил имена, которые услышал за обедом. Ли Минсо. Пак Чанхо. Портовые терминалы. Он ввёл их в поисковую систему, но нашёл лишь общие сведения, новостные статьи о бизнесе, ничего существенного. Ему нужны были другие источники. Ему нужен был доступ. Шаги в коридоре заставили его резко захлопнуть крышку ноутбука. Сердце забилось чаще. Дверь открылась без стука. В проёме стоял Тэхён. Он уже переоделся в домашнюю одежду — простые спортивные брюки и футболку, обтягивающую мощный торс. От него исходила лёгкая усталость, но взгляд был таким же острым. — Ты не вышел на ужин, — произнёс он. Его запах вишни наполнил комнату, став гуще, чем в кабинете. — Я не был голоден, — тихо ответил Чонгук, опуская глаза. Он должен был играть свою роль. Сломленного, но покорного. Тэхён вошёл и закрыл дверь. Он подошёл так близко, что Чонгук инстинктивно отклонился назад. — Враньё, — мягко сказал Тэхён. Его пальцы коснулись подбородка Чонгука, заставив того вздрогнуть и поднять голову. — Ты что-то замышляешь. Я чувствую это. Твой запах... он изменился. Чонгук застыл, стараясь дышать ровно. Его шоколадный аромат, обычно такой пассивный, сейчас вибрировал от сдержанной решимости. Он боялся, что Тэхён почувствует его намерения. — Я... я просто устал, — выдохнул он. Тэхён смотрел на него, его тёмные глаза, казалось, видели всё насквозь. Он провёл большим пальцем по его щеке, чуть ниже родинки. Прикосновение было неожиданно нежным, и от этого стало ещё страшнее. — Не лги мне, Чонгук, — его голос был почти шёпотом. — Я могу простить непослушание. Глупость. Даже ненависть. Но я не прощу лжи. Ты понимаешь? Чонгук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. Тэхён отпустил его, и его лицо снова стало непроницаемым. — Завтра в восемь. Не опаздывай. Он вышел, снова оставив Чонгука одного с бешено стучащим сердцем и ледяной решимостью в душе. Тэхён всё чувствовал. Он был слишком опасен, слишком проницателен. Его план требовал не просто притворства, а совершенной маскировки. Ему нужно было загнать свою ненависть и свою цель так глубоко, чтобы никто, особенно этот вишнёвый альфа, не смог их учуять. Он подошёл к окну и снова посмотрел на город. Теперь он видел в нём не просто хаос, а карту. Поле битвы. «Хорошо, Ким Тэхён, — мысленно прошептал он. — Я буду твоим послушным учеником. Я буду твоим «знаменем». Но однажды, когда ты меньше всего этого ожидаешь, это знамя пронзит твое сердце. И сердце того, кто отнял у меня брата». Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в руках. Его запах шоколада, смешавшись с вишнёвым шлейфом, оставшимся после Тэхёна, приобрёл странный, почти металлический привкус. Привкус крови, которая ещё не пролилась, но уже была обещана. Прошла неделя. Семь дней строгого распорядка, который не нарушался ни на минуту. В восемь утра — завтрак с Тэхёном в гнетущей тишине. С девяти до одиннадцати — занятия с Намджуном. Омега оказался способным учеником, схватывая сложные концепции управления и финансов с пугающей скоростью. Он задавал мало вопросов, но те, что задавал, были всегда по делу. Он был тихим, сосредоточенным, почти безэмоциональным. Тэхён наблюдал. Сначала с подозрением, ожидая подвоха, вспышки гнева или слёз. Но ничего не происходило. Чонгук был похож на идеально отлаженный механизм. Он выполнял всё, что ему приказывали. Ел, когда велели, учился, когда велели, даже начал заниматься в спортзале под присмотром тренера, и его хрупкое тело понемногу начало приобретать тонус. Именно эта покорность начала беспокоить Тэхёна сильнее любого сопротивления. Он сидел в своём кабинете, просматривая отчёт Намджуна. «Высокие способности к анализу. Быстро усваивает информацию. Дисциплинирован. Эмоционально сдержан». Слишком сдержан, — подумал Тэхён с раздражением. Он помнил того огненного, рыдающего омегу на крыше. Того, чьи глаза метали молнии ненависти за обеденным столом. Куда это всё делось? Его собственный инстинкт альфы, обычно безошибочный, сейчас сбивался с толку. Запах Чонгука — тот самый шоколад — стал другим. Не сладким и не горьким. Он был... плоским. Нейтральным. Как будто омега научился контролировать не только свои эмоции, но и свои феромоны. Такое было почти невозможно, особенно для кого-то столь молодого и неопытного. Тэхён поднялся и направился в спортзал. Он стоял в дверях, наблюдая, как Чонгук отрабатывает удары по груше под присмотром тренера. Движения были ещё неуверенными, но в них была упорная, методичная решимость. Он не останавливался, даже когда его костяшки краснели и сдиралась кожа. — Достаточно, — сказал тренер. — На сегодня хватит. Чонгук кивнул, тяжело дыша, и направился к полотенцу. Он вытер лицо и, подняв голову, встретился взглядом с Тэхёном. Его глаза были чистыми, тёмными, и в них не было ни ненависти, ни страха. Лишь пустота. — У тебя получается, — произнёс Тэхён, входя в зал. — Стараюсь, — коротко ответил Чонгук, отводя взгляд. Тэхён подошёл ближе. Он чувствовал запах пота, напряжённых мышц и тот самый ровный, контролируемый шоколад. — Чего ты хочешь, Чонгук? — спросил он внезапно, опуская голос. Омега вздрогнул, но тут же взял себя в руки. —Выполнять ваши указания. — Враньё, — Тэхён прищурился. — У тебя есть цель. Я чувствую её. Ты стал слишком... цельным. Так не бывает. Чонгук поднял на него глаза, и на секунду Тэхёну показалось, что он увидел в их глубине ту самую сталь, которую пытался в него вложить. Но миг прошёл. — Моя цель — оправдать доверие брата, — сказал Чонгук ровным голосом. — И ваши ожидания. Он солгал. Тэхён знал, что он солгал. Он видел крошечное напряжение в уголках его губ, едва уловимую тень, промелькнувшую в его взгляде. Но он не мог понять, в чём. Это было как пытаться ухватить дым. Раздражающе. Опасно. — Хорошо, — медленно сказал Тэхён. — Продолжай в том же духе. Он развернулся и ушёл, оставив Чонгука одного в зале. По спине Тэхёна ползло неприятное, холодное ощущение. Он, Ким Тэхён, который читал людей как открытые книги, который чувствовал предательство за версту, не мог раскусить этого восемнадцатилетнего омегу. Этот ребёнок, которого он считал открытой книгой с его горем и ненавистью, внезапно стал загадкой. И это беспокоило его гораздо больше, чем открытый бунт. Потому что самая страшная опасность — это та, которую ты не видишь, пока не станет слишком поздно. Вернувшись в кабинет, он снова включил монитор с камерой в комнате Чонгука. Тот сидел за столом, уткнувшись в учебники по экономике. Всё было так, как и должно было быть. Идеально. Слишком идеально. Тэхён откинулся на спинку кресла, сжимая в руке стакан с виски. Где-то в глубине души, под слоями цинизма и прагматизма, шевельнулось что-то похожее на уважение. Этот щенок учился кусаться. И делал это так тихо, что даже он, матёрый волк, не слышал скрипа его зубов. Он не понимал, где Чонгук лжёт. Но он знал, что это ненадолго. Рано или поздно маска упадёт. И Тэхён ждал этого момента почти с нетерпением. Ему было интересно, что же скрывается за этим новым, послушным фасадом.