Завещание врага.

После собрания на складе прошло три дня. Три дня, которые изменили всё. Чонгук не мог точно сказать, когда именно это случилось — может быть, в тот момент, когда он пожимал руку Пак Чанхо, или когда аплодисменты заполнили холодный воздух склада, или когда Тэхён посмотрел на него с той смесью гордости и удивления, от которой сердце пропускало удар. Но что-то внутри него щёлкнуло. Страх, который жил в нём с самой смерти Хосока, не исчез, но перестал быть главным. Теперь было что-то ещё. Решимость. Люди потянулись к нему. Не все, конечно. Многие остались с Минсо, кто из страха, кто из выгоды. Но те, кто колебался, начали делать выбор. И этот выбор был в пользу Чонгука. Они приходили в поместье по одному, по двое. Беты и альфы, мужчины и женщины, молодые и старые. Смотрели на него — такого молодого, такого неопытного — и задавали один и тот же вопрос: «Что ты будешь делать?». Чонгук не знал, что отвечать. Он не был стратегом, не был воином, не был лидером. Но он помнил, что говорил Тэхён: «Говори правду». И он говорил. — Я не знаю, как победить Минсо, — честно признавался он очередному посетителю, суровому альфе с запахом кожи и табака. — Но я знаю, что мой брат не хотел бы, чтобы его клан развалился из-за предателя. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Альфа смотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Хосок тоже всегда говорил правду. Даже когда она была неудобной. Ладно, щенок, я с тобой. Когда он ушёл, Чонгук обессиленно откинулся на спинку стула. Рядом сидел Тэхён, наблюдавший за разговором из угла кабинета. — Ещё один, — устало сказал Чонгук. — Пятый за сегодня. — Седьмой, — поправил Тэхён. — Двоих ты принял, пока завтракал. Чонгук простонал. — Я не справлюсь. Их слишком много. — Ты справляешься, — Тэхён подошёл, положил руки ему на плечи, начал массировать напряжённые мышцы. — Каждый, кто приходит к тебе, — это голос в твою пользу. Каждый, кто остаётся с Минсо, — это его ошибка. Ты выигрываешь эту войну, даже не вступая в бой. Чонгук закрыл глаза, откидывая голову назад, на грудь Тэхёна. — Я так устал. — Знаю. Но отдыхать будем, когда всё закончится. Сейчас — работать. Тэхён наклонился, поцеловал его в висок, потом в родинку под губой. Чонгук потянулся к нему, ища губами его губы. Поцелуй был усталым, но тёплым, полным нежности. — Спасибо, — прошептал Чонгук, отстраняясь. — За то, что ты рядом. — Я всегда рядом, — Тэхён провёл большим пальцем по его щеке. — И всегда буду. --- На четвёртый день после собрания случилось то, чего все ждали, но боялись. Минсо нанёс ответный удар. Это была не разведка боем, как в прошлый раз. Это была полномасштабная атака на одно из ключевых владений Чёрной Лилии — ночной клуб в центре города, который приносил клану треть дохода. Люди Минсо ворвались туда среди ночи, перебили охрану, подожгли здание и скрылись до приезда полиции. К утру от клуба остались только обгоревшие стены. Чонгук узнал об этом, когда Намджун ворвался в спальню на рассвете, даже не постучав. Тэхён мгновенно вскочил, прикрывая Чонгука одеялом, но Намджун уже отвернулся, давая им время одеться. — Простите, хён, — бросил он через плечо. — Но это срочно. — Говори. — Клуб «Чёрная лилия» сгорел дотла. Тридцать человек погибло. Минсо оставил послание — вырезал на стене у входа: «Следующий будет щенок». Чонгук почувствовал, как кровь отливает от лица. Щенок — это он. Минсо угрожал ему. Тэхён выругался так, что Чонгук вздрогнул. Он редко слышал, чтобы Тэхён повышал голос, но сейчас альфа был в ярости. Его запах — вишня — стал горьким, почти невыносимым. — Собирай всех, — приказал он, натягивая брюки. — Через час совещание. И усиль охрану Чонгука вдвое. — Я не хочу усиленную охрану, — тихо сказал Чонгук. Тэхён замер, повернулся к нему. — Что? — Я сказал — не хочу. Если Минсо хочет меня, пусть приходит. Я встречу его. — Ты с ума сошёл? — Тэхён шагнул к нему, схватил за плечи. — Он убьёт тебя! — Или я его, — Чонгук посмотрел ему прямо в глаза. — Я устал прятаться. Я устал бояться. Я хочу закончить это. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними искрил от напряжения. Потом Тэхён выдохнул, отпустил его плечи. — Ты не готов, — сказал он тише. — Ты не воин. — Тогда научи. Быстро. Тэхён смотрел на него долго. Очень долго. Потом кивнул. — Хорошо. Но если ты умрёшь, я убью тебя сам. Понял? Чонгук усмехнулся — впервые за долгое время. — Понял. --- Следующие две недели стали адом. Чонгук тренировался по двенадцать часов в сутки. Минсок гонял его без жалости, Тэхён учил тактике и стрельбе, Намджун — работе с информацией и анализу. Чонгук падал без сил, засыпал там, где стоял, просыпался и снова тренировался. Его тело менялось. Мышцы, которые раньше были мягкими, становились жёсткими, рельефными. Движения — быстрыми, точными. Глаза — холодными, расчётливыми. Он больше не был тем испуганным омегой, который плакал на крыше. Он становился воином. Тэхён наблюдал за этой трансформацией со смешанными чувствами. С одной стороны, он гордился Чонгуком — его упорством, его силой воли. С другой — боялся. Боялся, что война сломает то хрупкое, что зарождалось между ними. Боялся, что Чонгук, став воином, перестанет быть тем, кого он полюбил. Однажды ночью, когда Чонгук, едва добравшись до кровати, рухнул без сил, Тэхён долго смотрел на него. На ссадины на руках, на синяки на рёбрах, на осунувшееся, но такое родное лицо. — Зачем ты это делаешь? — спросил он тихо, хотя знал, что Чонгук спит и не ответит. — Чтобы защитить тебя, — раздался сонный шёпот. Чонгук открыл глаза. В темноте они блестели, как у дикого зверя. — Чтобы ты больше никогда не закрывал меня собой. Чтобы, если придётся, я смог закрыть тебя. Тэхён лёг рядом, притянул его к себе. — Ты и так меня защищаешь. Просто тем, что ты есть. Чонгук уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах вишни. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — Тэхён поцеловал его в макушку. — Я тоже. Они уснули в обнимку, и впервые за долгое время Чонгуку не снились кошмары. --- Атака Минсо не заставила себя ждать. Через три недели после сожжения клуба, когда Чонгук уже достаточно окреп, чтобы участвовать в бою, пришло сообщение от шпиона Намджуна: Минсо готовит решающий удар. Он собрал всех своих людей и планирует захватить поместье Тэхёна, убить обоих и провозгласить себя единоличным правителем объединённых кланов. Тэхён собрал совет. В кабинете сидели Намджун, Минсок, Пак Чанхо и ещё несколько ключевых людей. Чонгук сидел рядом с Тэхёном — теперь уже не как обуза, а как равный. — У нас есть два дня, — сказал Намджун, разворачивая карту. — Минсо выдвигается послезавтра ночью. У него примерно сто пятьдесят человек, тяжёлое вооружение, несколько снайперов. — У нас — восемьдесят, — мрачно заметил Чанхо. — Плюс поместье, которое можно оборонять. Но если они пойдут в лоб, мы не выстоим. — Значит, не дадим им пойти в лоб, — Тэхён склонился над картой. — Мы встретим их на подступах. Разделимся на три группы. Первая — засада здесь, в лесу. Вторая — здесь, на дороге. Третья — резерв, который ударит, когда они смешают ряды. — Кто поведёт группы? — спросил Минсок. Тэхён посмотрел на него. — Ты поведёшь первую. Намджун — вторую. Я — резерв. — А я? — подал голос Чонгук. Все посмотрели на него. Тэхён нахмурился. — Ты останешься здесь. В безопасном месте. — Нет. — Что? — Я сказал — нет. Я иду с тобой. — Чонгук, это не обсуждается... — Обсуждается, — голос Чонгука стал твёрже, чем когда-либо. — Ты сам учил меня. Ты сам сказал, что я воин. Я не буду прятаться, пока вы рискуете жизнями. Они смотрели друг на друга, и в комнате повисла напряжённая тишина. Никто не решался вмешаться. — Ты можешь погибнуть, — тихо сказал Тэхён. — И ты можешь. Мы все можем. Но если я умру, я умру, сражаясь рядом с тобой. А не прячась в подвале. Тэхён закрыл глаза. Когда он открыл их, в них была обречённость. — Хорошо. Ты пойдёшь со мной. В резерве. Будешь рядом. Если начнётся стрельба — сразу за мою спину. Понял? Чонгук кивнул. — Понял. --- Два дня до битвы пролетели как один миг. Чонгук почти не спал, проверял оружие, учил карту местности, прокручивал в голове возможные сценарии. Тэхён был рядом, но между ними чувствовалось напряжение. Каждый боялся за другого, но никто не говорил об этом вслух. В ночь перед битвой они лежали в постели, обнявшись, и молчали. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук в темноту. — Я знаю, — ответил Тэхён. — Я тоже тебя люблю. Поэтому завтра... завтра ты будешь слушаться меня. Если я скажу бежать — беги. Если скажу прятаться — прячься. Обещай. Чонгук молчал. — Обещай, — повторил Тэхён, сжимая его руку. — Обещаю, — выдохнул Чонгук. Это была ложь. И они оба это знали. --- Битва началась на рассвете. Первые выстрелы Чонгук услышал, когда они с Тэхёном и резервом ждали в засаде за холмом. Звуки были далёкими, приглушёнными, но от этого не менее страшными. — Началось, — тихо сказал Тэхён, сжимая пистолет. Чонгук смотрел в ту сторону, где лес встречался с дорогой, и пытался разглядеть хоть что-то. Но видел только дым, начинающий подниматься над деревьями. Перестрелка длилась около часа. Потом связь ожила — голос Намджуна, хриплый, напряжённый: — Они прорвали первую линию. Много потерь. Отходим ко второй. — Принято, — ответил Тэхён. — Держитесь, мы скоро. Он повернулся к своим людям. — Вперёд. Осторожно, не растягиваться. Они двинулись к лесу. Чонгук шёл рядом с Тэхёном, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Запах крови и пороха становился всё сильнее по мере приближения. Когда они вошли в лес, Чонгук увидел это своими глазами. Тела. Много тел. Свои и чужие, перемешанные, лежащие на холодной земле. Кровь, пропитавшая листву. Тишина, которая была страшнее любых криков. — Не смотри, — Тэхён потянул его за руку. — Идём. Они прошли дальше, к дороге, где засела вторая группа Намджуна. Тот был ранен — пуля задела плечо, но он держался. — Сколько их? — спросил Тэхён, падая рядом с ним за импровизированное укрытие. — Человек шестьдесят осталось. Но у них два пулемёта и снайпер. Мы не можем подойти. Тэхён выглянул, оценивая обстановку. Потом повернулся к Чонгуку. — Видишь тот холм? Там снайпер. Если его снять, мы сможем продвинуться. Чонгук посмотрел. Холм был метрах в трёхстах, поросший кустарником. — Я могу, — сказал он. — Что? — Я могу подобраться и снять его. — Ты сошёл с ума? — Тэхён схватил его за плечо. — Это триста метров открытой местности! Тебя убьют, даже не дав выстрелить! — Я могу, — повторил Чонгук. — Минсок учил меня. Я быстрый. И я умею маскироваться. — Нет. — Тэхён, — Чонгук посмотрел ему в глаза. — Если мы не уберём снайпера, мы все здесь ляжем. Дай мне шанс. Они смотрели друг на друга. Секунда. Две. Три. — Если ты умрёшь, — прошептал Тэхён, — я убью тебя. Чонгук усмехнулся. — Договорились. Он проверил пистолет, на всякий случай взял нож и, не оглядываясь, пополз вперёд. Тэхён смотрел ему вслед, чувствуя, как сердце разрывается от страха и гордости одновременно. Его омега, его нежный, сладкий Чонгук, полз под пулями, чтобы спасти их всех. — Береги его, — прошептал он в пустоту. — Пожалуйста. --- Чонгук полз долго. Каждое движение давалось с трудом — ветки царапали лицо, холод пробирал до костей, а адреналин заставлял сердце биться так, что казалось, его слышно за километр. Он не думал о смерти. Не думал о страхе. Он думал только о Тэхёне. О том, что если он не справится, Тэхён погибнет. И это было единственным, что имело значение. Когда до холма осталось метров пятьдесят, он услышал щелчок. Пуля взрыла землю в сантиметре от его головы. Его заметили. Чонгук замер, вжимаясь в землю. Второй выстрел — ближе. Третий — ещё ближе. Он меня видит. Но не точно. Стреляет наугад. Чонгук перекатился в сторону, прополз ещё немного, затаился за камнем. Выглянул. Снайпер был на вершине холма, метрах в тридцати. Он целился в сторону дороги, не видя Чонгука. Время замерло. Чонгук выскользнул из-за камня и побежал. Не прячась, не таясь — на пределе скорости, зигзагами, как учил Минсок. Пули свистели мимо, одна оцарапала плечо, но он не останавливался. Когда до снайпера осталось метров десять, тот наконец развернулся. Но было поздно. Чонгук прыгнул, сбивая его с ног, и они покатились по склону. Дальше была борьба. Снайпер был альфой, крупным и сильным, но Чонгук был быстрее. Он уворачивался от ударов, наносил свои, помня каждое движение, отточенное на тренировках. В какой-то момент снайпер схватил его за горло, сжимая. Чонгук задыхался, в глазах темнело. Но рука сама нащупала нож на поясе. Один удар. Второй. Третий. Снайпер захрипел, разжал пальцы и замер. Чонгук отполз в сторону, хватая ртом воздух. Смотрел на свои руки, залитые кровью, и не мог поверить. Он убил человека. В бою. Своими руками. Но времени думать не было. Он встал, схватил снайперскую винтовку и выстрелил в сторону дороги, где засели люди Минсо. Один выстрел — один убитый. Второй — ещё один. Внизу началось движение. Люди Тэхёна пошли в атаку, пользуясь тем, что пулемёты замолчали. Чонгук стрелял снова и снова, пока в магазине не кончились патроны. Потом просто сидел на холме, глядя, как внизу разворачивается битва, и чувствуя, как кровь стекает по его рукам. Своя и чужая. --- Они победили. Минсо бежал, бросив своих людей. Половина его армии была убита, остальные сдались или разбежались. Но главное — они выжили. Тэхён нашёл Чонгука на холме. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Весь в крови, с пустыми глазами. — Чонгук! — Тэхён упал рядом на колени, схватил его за лицо. — Ты ранен? Где болит? Чонгук медленно поднял на него глаза. — Я убил его, — прошептал он. — Своими руками. Тэхён обнял его, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что тот рассыплется. — Ты спас нас всех. Ты герой. — Я убил человека, — повторил Чонгук, и голос его дрожал. — Я чувствую его кровь на руках. — Знаю, — Тэхён гладил его по спине, по волосам. — Знаю, малыш. Это пройдёт. Ты справился. Ты жив. Мы живы. Это главное. Чонгук разрыдался. Уткнувшись лицом в грудь Тэхёна, он плакал навзрыд, как ребёнок, смывая слезами ужас прошедшего боя. А Тэхён держал его и смотрел на догорающий внизу лес. Война не закончилась. Минсо был жив и опасен. Впереди их ждало ещё много испытаний. Но сейчас, в этот момент, было только двое. Альфа и омега. Связанные кровью, войной и любовью, которая стала сильнее страха. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён в его волосы. — И всегда буду любить. Что бы ни случилось. Чонгук не ответил. Но его руки, сжимающие куртку Тэхёна, сказали всё. После битвы в лесу поместье Белой Вишни превратилось в лазарет. Раненые заполнили все свободные комнаты, врачи работали сутками, а запах крови и антисептиков въелся в стены так, что даже вишнёвый аромат Тэхёна не мог его перебить. Чонгук тоже был ранен. Пуля, выпущенная снайпером, оцарапала плечо — неглубоко, но больно. Врач обработал рану, наложил повязку и велел поберечь руку. Но Чонгук не слушал. Он метался между ранеными, помогал медсёстрам, подавал воду, держал за руки тех, кто умирал, и просто был рядом, когда это было нужно. Тэхён наблюдал за ним со стороны и не узнавал. Тот самый испуганный омега, который когда-то плакал на крыше, теперь работал наравне с опытными медсёстрами, не боясь вида крови и смерти. Он изменился. Сильно изменился. — Ты гордишься им? — спросил Намджун, подходя сзади. Его плечо было перевязано, но в остальном он держался молодцом. — Я боюсь за него, — честно ответил Тэхён. — Он становится слишком жёстким. Слишком быстро. — Война меняет всех, хён. Или ломает, или закаляет. Его она закаляет. — Но я не хочу, чтобы он потерял себя. Ту нежность, ту доброту, за которую я его полюбил. Намджун посмотрел на Чонгука, который в этот момент успокаивал молодого бойца, потерявшего в бою руку. Говорил тихо, гладил по голове, и на его лице не было ни капли отвращения или страха. Только сострадание. — Посмотри на него, — сказал Намджун. — Он не потерял нежность. Он просто научился быть сильным, когда это нужно. Это разные вещи. Тэхён промолчал, но в душе согласился. --- Ночью, когда суета немного улеглась, Чонгук наконец добрался до спальни. Он был вымотан до предела, глаза слипались, но в голове крутились лица тех, кого он не смог спасти. Тех, кто умер у него на руках. Тэхён уже ждал его. Сидел на кровати, читая какие-то бумаги, но при появлении Чонгука отложил их в сторону. — Иди сюда, — сказал он тихо, раскрывая объятия. Чонгук шагнул в них и замер, прижимаясь к тёплой груди. Запах вишни окутал его, успокаивая, смывая ужасы прошедшего дня. — Я так устал, — прошептал он. — Знаю, — Тэхён гладил его по спине, осторожно, стараясь не задеть раненое плечо. — Ты сегодня сделал больше, чем многие альфы за всю жизнь. Я горжусь тобой. Чонгук покачал головой. — Я не герой. Я просто делал то, что должен. — Герои так и говорят, — усмехнулся Тэхён. — Ложись. Поспи. Завтра новый день. Чонгук лёг, прижимаясь к Тэхёну, и закрыл глаза. Но сон не шёл. Перед глазами снова и снова всплывала картина — снайпер, его лицо в последний миг, хрип, кровь на руках. — Тэхён, — прошептал он. — Мне страшно. — Чего? — Что я становлюсь монстром. Что однажды перестану чувствовать боль, когда убиваю. Тэхён приподнялся на локте, заглянул ему в глаза. — Послушай меня. Ты не монстр. Монстры не плачут над теми, кого не смогли спасти. Монстры не успокаивают раненых. Монстры не любят так, как ты любишь. Он провёл большим пальцем по его щеке, вытирая слезу, которую Чонгук даже не заметил. — Ты воин. А воины плачут. Воины чувствуют боль. Но они не останавливаются, потому что знают — за их спиной те, кого нужно защищать. Ты защищал сегодня. Ты спас много жизней. И это не делает тебя монстром. Это делает тебя героем. Чонгук смотрел на него, и в груди разливалось тепло. Тэхён верил в него. Тэхён видел в нём то, чего он сам в себе не видел. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — улыбнулся Тэхён. — Я тоже тебя люблю. А теперь спи. Завтра у нас много дел. Чонгук закрыл глаза и на этот раз провалился в сон почти мгновенно. Тяжёлый, без сновидений, но спокойный. --- Утро началось с новостей. Намджун ворвался в спальню, даже не постучав, как уже вошло в привычку. — Хён! Минсо объявился. Он в порту, собирает остатки своих людей. Говорят, у него есть какой-то козырь, что-то, что перевернёт игру. Тэхён мгновенно проснулся, сел на кровати. — Какой козырь? — Не знаю. Мои люди не могут узнать. Но все, кто остался с ним, выглядят уверенно. Слишком уверенно для тех, кто только что проиграл битву. Чонгук тоже проснулся, сел рядом, прижимая простыню к груди. — Может, блеф? — Не похоже, — Намджун покачал головой. — Я знаю этих людей. Они не стали бы рисковать без серьёзной причины. Тэхён задумался. Потом встал, натянул брюки. — Собирай совет. Через час. И пригласи Чанхо — пусть тоже будет. Нам нужно понять, что задумал этот ублюдок. --- Совет собрался в кабинете. Чонгук сидел рядом с Тэхёном, как уже стало привычным. Пак Чанхо, Минсок, Намджун и ещё несколько ключевых людей разместились вокруг стола, на котором лежала карта порта. — Что мы знаем? — начал Тэхён. — Минсо забаррикадировался в старом пакгаузе номер семь, — докладывал Намджун. — У него около тридцати человек, тяжёлое вооружение. Но главное — он взял заложников. Семья смотрителя порта, женщина и двое детей. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Он использует их как живой щит, — продолжил Намджун. — Если мы пойдём на штурм, они погибнут. Если не пойдём — он будет требовать выкуп, условия, время. — Какие условия? — спросил Чанхо. — Пока не выдвигал. Но ясно одно — он будет торговаться. Тэхён потёр переносицу. — Мы не можем рисковать детьми. Но и не можем позволить ему диктовать условия. — Есть вариант, — подал голос Чонгук. Все посмотрели на него. Он говорил тихо, но уверенно. — Я пойду к нему один. Как парламентёр. Скажу, что готов обсудить условия. А вы будете снаружи. Если что-то пойдёт не так — штурмуете. — Нет, — отрезал Тэхён мгновенно. — Даже не думай. — Тэхён, послушай... — Нет! — Тэхён встал, его голос прогремел на всю комнату. — Я не позволю тебе снова рисковать жизнью! — А что ты предлагаешь? — Чонгук тоже встал, глядя ему в глаза. — Ждать, пока он убьёт детей? Торговаться, отдавая ему то, что он хочет? У нас нет выбора! — Выбор есть всегда! — Какой? — Чонгук шагнул к нему. — Какой, Тэхён? Скажи мне! Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними искрил от напряжения. В комнате все затаили дыхание. — Я не могу потерять тебя, — тихо сказал Тэхён. Голос его дрогнул. — Ты понимаешь? Я не могу. Чонгук почувствовал, как сердце сжалось. Он подошёл ближе, взял его за руку. — И я не могу смотреть, как гибнут невинные, когда я могу что-то сделать. Ты научил меня этому. Ты сам говорил — воин защищает тех, кто слабее. Тэхён закрыл глаза. Когда открыл их, в них была обречённость. — Если ты погибнешь, я убью Минсо. А потом найду тебя на том свете и убью снова. Чонгук усмехнулся сквозь слёзы. — Договорились. --- Подготовка заняла несколько часов. Чонгук оделся в бронежилет, спрятанный под курткой, взял пистолет в потайной кобуре и несколько раз прокрутил в голове план. Он должен был войти, отвлечь Минсо разговорами, дать снайперам время занять позиции и, если получится, вывести заложников. Тэхён был рядом каждую минуту. Он проверял экипировку, давал последние инструкции, и в его глазах читалась такая мука, что у Чонгука разрывалось сердце. — Всё будет хорошо, — сказал он, касаясь губами его губ. — Я вернусь. — Ты обещал, — Тэхён сжал его руку так, что кости хрустнули. — Ты обещал не умирать. — И не умру. Мне есть ради чего жить. Он отстранился и пошёл к машине, не оглядываясь. Потому что если бы оглянулся, мог не уйти. --- Порт встретил его запахом гнилой рыбы и сырости. Чонгук шёл по пустым причалам, чувствуя спиной взгляды снайперов Тэхёна и людей Минсо. Каждый шаг давался с трудом, но он заставлял себя идти ровно, не показывая страха. Пакгауз номер семь стоял в конце пирса, тёмный и зловещий. Чонгук подошёл к двери, постучал. — Кто? — раздался грубый голос изнутри. — Чон Чонгук. Наследник Чёрной Лилии. Я один. Хочу поговорить. Тишина. Потом лязг засовов, и дверь открылась. Внутри было темно, пахло потом, страхом и железом. В углу, на куче тряпья, сидела женщина, прижимая к себе двоих детей — мальчика лет семи и девочку лет пяти. Лица у всех были заплаканными, испуганными. Минсо сидел на ящиках в центре помещения, окружённый своими людьми. Увидев Чонгука, он усмехнулся. — Явился, щенок. Один. Храбрец. — Я пришёл говорить, — Чонгук остановился в нескольких метрах от него. — Отпусти людей. Мы обсудим условия. — Условия? — Минсо рассмеялся. — Какие условия, мальчик? Ты в моих руках. Я могу убить тебя прямо сейчас. — Можешь, — спокойно ответил Чонгук. — Но тогда Тэхён сравняет этот порт с землёй вместе с тобой. А если я буду жив, у тебя есть шанс уйти. Минсо прищурился. — Ты предлагаешь мне сдаться? — Я предлагаю тебе сделку. Ты отпускаешь заложников, я остаюсь здесь. Ты используешь меня как гарантию, чтобы уйти. Тэхён не будет стрелять, пока я здесь. — А если я убью тебя после того, как отпущу их? — Тогда ты лишишься единственного козыря, и мои люди разорвут тебя на куски. Выбор за тобой. Минсо смотрел на него долго. Очень долго. Потом снова рассмеялся. — А ты не так прост, как кажешься, щенок. Хорошо. Я согласен. Он кивнул своим людям, и те подтолкнули женщину с детьми к выходу. Чонгук проводил их взглядом, чувствуя, как уходит напряжение. Когда дверь за ними закрылась, Минсо встал. — А теперь, малыш, поговорим о тебе. --- Снаружи Тэхён ждал, сжимая пистолет так, что костяшки побелели. Когда женщина с детьми выбежала из пакгауза, он почувствовал облегчение, но сразу же — новый прилив страха. Чонгук остался там. Один. — Хён, — Намджун тронул его за плечо. — Он знает, что делает. Доверься ему. — Я не могу, — выдохнул Тэхён. — Я не могу просто стоять и ждать. — Придётся. Если мы ворвёмся сейчас, Чонгук погибнет. Тэхён закрыл глаза, считая про себя. Раз. Два. Три. Время тянулось бесконечно. --- Внутри пакгауза Чонгук стоял напротив Минсо, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Зачем ты убил моего брата? — спросил он тихо. Минсо усмехнулся. — Ты правда хочешь знать? Хорошо. Потому что он был слаб. Он мог править кланом, но предпочитал отсиживаться в тени, договариваться, искать компромиссы. А я хотел силы. Настоящей силы. И я её получил. Почти. — Почти? — Ты помешал, — Минсо шагнул к нему. — Ты и твой альфа. Если бы не вы... Он не договорил. В этот момент снаружи раздался выстрел, потом второй, третий. Началась стрельба. Чонгук не думал. Он выхватил пистолет и выстрелил в Минсо. Попал? Нет, тот увернулся, пуля только оцарапала плечо. — Сука! — заорал Минсо, выхватывая своё оружие. Чонгук бросился в сторону, за ящики, укрываясь от выстрелов. Пули взрывали дерево вокруг, осыпая его щепками. Он стрелял в ответ, не целясь, лишь бы не дать приблизиться. Где-то снаружи гремел бой. Люди Тэхёна штурмовали пакгауз. Чонгук слышал крики, выстрелы, топот ног. В какой-то момент Минсо оказался рядом. Он выбил пистолет из руки Чонгука, схватил его за горло, прижал к стене. — Сдохни, щенок! — прохрипел он, сжимая пальцы. Чонгук задыхался, в глазах темнело. Но руки сами нащупали нож на поясе. Тот самый, который дал ему Тэхён перед уходом. Один удар. В живот. Второй. В грудь. Минсо захрипел, разжал пальцы и осел на пол. Чонгук упал рядом, хватая ртом воздух. Смотрел на свои руки, снова залитые кровью, и не мог пошевелиться. — Чонгук! — голос Тэхёна прорвался сквозь пелену. — ЧОНГУК! Он ворвался в пакгауз, стреляя на ходу, добивая последних людей Минсо. Увидел его, сидящего на полу рядом с телом, и рванул к нему. — Ты жив? Ты ранен? Говори! Чонгук поднял на него глаза. Пустые, невидящие. — Я убил его, — прошептал он. — Снова. Тэхён обнял его, прижимая к себе так крепко, что рёбра затрещали. — Ты спас себя. Ты спас нас всех. Всё хорошо. Я здесь. Чонгук уткнулся лицом ему в грудь и разрыдался. В который раз за последнее время. Но теперь это были слёзы облегчения. Всё кончено. Минсо мёртв. Война закончена. --- В поместье их встречали как героев. Люди аплодировали, кричали, поздравляли. Но Чонгук ничего не слышал. Он шёл, держась за руку Тэхёна, и мечтал только об одном — упасть в кровать и забыться сном. В спальне Тэхён помог ему раздеться, обработал ссадины, уложил в постель. Лёг рядом, обнял, прижал к себе. — Всё кончено, — прошептал он в его волосы. — Ты свободен. Мы свободны. Чонгук прижался к нему, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — Тэхён поцеловал его в макушку. — Я тоже тебя люблю. А теперь спи. Завтра начнётся новая жизнь. Чонгук закрыл глаза. И впервые за долгое время ему не снились кошмары. Только покой. Только тепло. Только вишнёвый запах любимого, который был рядом. Всегда рядом. Месяц после смерти Минсо пролетел как один день. Точнее, как один долгий, тягучий день, полный дел, встреч и бесконечных решений. Клан Чёрной Лилии нужно было восстанавливать, люди Минсо — либо принимать обратно, либо наказывать, союзников — благодарить, врагов — ставить на место. Тэхён разрывался между поместьем, городом и портом, возвращаясь только ночью, чтобы рухнуть в постель рядом с уже спящим Чонгуком. А Чонгук... Чонгук тоже не сидел без дела. Старейшины Чёрной Лилии, те, кто признал его наследником, требовали его присутствия на собраниях. Формально он был всего лишь символом, но на деле от него ждали решений, мнений, участия. Пак Чанхо, который после битвы проникся к нему уважением, взял над ним шефство, вводя в курс всех дел клана. — Твой брат доверил бы тебе это, — говорил он, когда Чонгук сомневался. — Не бойся ошибаться. Ошибки исправить можно. А бездействие — нет. Чонгук учился. Впитывал информацию, запоминал имена, лица, связи, долги, обязательства. Мир кланов оказался сложным, запутанным, полным скрытых угроз и неявных союзов. Но чем больше он узнавал, тем увереннее себя чувствовал. Проблема была в другом. Они с Тэхёном почти не виделись. Не разговаривали по-настоящему. Не касались друг друга так, как касались раньше — нежно, медленно, смакуя каждое мгновение. Всё, что у них оставалось — короткие встречи на кухне, где они пили кофе, обмениваясь парой фраз, и ночи, когда они засыпали в одной постели, но каждый был уже в своём сне. Чонгук скучал. Страшно, до боли в груди. Но не знал, как сказать об этом. Тэхён был занят, уставший, на нём держалось всё. Как Чонгук мог нагружать его ещё и своими чувствами? Однажды вечером, вернувшись с очередного собрания, он застал Тэхёна в кабинете. Тот сидел за столом, уткнувшись в бумаги, и даже не поднял головы, когда Чонгук вошёл. — Ты ужинал? — спросил Чонгук тихо. — А? — Тэхён поднял глаза, рассеянно моргая. — Нет. Не успел. — Я принесу. Он сходил на кухню, взял поднос с едой, которую Софья всегда оставляла для Тэхёна, и вернулся в кабинет. Поставил на край стола, свободный от бумаг. — Ешь. Хотя бы немного. Тэхён посмотрел на еду, потом на него. В его взгляде было что-то странное — усталость, да, но ещё и... отстранённость? — Спасибо, — сказал он и снова уткнулся в бумаги. Чонгук постоял минуту, потом тихо вышел. В спальне он лёг на кровать, глядя в потолок, и пытался понять, что случилось. Раньше Тэхён всегда находил для него время. Всегда улыбался, когда видел. Всегда тянулся поцеловать. А теперь... Он устал, — убеждал себя Чонгук. — У него много дел. Всё наладится, когда закончится эта суета. Но в груди свербило. Что-то было не так. --- Прошла ещё неделя. Ситуация не изменилась. Тэхён по-прежнему пропадал на работе, возвращался за полночь, а если и был дома, то сидел в кабинете, отгородившись от всего мира кипами бумаг. Чонгук пробовал подойти. Заговаривал, предлагал помощь, просто садился рядом и молчал. Но Тэхён был... далёким. Очень далёким. Он отвечал односложно, не смотрел в глаза, не тянулся прикоснуться. Однажды Чонгук не выдержал. Он вошёл в кабинет без стука, подошёл к столу и положил руки поверх бумаг, не давая Тэхёну читать дальше. — Нам нужно поговорить. Тэхён поднял глаза. В них было раздражение. — Сейчас? Я занят. — Ты всегда занят, — голос Чонгука дрогнул. — Ты занят уже месяц. Ты не смотришь на меня. Не говоришь со мной. Не прикасаешься ко мне. Что случилось? Тэхён откинулся на спинку кресла. Провёл рукой по лицу. — Ничего не случилось. Я просто устал. — Это не просто усталость, — Чонгук шагнул ближе. — Я чувствую. Ты отдалился. Почему? Тишина. Тяжёлая, давящая. — Ты изменился, — сказал наконец Тэхён. Голос его был глухим. — Что? — Ты изменился, Чонгук. Ты больше не тот омега, которого я полюбил. Ты стал жёстким. Расчётливым. Ты проводишь время с Чанхо, с кланом, решаешь какие-то дела. Ты уже не нуждаешься во мне. Чонгук замер, чувствуя, как слова врезаются в сердце. — Ты... ты ревнуешь? К делам клана? — Я не ревную. Я просто... я не узнаю тебя. Ты убивал, Чонгук. Ты убил двоих. И даже не плакал после. — Плакал! — вырвалось у Чонгука. — Я плакал у тебя на груди! Ты сам меня утешал! — А потом встал и пошёл на следующее собрание. Как ни в чём не бывало. Чонгук смотрел на него и не верил своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я сидел дома и ждал тебя, как примерная омега? Чтобы я не участвовал в жизни клана, который оставил мне брат? — Я хочу, чтобы ты оставался собой! — Тэхён встал, его голос загремел. — Тем, кого я полюбил! Нежным, тёплым, живым! А не этой машиной для убийств, которой ты становишься! — Машиной для убийств? — Чонгук отшатнулся, будто его ударили. — Я защищал тебя! Я защищал нас! Ты сам учил меня! — Я учил тебя выживать, а не становиться монстром! — Значит, я для тебя монстр? Тишина. Гулкая, страшная. — Я не это хотел сказать, — Тэхён провёл рукой по лицу. — Я просто... я боюсь за тебя. Я боюсь, что война сломает тебя. Что ты потеряешь себя. — А может, — голос Чонгука дрожал, — может, ты просто не можешь принять, что я вырос? Что я больше не тот испуганный щенок, которого ты спас на крыше? Что я стал тебе ровней? Тэхён молчал. И это молчание было страшнее любых слов. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук. — Но я не могу быть только тем, кого ты хочешь видеть. Я стал другим. И если ты не принимаешь меня таким — значит, ты любил не меня, а свою иллюзию. Он развернулся и вышел, не дав Тэхёну ответить. --- Ночь Чонгук провёл в одной из гостевых комнат. Не спал, просто лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове их разговор. Каждое слово, каждый взгляд, каждую паузу. Он был зол. И обижен. И напуган. Потому что вдруг понял — Тэхён прав. Он изменился. Он действительно стал другим. Жёстче. Холоднее. Но разве это плохо? Разве не этого требовала от него жизнь? Под утро он задремал, но спал тревожно, дёргано. Разбудил его стук в дверь. — Чонгук-сси, — голос Намджуна. — Вы здесь? Чонгук сел, потёр лицо. — Да. Входите. Намджун вошёл, окинул взглядом комнату, его неприбранный вид. — Тэхён ищет вас. Весь дом на ушах. — Пусть ищет. Намджун вздохнул, присел на край кровати. — Я не знаю, что у вас случилось, и не лезу. Но Тэхён... он сам не свой. Он не спал всю ночь, сидел в кабинете. Утром вышел — и первым делом спросил, где вы. Чонгук молчал. — Он любит вас, — тихо сказал Намджун. — По-своему, по-альфячьи, неуклюже. Но любит. И боится. Боится потерять. Боится, что война отнимет вас у него так же, как отняла Хосока. — Он сказал, что я стал монстром. — Он сказал глупость, — Намджун покачал головой. — С перепугу. Вы для него — всё. А когда человек боится потерять всё, он говорит страшные вещи. Чонгук посмотрел на него. — Вы всегда его защищаете. — Потому что знаю его. И знаю, что он никогда не хотел причинить вам боль. Поговорите с ним. Пожалуйста. Намджун ушёл, а Чонгук ещё долго сидел на кровати, собираясь с мыслями. Потом встал, умылся, оделся и пошёл искать Тэхёна. --- Тэхён был в спортзале. Чонгук нашёл его там — он молотил грушу с такой яростью, что та жалобно скрипела при каждом ударе. Весь в поту, с красными от бессонницы глазами. Чонгук вошёл и закрыл дверь. Тэхён замер, увидев его, но не остановился. Продолжал бить. — Если хочешь поговорить — говори, — бросил он, не оборачиваясь. — Я слушаю. Чонгук подошёл ближе. Встал за его спиной. — Ты идиот, — сказал он тихо. Тэхён замер, опустил руки. — Что? — Ты идиот, Ким Тэхён. Ты сказал мне страшные вещи. Ты обвинил меня в том, что я стал монстром. Ты оттолкнул меня, когда я нуждался в тебе больше всего. Тэхён медленно повернулся. Его лицо было мокрым от пота — или от слёз? Чонгук не мог разобрать. — Я знаю, — сказал он хрипло. — Я знаю, что был неправ. Я просто... я испугался. Увидел в тебе себя — и испугался. — Себя? — Я тоже когда-то был другим. Мягким, тёплым. А потом война... она сломала меня. Сделала тем, кто я есть. И я боюсь, что с тобой будет так же. Чонгук шагнул к нему, взял его лицо в ладони. — Посмотри на меня. Я не ты. Я никогда не буду тобой. Да, я изменился. Да, я стал жёстче. Но я всё ещё люблю тебя. Всё ещё хочу быть с тобой. Всё ещё просыпаюсь по ночам и проверяю, дышишь ли ты. Это не сделало меня монстром. Это сделало меня воином. Твоим воином. Тэхён закрыл глаза. Когда открыл их, в них стояли слёзы. — Прости меня, — прошептал он. — Я такой дурак. — Дурак, — согласился Чонгук. — Но мой дурак. Он потянулся и поцеловал его. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Тэхён ответил — сначала неуверенно, потом всё жарче, прижимая его к себе так, будто боялся, что тот исчезнет. — Никогда больше не уходи, — прошептал он в его губы. — Никогда. — Не уйду, — пообещал Чонгук. — Если ты обещаешь не отталкивать. — Обещаю. Они стояли посреди спортзала, обнявшись, и мир вокруг перестал существовать. Были только они двое. Альфа и омега. Воин и воин. Любящие и любимые. --- Ночью они наверстали всё, что потеряли за этот месяц. Медленно, тягуче, смакуя каждое прикосновение. Тэхён изучал тело Чонгука заново, отмечая каждую новую мышцу, каждый шрам, каждую изменившуюся линию. — Ты стал сильным, — шептал он, целуя его плечо. — Но ты всё ещё мой. — Твой, — выдыхал Чонгук, выгибаясь под его руками. — Всегда твой. Они любили друг друга до рассвета, пока не выбились из сил, и уснули в объятиях, переплетённые, как два дерева, сросшиеся корнями. Утром Чонгук проснулся первым. Лежал, слушая ровное дыхание Тэхёна, и думал о том, что впереди ещё много испытаний. Кланы, война, враги, союзники — всё это никуда не делось. Но теперь у них было главное — доверие. Крепкое, выстраданное, настоящее. — Я люблю тебя, — прошептал он, касаясь губами его виска. Тэхён, не открывая глаз, улыбнулся и притянул его ближе. — Я знаю, — сонно пробормотал он. — Я тоже. И это было лучше любых слов. Осень вступила в свои права, раскрасив город в рыжие и золотые тона. Для Чонгука это была первая осень, которую он встречал не в страхе и не в трауре, а в спокойствии. Относительном, конечно — в их мире спокойствие всегда было относительным. После примирения с Тэхёном всё встало на свои места. Они снова завтракали вместе, обсуждая планы на день. Тэхён уезжал по делам клана, а Чонгук отправлялся на встречи с Чанхо или на тренировки к Минсоку. Вечерами они ужинали, разговаривали, иногда смотрели фильмы — обычная жизнь, о которой Чонгук раньше мог только мечтать. Но война не закончилась. Она просто ушла в тень. Ли Минсо был мёртв, но его люди не исчезли. Часть из них разбежалась, часть перешла на сторону Тэхёна, но самые преданные затаились, выжидая удобного момента. И где-то в тени оставался тот, кто финансировал Минсо — таинственный спонсор, о котором говорил Намджун ещё до битвы. Он не объявился, не предъявил прав, не попытался отомстить. Он просто исчез, и это было страшнее любой открытой угрозы. — Он ждёт, — сказал Тэхён однажды вечером, глядя на огонь в камине. — Ждёт, пока мы расслабимся, потеряем бдительность. И тогда ударит. Чонгук сидел рядом, прижавшись к его плечу. — Ты думаешь, он всё ещё опасен? — Он опаснее, чем Минсо. Минсо был солдатом. Этот — генерал. Он не лезет вперёд, не рискует понапрасну. Он ведёт свою игру, и мы пока не знаем правил. — Что будем делать? Тэхён повернулся к нему, провёл рукой по волосам. — Будем ждать. И готовиться. Намджун внедрил своего человека в окружение тех, кто мог быть связан со спонсором. Если повезёт, скоро узнаем больше. Чонгук кивнул. Эта тема всегда вызывала у него тревогу, но он научился доверять Тэхёну и его решениям. — Иди сюда, — Тэхён притянул его к себе, усаживая на колени. — Хватит о войне. Поговорим о чём-нибудь приятном. Чонгук улыбнулся, обвивая руками его шею. — Например? — Например, о том, что я люблю тебя. — Это каждый день. — Значит, повторю снова. Я люблю тебя, Чон Чонгук. Больше жизни. Больше всего на свете. Чонгук поцеловал его — долго, сладко, смакуя. — Я тоже тебя люблю, Ким Тэхён. Даже когда ты бываешь идиотом. Тэхён усмехнулся. — Это комплимент? — Это констатация факта. Они рассмеялись, и смех этот был лёгким, счастливым, настоящим. Впервые за долгое время. --- Через две недели после этого разговора Намджун пришёл с новостями. Он выглядел взволнованным — для него, обычно невозмутимого, это было редкостью. — Сработало, хён, — сказал он, входя в кабинет. — Мой человек вышел на связь. У него есть информация. Тэхён отложил бумаги, жестом приглашая Намджуна сесть. Чонгук, который читал в кресле у окна, тоже подошёл ближе. — Что за информация? — Спонсор Минсо — не просто бизнесмен. Это политик. Депутат городского совета Кан Мёнсок. У него связи на самом верху, в правительстве, в силовых структурах. Он давно хотел прибрать к рукам портовые терминалы, чтобы отмывать деньги через них. Минсо был его пешкой. Тэхён нахмурился. — Кан Мёнсок? Я знаю его. Мы пересекались пару раз на благотворительных вечерах. Он всегда казался... безобидным. — Он хороший актёр, — Намджун разложил на столе фотографии. — Вот он с Минсо за месяц до смерти Хосока. Вот он на встрече с криминальными авторитетами из другого региона. У моего человека есть записи разговоров, но их нужно расшифровать. Чонгук взял одну из фотографий, всматриваясь в лицо незнакомого мужчины. Обычное, ничем не примечательное. Такие лица бывают у тысяч чиновников — уставшие, немного надменные, уверенные в своей безнаказанности. — Почему он не объявился после смерти Минсо? — спросил он. — Потому что он умён, — ответил Намджун. — Он ждёт, пока страсти улягутся, пока мы перестанем искать врагов. А потом найдёт новую пешку и продолжит своё дело. — Или ударит сам, — добавил Тэхён. — Когда мы меньше всего будем ждать. Он посмотрел на Чонгука, и в его глазах была тревога. — Это меняет дело. Мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно действовать. — Что ты предлагаешь? Тэхён задумался, барабаня пальцами по столу. — Нам нужно собрать доказательства. Железные. Чтобы прижать его так, чтобы он не смог выкрутиться. Связи в правительстве — это хорошо, но если у нас будут неопровержимые улики, даже его покровители не смогут его спасти. — У моего человека есть доступ к его документам, — сказал Намджун. — Но это рискованно. Если его раскроют... — Тогда пусть будет осторожен, — жёстко сказал Тэхён. — Слишком много поставлено на карту. Чонгук слушал их разговор и чувствовал, как внутри закипает привычная уже решимость. Враг был жив. Враг был рядом. И этот враг хотел убить их — так же, как убил Хосока. — Я хочу участвовать, — сказал он. Тэхён повернулся к нему. — Нет. — Тэхён... — Я сказал нет. Это слишком опасно. Если Кан узнает, что ты в деле, он сделает тебя своей первоочередной целью. — Я уже его цель, — Чонгук встал, подошёл к столу. — Я — наследник Хосока. Я — тот, из-за кого провалился его план с Минсо. Он и так хочет меня убить. Разница лишь в том, буду ли я прятаться за твоей спиной или встречу опасность лицом к лицу. Они смотрели друг на друга, и в комнате повисло напряжение. — Ты не понимаешь, — тихо сказал Тэхён. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. — А я не переживу, если с тобой что-то случится, пока я прячусь в безопасном месте, — парировал Чонгук. — Мы команда, Тэхён. Или мы работаем вместе, или никак. Намджун кашлянул, привлекая внимание. — Простите, что вмешиваюсь, но... Чонгук прав. Он не просто омега, которого нужно защищать. Он — лидер Чёрной Лилии. Его присутствие в операции придаст легитимности нашим действиям. И он достаточно подготовлен, чтобы позаботиться о себе. Тэхён закрыл глаза, массируя переносицу. Потом открыл их и посмотрел на Чонгука. В его взгляде было столько боли, столько страха, столько любви, что у Чонгука сжалось сердце. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но ты будешь делать только то, что я скажу. И если я прикажу уходить — уходишь. Без споров. Договорились? Чонгук кивнул. — Договорились. --- Подготовка к операции заняла месяц. За это время Намджун собрал досье на Кана толщиной в кулак — его связи, его счета, его слабости. Агент, внедрённый в его окружение, регулярно передавал информацию, рискуя жизнью. Чонгук учился. Теперь его тренировки включали не только физическую подготовку, но и работу с документами, анализ информации, основы конспирации. Он проводил часы с Намджуном, изучая психологию врага, его привычки, его распорядок дня. — Кан педантичен, — объяснял Намджун. — Он планирует всё до мелочей. Его слабость — предсказуемость. Если мы поймём его схему, сможем предугадать его действия. — Но он же не дурак, — возражал Чонгук. — Он наверняка предусмотрел, что за ним следят. — Предусмотрел. Поэтому мы не следим. Мы ждём, когда он сам ошибётся. Тэхён в это время занимался политической стороной вопроса. Он встречался с нужными людьми, намекал, угрожал, договаривался. Постепенно вокруг Кана затягивалась петля — союзники отворачивались, партнёры задумывались, покровители начинали сомневаться. — Он чувствует, — сказал Тэхён однажды вечером. — Его люди засуетились. Он ищет, откуда ветер дует. — Значит, скоро ударит, — констатировал Чонгук. — Или сбежит. Второе даже хуже. Если он сбежит за границу, мы никогда не докажем его вину. — Не дадим ему сбежать. Тэхён посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — Ты становишься настоящим стратегом, Чонгук. Хосок гордился бы тобой. Чонгук улыбнулся в ответ, но в душе кольнуло. Хосок. Брат, которого он потерял. Ради которого всё это затевалось. Иногда по ночам Чонгук всё ещё просыпался от кошмаров, где Хосок погибал снова и снова. Но теперь рядом был Тэхён, который обнимал его, шептал успокаивающие слова и не давал провалиться в бездну. — Мы справимся, — сказал Чонгук. — Вместе. --- Операция началась через две недели. Агент Намджуна сообщил, что Кан планирует крупную сделку — продажу крупной партии оружия одной из враждующих группировок. Это было то, что нужно — не просто коррупция, а реальное преступление, за которое можно посадить надолго. — Он будет на складе завтра ночью, — докладывал Намджун. — Сделка назначена на три часа. Если мы возьмём его с поличным, он сядет лет на десять минимум. — Какая охрана? — спросил Тэхён. — Десять человек. Но среди них наши люди. Если всё пойдёт по плану, они не будут стрелять. Тэхён развернул карту. — Мы берём его на выходе. Не внутри — слишком рискованно. Чонгук, ты будешь в машине наблюдения. Если что-то пойдёт не так — уезжаешь сразу. Без вопросов. Чонгук кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. --- Ночь выдалась тёмной, безлунной. Чонгук сидел в машине на окраине промзоны, глядя на тёмный силуэт склада в ста метрах. Рядом с ним был Намджун, готовый в любой момент сорваться с места. — Волнуешься? — спросил он тихо. — Немного, — признался Чонгук. — А вы? — Я всегда волнуюсь в такие моменты. Это нормально. Главное — чтобы волнение не мешало думать. Чонгук кивнул, сжимая рукоять пистолета. Он надеялся, что не придётся стрелять. Но готов был ко всему. В наушнике раздался голос Тэхёна: — Он внутри. Люди на позициях. Ждём. Время тянулось бесконечно. Чонгук смотрел на часы, считая минуты. Пятнадцать. Тридцать. Сорок пять. — Выходит, — снова голос Тэхёна. — Готовность. Чонгук увидел, как дверь склада открылась, и оттуда вышли несколько человек. Впереди — невысокий мужчина в дорогом пальто. Кан. — Взяли! — рявкнул Тэхён. В ту же секунду из темноты выскочили люди, окружив группу. Вспышки, крики, выстрелы. Чонгук рванулся было к двери, но Намджун схватил его за руку. — Сидеть! Твоя задача — ждать здесь. Чонгук выругался, но остался. Перестрелка длилась недолго. Люди Кана были застигнуты врасплох, большинство сдались сразу. Сам Кан попытался бежать, но его сбили с ног и скрутили. — Есть, — голос Тэхёна в наушнике звучал удовлетворённо. — Всё чисто. Чонгук, можешь подойти. Чонгук выскочил из машины и побежал к складу. Там, в свете фар, стоял на коленях Кан Мёнсок, окружённый людьми Тэхёна. Его лицо было перекошено от ярости и страха. Увидев Чонгука, он сплюнул. — Щенок Хосока, — прошипел он. — Думаешь, ты победил? Это только начало. — Нет, — Чонгук подошёл ближе, глядя ему в глаза. — Это конец. Для тебя. Тэхён встал рядом, положив руку ему на плечо. — Уведите его, — приказал он. — И готовьте документы для прокуратуры. Этот человек ответит за всё. Когда Кана увели, Чонгук повернулся к Тэхёну. В его глазах блестели слёзы — слёзы облегчения. — Мы сделали это, — прошептал он. — Мы поймали его. — Мы сделали это, — Тэхён обнял его, прижимая к себе. — Вместе. Вокруг суетились люди, убирали оружие, грузили задержанных в машины. А они стояли вдвоём посреди этого хаоса, и для них существовали только они двое. Война с тенью была окончена. Враг, убивший Хосока, наконец понёс наказание. Впереди была новая жизнь — без страха, без предательства, без потерь. Но они не знали, что самая большая потеря ждала их впереди. После ареста Кана Мёнсока в поместье воцарилась непривычная тишина. Не та гнетущая тишина ожидания, которая висела в воздухе последние месяцы, а спокойная, мирная тишина. Впервые за долгое время можно было выдохнуть. Кан сидел в СИЗО, ожидая суда. Доказательств против него было предостаточно — люди Тэхёна поработали на совесть. Адвокаты суетились, пытаясь найти лазейки, но дело было настолько громким, что даже высокие покровители Кана предпочли отстраниться. Слишком рискованно было светиться рядом с таким скандалом. Чонгук наблюдал за всем этим со стороны, чувствуя странную опустошённость. Месть свершилась. Враг наказан. Брат отомщён. Но Хосока это не вернёт. Тэхён понимал его состояние, не лез с разговорами, просто был рядом. По ночам Чонгук прижимался к нему, искал тепло и защиту, а Тэхён обнимал, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее. Этого было достаточно. — Чем хочешь заняться теперь? — спросил Тэхён однажды утром за завтраком. Чонгук задумался. Он привык к постоянному напряжению, к борьбе, к движению. Остановка пугала. — Не знаю, — честно признался он. — Я не умею просто... жить. — Научишься, — Тэхён улыбнулся. — У нас полно времени. Но Чонгук не был в этом уверен. Слишком многое изменилось в нём за последние месяцы. Он больше не был тем наивным омегой, который мечтал о тихой жизни. Он стал воином. И воину нужна цель. — Я хочу продолжать тренировки, — сказал он. — С Минсоком. Тэхён приподнял бровь. — Зачем? Война кончилась. — Для тебя, может, и кончилась. А для меня... я не знаю, что будет завтра. Но хочу быть готовым ко всему. Тэхён смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Если тебе это нужно — продолжай. Но обещай, что не будешь перегружаться. — Обещаю. --- Минсок воспринял новость о продолжении тренировок с одобрением. — Правильно, — сказал он, когда Чонгук пришёл в спортзал. — Навыки теряются быстро. А ты далеко продвинулся за это время. Было бы глупо останавливаться. — Чему ещё вы можете меня научить? — спросил Чонгук. — Всему, — Минсок усмехнулся. — Рукопашный бой мы прошли базово. Можно углубиться. Работа с холодным оружием — ножи, кинжалы, подручные средства. Тактика ведения боя в разных условиях — лес, город, закрытые помещения. И психологическая подготовка — самое важное для воина. Чонгук слушал, и внутри загорался знакомый огонь. Цель. Движение. Развитие. — Когда начнём? — Прямо сейчас. Разминайся. --- Тренировки стали для Чонгука отдушиной. Он уходил в спортзал на несколько часов, забывая о времени, о проблемах, обо всём. Минсок гонял его без жалости, и это было именно то, что нужно — физическая усталость заглушала душевную боль. Тэхён иногда заходил посмотреть. Стоял в дверях, скрестив руки на груди, и наблюдал, как его омега отрабатывает удары, уходит от атак, падает и встаёт снова и снова. В эти моменты он чувствовал гордость и страх одновременно. Гордость — за то, каким сильным стал Чонгук. Страх — что эта сила однажды понадобится ему по-настоящему. — Он талантлив, — сказал как-то Минсок, подходя к Тэхёну после тренировки. — Редкий дар для омеги — такая выносливость и скорость. — Он не просто омега, — ответил Тэхён. — Он — Чонгук. Минсок усмехнулся. — Я знаю. Потому и учу. Однажды после тренировки, когда Чонгук, уставший, но довольный, сидел на скамье, восстанавливая дыхание, Тэхён подошёл и сел рядом. — Ты счастлив? — спросил он. Чонгук задумался. — Не знаю. Но я чувствую себя живым. Это уже много. Тэхён взял его за руку, переплёл пальцы. — Ты знаешь, что я всегда рядом. Что бы ни случилось. — Знаю, — Чонгук повернулся к нему, улыбнулся устало. — Ты — единственное, что у меня есть. — И ты у меня. Поэтому береги себя. Пожалуйста. Чонгук кивнул, прижимаясь к его плечу. В спортзале пахло потом и железом, но сквозь этот запах он чувствовал вишню — родной, успокаивающий аромат. — Пойдём домой, — сказал Тэхён. — Софья обещала приготовить твоё любимое блюдо. — Откуда она знает моё любимое? — Я сказал, — Тэхён улыбнулся. — Я всё про тебя знаю, Чон Чонгук. Они вышли из спортзала, держась за руки. Впереди был ужин, потом ночь, потом новый день. Обычная жизнь, о которой Чонгук так мечтал. И, как ни странно, она не разочаровывала. --- Прошло три месяца. Чонгук продолжал тренировки, но теперь уже не так фанатично. Он научился находить баланс между подготовкой и обычной жизнью. Помогал Чанхо с делами клана, проводил время с Тэхёном, иногда выбирался в город — просто погулять, посмотреть на людей, вспомнить, что мир не ограничивается поместьем и войной. Однажды они с Тэхёном поехали на море. Просто так, без охраны, без планов, без оружия. Сняли домик на побережье, гуляли по пляжу, ели мороженое, занимались любовью под шум прибоя. — Это похоже на сон, — сказал Чонгук, лёжа на песке и глядя на звёзды. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это правда, — Тэхён лежал рядом, сжимая его руку. — Мы заслужили это. — А если это всё отнимут? — Не отнимут. Я не позволю. Чонгук повернулся к нему, всматриваясь в лицо, освещённое луной. — Ты не можешь контролировать всё, Тэхён. Жизнь непредсказуема. — Знаю. Но я могу контролировать себя. И обещать тебе, что всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Чонгук улыбнулся, потянулся поцеловать его. — Этого достаточно. --- Но жизнь, как назло, любила преподносить сюрпризы. Через неделю после возвращения с моря Намджун пришёл с тревожными новостями. — Кана отпустили, — сказал он без предисловий. Тэхён вскочил с кресла. — Что?! — Судья нашёл нарушения в процедуре задержания. Адвокаты Кана подали апелляцию, и его выпустили под залог до повторного рассмотрения дела. Он уже вышел. Чонгук, сидевший рядом, почувствовал, как холодеет внутри. — Он свободен? — Пока да. Но мы можем подать встречный иск, собрать новые доказательства... — Он уйдёт в подполье, — перебил Тэхён. — С такими связями он легко скроется за границей. У нас есть несколько дней, максимум неделя, чтобы найти его снова. Чонгук сжал кулаки. Только начало казалось, что всё кончено, и вот — снова война. — Что будем делать? — спросил он. Тэхён посмотрел на него. В его глазах горел тот самый огонь, который Чонгук видел перед битвой с Минсо. — Найдём его. И на этот раз — никаких судов. — Ты хочешь убить его? — Я хочу закончить это раз и навсегда. Чонгук кивнул. Внутри не было ни страха, ни сомнений. Только решимость. — Я с тобой. Тэхён шагнул к нему, взял за плечи. — Ты уверен? Это не игра. Это будет не задержание, а ликвидация. — Я уверен. Он убил моего брата. Он должен заплатить. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось одно — они пойдут до конца. Вместе. --- Поиски Кана заняли две недели. Он действительно пытался сбежать — купил билет до Европы, подготовил фальшивые документы, но люди Тэхёна перекрыли все выходы. Аэропорты, вокзалы, границы — всё было под контролем. Кан залёг на дно. Намджун вычислил его убежище — старый особняк в пригороде, принадлежащий дальней родственнице, которая давно уехала из страны. — Он там, — сказал Намджун, показывая фотографии со спутника. — Охраны мало — всего трое. Доверяет только самым близким. — Когда берём? — спросил Чонгук. — Сегодня ночью. Чем быстрее, тем меньше шансов, что он снова уйдёт. Тэхён развернул план особняка. — Мы заходим с трёх сторон. Намджун — с чёрного входа, я — с главного, Минсок и его люди прикрывают. Чонгук — со мной. Будешь рядом, но в бой не лезешь, пока не прикажу. Чонгук кивнул, хотя внутри уже знал, что нарушит этот приказ, если потребуется. --- Ночь выдалась холодной, ветреной. Чонгук стоял рядом с Тэхёном у ворот особняка, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. В руке — пистолет, на поясе — нож. Он был готов. — Входим, — скомандовал Тэхён. Они ворвались внутрь одновременно с трёх сторон. Охрана не успела среагировать — двое упали замертво, третий сдался. — Где Кан? — Тэхён ткнул его стволом в лицо. — Наверху... в спальне... Тэхён кивнул Чонгуку, и они поднялись по лестнице. Кан сидел в кресле у окна, с бокалом виски в руке. Увидев их, он даже не удивился. — Я знал, что вы придёте, — сказал он спокойно. — Ждал. — Рад, что не пришлось искать долго, — Тэхён наставил на него пистолет. — Это конец, Кан. — Конец? — Кан усмехнулся. — Для вас — возможно. Но не для меня. Он потянулся к карману, и Чонгук инстинктивно выстрелил. Пуля попала в плечо, Кан вскрикнул, выронив что-то — пульт? — Это детонатор, — прохрипел он, зажимая рану. — Весь дом заминирован. Если я не отменю сигнал через минуту — мы все взлетим на воздух. Тэхён выругался. Осмотрелся — действительно, по углам виднелись подозрительные коробки с проводами. — Где отмена? — В моём телефоне, — Кан усмехнулся сквозь боль. — Код — день рождения моей матери. Но вам его не ввести — телефон заблокирован отпечатком. А палец у меня, как видите, пока при мне. Чонгук шагнул вперёд. — Дай сюда. Кан протянул телефон, Чонгук приложил его палец к сканеру. Экран разблокировался. — Какой код? — Два-ноль-один-один, — выдохнул Кан. Чонгук ввёл код. Часы на телефоне показали: 30 секунд до взрыва. Он нажал отмену. Тишина. — Сработало, — выдохнул Тэхён. — Молодец. Кан смотрел на них с ненавистью. — Вы всё равно не уйдёте. Мои люди знают, где я. Они отомстят. — Твои люди? — Тэхён усмехнулся. — Те, кого мы только что перебили? Или те, кто уже год работает на меня? Кан побледнел. — Что? — Твой ближайший помощник, Кан. Тот, кому ты доверял больше всех. Он работал на меня. С самого начала. Кан открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Уводите его, — приказал Тэхён подоспевшим людям. — И позаботьтесь, чтобы на этот раз он не вышел. Когда Кана увели, Тэхён повернулся к Чонгуку. Тот стоял, тяжело дыша, сжимая в руке пистолет. — Ты в порядке? — спросил Тэхён. — Да, — Чонгук кивнул. — А ты? — Я — да. Но спасибо, что быстро среагировал. Если бы не ты... — Если бы не ты, меня бы здесь не было, — перебил Чонгук. — Мы команда, помнишь? Тэхён улыбнулся, притянул его к себе. — Помню. И никогда не забуду. Они вышли из особняка, который едва не стал их могилой. Впереди была дорога домой, к покою, к счастью. Но оба знали — в их мире покой никогда не бывает вечным. И это было нормально. Потому что они были вместе. А вместе им было не страшно ничего. Кан Мёнсок не дожил до суда. Через три дня после его поимки его нашли мёртвым в камере предварительного заключения — повесился на собственной рубашке. Так сказано в официальном заключении. Люди Тэхёна, имевшие связи в системе, шептались, что всё было подстроено — слишком удобно, слишком вовремя. Кто-то очень влиятельный решил убрать свидетеля, который мог слишком много рассказать. Тэхён воспринял эту новость спокойно. Для него Кан уже был мёртв в тот момент, когда они вывели его из особняка. Способ ликвидации значения не имел. — Это конец, — сказал он Чонгуку, когда они остались вдвоём в спальне. — Больше некому мстить. Не за кем охотиться. Чонгук сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Он должен был чувствовать облегчение. Торжество. Освобождение. Но внутри была только пустота. — Ты как? — Тэхён сел рядом, осторожно коснулся его плеча. — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Я думал, что когда это закончится, станет легче. А мне просто... пусто. — Это нормально. Месть не приносит счастья. Она приносит только закрытый гештальт. Точку в истории. — Но почему тогда так больно? Тэхён вздохнул, притянул его к себе. — Потому что Хосока это не вернёт. Потому что ты скучаешь по нему. Потому что горе никуда не девается, просто перестаёт быть главным. Чонгук уткнулся лицом ему в грудь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он плакал не часто, но в такие моменты слёзы приходили сами. — Я хочу, чтобы он вернулся, — прошептал он. — Я хочу, чтобы он увидел, что я справился. Что я стал сильным. Что я нашёл тебя. — Он видит, — Тэхён гладил его по спине, успокаивающе, нежно. — Я не знаю, есть ли там что-то после смерти, но если есть — он видит и гордится тобой. — Ты правда так думаешь? — Правда. Они сидели так долго, обнявшись, в тишине спальни. За окном шумел дождь — первый осенний ливень. А внутри было тепло и спокойно. Двое, прошедшие через ад и оставшиеся вместе. --- Смерть Кана открыла дорогу к переделу сфер влияния. Его активы — портовые терминалы, склады, доли в бизнесе — остались бесхозными, и началась настоящая война за них. Тэхён, как главный кредитор и основной свидетель обвинения, имел преимущественное право, но конкуренты не дремали. Следующие две недели прошли в бесконечных встречах, переговорах, торгах. Тэхён мотался по городу, решая вопросы, а Чонгук оставался в поместье, помогая Чанхо с делами Чёрной Лилии. Клан постепенно приходил в себя после потрясений, люди возвращались, бизнес налаживался. — Ты хорошо справляешься, — сказал Чанхо однажды, просматривая отчёты, которые подготовил Чонгук. — Хосок учил тебя? — Нет, — Чонгук покачал головой. — Он всегда хотел оградить меня от этого. Думал, что я слишком мягкий для такого мира. — А ты оказался не мягкий. — Я просто... я не хочу, чтобы его дело умерло. Это всё, что от него осталось. Чанхо посмотрел на него долгим взглядом. — Ты вырос, Чонгук. Твой брат гордился бы тобой. Чонгук улыбнулся — впервые за долгое время искренне. --- В один из вечеров, когда Тэхён вернулся особенно уставшим, Чонгук заметил, что с ним что-то не так. Альфа был напряжён, молчалив, избегал смотреть в глаза. — Что случилось? — спросил Чонгук, когда они остались вдвоём. — Ничего, — слишком быстро ответил Тэхён. — Не ври. Я чувствую. Тэхён вздохнул, провёл рукой по лицу. — Сегодня на переговорах была перестрелка. Люди одного из конкурентов решили решить вопрос силой. Чонгук похолодел. — Ты ранен? — Нет. Я в порядке. Но... — он запнулся. — Что? — Я убил человека, Чонгук. Не в бою, нет. Он сдавался. Стоял на коленях, подняв руки. А я выстрелил. Потому что знал — если оставить его в живых, он вернётся и убьёт кого-то из наших. Чонгук молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он видел, как Тэхён убивал раньше — в бою, в горячке, когда на кону была жизнь. Но это было другое. — Ты жалеешь? — Не знаю, — Тэхён покачал головой. — Я сделал то, что должен был. Но эта картина... она не выходит из головы. Чонгук подошёл к нему, обнял, прижался всем телом. — Ты не монстр, — прошептал он. — Ты делаешь то, что должен, чтобы защитить нас. Это не делает тебя плохим. — А каким делает? — Живым. Настоящим. Таким, какой ты есть. Тэхён обнял его в ответ, уткнувшись лицом в волосы. — Иногда я боюсь, что однажды перестану чувствовать. Что стану машиной. — Не станешь, — Чонгук поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Потому что я рядом. И я не дам тебе забыть, что ты человек. Тэхён улыбнулся — устало, но тепло. — Ты моё спасение, Чон Чонгук. Ты знаешь это? — Знаю, — Чонгук усмехнулся. — И ты моё. Они поцеловались — медленно, нежно, смакуя. Ночь обещала быть долгой. И им было что сказать друг другу без слов. --- Утром Чонгук проснулся от странного чувства. Что-то было не так. Он прислушался — Тэхён дышал ровно рядом, за окном щебетали птицы, в доме было тихо. Но внутри зудел тревожный сигнал. Он сел на кровати, прислушиваясь к себе. Запах? Нет, всё нормально. Звуки? Тоже. И тут он понял — тишина была слишком полной. Обычно в это время уже слышались шаги прислуги, голоса охраны, звуки начинающегося дня. Сегодня — ничего. — Тэхён, — позвал он, тряся альфу за плечо. — Просыпайся. Что-то не так. Тэхён мгновенно открыл глаза, включился в реальность за секунду. — Что случилось? — Тишина. Слишком тихо. Тэхён вскочил, натянул брюки, схватил пистолет с тумбочки. — Оставайся здесь. Я проверю. — Нет, — Чонгук тоже встал, быстро одеваясь. — Я с тобой. Тэхён хотел возразить, но увидел его взгляд и понял — бесполезно. Они вышли в коридор. Тишина давила на уши. Никого. Ни в спальне, ни в коридоре, ни в холле. В гостиной их ждал сюрприз. На диване сидел человек. Незнакомый, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой и холодными глазами. Рядом с ним стояли двое охранников с автоматами. — Доброе утро, Ким Тэхён-сси, Чон Чонгук-сси, — сказал он вежливо, будто они были старыми знакомыми. — Прошу прощения за незваный визит. Но обстоятельства вынуждают. Тэхён шагнул вперёд, заслоняя Чонгука. — Кто вы и что сделали с моими людьми? — Ваши люди живы, — мужчина улыбнулся. — Спят. Легко, быстро, безболезненно. Мы добавили им снотворного в утренний кофе. К утру проснутся, возможно, с лёгкой головной болью, но живые. — Чего вы хотите? — Поговорить. Спокойно, без лишних свидетелей. Я представляю людей, которые были очень недовольны тем, как вы обошлись с Кан Мёнсоком. Он был нашим партнёром. А вы его убрали. — Он убил моего брата, — вмешался Чонгук. — Он заслужил смерть. Мужчина перевёл взгляд на него, и в его глазах мелькнул интерес. — А вы, я вижу, не просто симпатичная мордашка при альфе. Что ж, тем лучше. Обожаю иметь дело с умными людьми. Он встал, подошёл ближе. Охранники наставили автоматы, но он махнул рукой, приказывая опустить. — Я здесь, чтобы предложить сделку. Вы возвращаете нам активы Кана, которые присвоили. Мы закрываем глаза на его смерть. И все расходятся довольные. — А если мы откажемся? — спросил Тэхён. — Тогда, — мужчина развёл руками, — тогда будет война. Настоящая война, не с такими щенками, как Минсо. У нас ресурсы, люди, связи. Мы сотрём вас в порошок. И вашего красивого омегу, кстати, тоже. Чонгук почувствовал, как внутри закипает ярость. Этот человек говорил о нём, как о вещи. Как о трофее. — Убирайтесь из моего дома, — голос Тэхёна был ледяным. — И передайте своим хозяевам — активы Кана мои по праву. И я не отдам их никому. Мужчина вздохнул, будто ожидал такого ответа. — Жаль. Очень жаль. Вы обрекаете себя на гибель, Ким Тэхён-сси. И своего омегу заодно. Он кивнул охранникам и направился к выходу. На пороге обернулся. — У вас есть неделя, чтобы передумать. Через неделю мы начнём. И, поверьте, это будет некрасиво. Дверь закрылась. Чонгук выдохнул, чувствуя, как дрожат колени. — Что это было? — спросил он. — Новый враг, — Тэхён сжал кулаки. — Более опасный, чем все предыдущие. Люди Кана были только верхушкой. Теперь приплыла акула. — Что будем делать? Тэхён повернулся к нему. В его глазах горела решимость. — Готовиться к войне.