Прелесть второго места

      Между нами всегда была сталь. Острая — лезвие рапиры, и холодная — взгляд сквозь защитную маску. Ли Феликс. Мой антипод, моё отражение в зеркале соперничества. Мы были из разных клубов, разных миров, но нас накрепко связывала одна-единственная, всепоглощающая страсть — фехтование. Это был наш танец, наш язык, наша война.       И вот война подошла к кульминации. Финал. Золото на кону. Воздух в зале был пропитан запахом металла и напряжения. Под сводами спортивного комплекса гулко звякали наши клинки, настолько яростно, что вот-вот и высекут искры. Атака, парирование, контратака. Мы были как два шторма, сталкивающиеся в океане. Его выпады — резкие и точные, мои защиты — интуитивные и быстрые. Счёт колебался, как маятник, то в его пользу, то в мою. Публика замирала, затаив дыхание, следя за нашим «смертельным балетом».       И тогда произошло то, что не могла объяснить даже я сама. Мгновение пустоты, тишины в вихре мыслей, и молниеносный выпад. Победный укол! Загорелась лампа. Судья объявил победу. Мою победу.       Мир обрушился на меня грохотом оваций, но я не слышала ничего, кроме звенящей тишины внутри. Я видела, как Феликс отшвырнул свою маску. Его лицо было искажено не просто гневом, а какой-то животной яростью. Он не просто проиграл — он был ограблен и унижен. Его взгляд, полный ненависти, прожигал меня насквозь, даже когда на мою шею ложилась холодная тяжесть золотой медали.       Я думала, что самое страшное позади, когда укрылась в тишине женской раздевалки. Я стояла под душем, пытаясь смыть с себя напряжение всех боёв и особенно последнего, а ещё жгучий след его взгляда. Вода стекала по онемевшим мышцам, унося с собой адреналин и оставляя лишь сладкую, оглушающую усталость и радость от победы.       Но в этот миг тишину женской раздевалки разорвал грубый звук. Дверь с грохотом распахнулась, врезавшись в стену. На пороге, под тусклым светом, стоял он — Ли Феликс. Он дышал тяжело и неровно, сжимая в белых от злости пальцах свою серебряную медаль.       — Это была моя победа! Ты знаешь это! — прошипел он, его голос был хриплым от сдавленной ярости.       Я не успела ничего сказать, не успела даже испугаться. Я просто застыла, чувствуя, как уже ледяные капли воды стекают по позвоночнику. Я выключила воду и, отодвинув занавеску, сделала шаг навстречу.       Влажный воздух раздевалки, туман от пара, и я — стоящая в одном лишь полотенце, быстро накинутом и едва прикрывающем тело, внезапно ставшее таким уязвимым. Вода капала с моих волос на кафель, и этот тихий звук вдруг стал оглушительно громким.       Его ярость, та буря, что привела его сюда, в одно мгновение схлынула, но не испарилась. Она сменилась чем-то другим — тёмным, горящим. Он ожидал найти соперницу, врага. Воительницу в доспехах из спортивной формы. Но увидел просто девушку. Смущённую, с каплями воды на ресницах, с обнажёнными плечами, к которым прилипли влажные пряди волос.       Но он не отступил. Не отвёл глаз. И не ушёл. Его взгляд, ещё секунду назад полный ненависти, теперь пылал иным огнем — диким. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, сокращая расстояние между нами. Воздух буквально трещал от напряжения. И возбуждения.       — Ты сегодня украла не только мою победу, — прошипел он, но в его голосе уже не было злости. Был вызов.       Прежде чем я успела что-то сказать, его руки вцепились в мои плечи, не грубо, но властно, притягивая к себе.       И его губы обрушились на мои.       Это не был нежный поцелуй. Это было сражение, продолжение нашего боя, но на ином поле. Яростный, жадный, соленый от его пота и моих слёз. Я не знала когда они успели появиться на моих щеках. Феликс выплескивал всю злость, всё отчаяние, всю накопившуюся за годы одержимость мной. Я пыталась вырваться, оттолкнуть его, но его объятия были очень крепкими.       Спустя несколько мгновений в моём собственном теле вспыхнул ответный огонь — смесь шока, гнева и запретного, долго скрываемого влечения вылились в адреналиновое возбуждение.       Мы дышали воздухом друг друга. Мы были как раненые звери. Моя золотая медаль лежала где-то на лавочке, а его серебряная упала на пол с глухим стуком.       Наш мир сузился до влажного воздуха, пара и его яростной страсти на моих губах. Это было падение. Разрушение всех границ. И в этом хаосе, в этом пламени, я вдруг поняла — наша единственная общая любовь к фехтованию только что обрела новое, опасное и пьянящее направление. Его ладонь скользнула с моей щеки, пальцы вплелись в мокрые пряди волос у затылка, притягивая моё лицо к своему так близко, что в мире не осталось ничего, кроме его дыхания, смешанного с моим. Вторая рука замерла на пояснице, не просто прижимая, а вдавливая моё тело в его, стирая последние границы между нами. Сквозь тонкую ткань его спортивных штанов и моё полотенце я чувствовала не просто упругость его напряжения — я чувствовала пульсацию, живое доказательство его желания. Но внутри… Он горел. От злости, от обиды, от невысказанного признания моего триумфа — и всё это плавилось в единый, раскаленный шар страсти, который вот-вот должен был разорваться.       — Раз уж я проиграл, — его голос был низким, охрипшим от сдерживаемых эмоций, и каждое слово опаляло мою кожу, — то позволь сегодня дважды опуститься на колени перед тобой…       Он медленно, не разрывая зрительного контакта, отступил на шаг. Его тепло тела исчезло, оставив на коже ощущение пустоты и холода. А затем он опустился. Медленно, почти церемониально, его колени коснулись влажного, прохладного кафеля. Я застыла, парализованная смесью непонимания и предвкушения. Мозг отказывался работать, в голове звенела тишина, прерываемая лишь бешеным стуком сердца.       И тогда его руки, горячие и влажные, скользнули по моим бедрам, всё ещё влажным после душа. Его пальцы провели медленный, обжигающий путь под край полотенца, и его ладони, горячие и уверенные, легли на мои ягодицы, сжимаясь с такой уверенностью, что у меня перехватило дыхание.       — Ох… — этот сдавленный стон был единственным, что я смогла издать, прежде чем он одним резким, но точным движением стянул полотенце. Оно упало бесшумно, как последний барьер между нами. И прежде чем мой мозг успел осознать, что я теперь нага перед ним, его лицо уже было прижато к моему оголённому животу, а губы оставили на коже поцелуй — не нежный, а клеймящий.       Время потеряло свою суть. Оно то замедлялось в сладкой муке для меня, когда я чувствовала, как моё тело цепенеет, отказываясь подчиняться, оставляя мне контроль лишь над головой, чтобы я могла склонить её и смотреть. Смотреть на него — моего поверженного соперника, моего врага, который преклонил колени передо мной. То ускорялось, когда я видела, как он, не отрывая от меня тёмного, полного обещаний взгляда, высовывает кончик языка и снова приближается.       И тогда всё сужается лишь до ощущений. Влажный жар его языка, выписывающего узоры на моей коже. Прерывистое, то обжигающее, то прохладное дуновение его дыхания. Низ моего живота пылал адским огнем, разливаясь по жилам жидким раскаленным свинцом.       Мой враг. Мой одержимый, яростный воздыхатель. И с каждым медленным, почти благоговейным движением его языка я чувствовала, как его злость не уходит, а мутирует в нечто иное — в тёмную, дикую одержимость. В служение мне.       Волна накрывающих с головой ощущений наконец-то вернула мне власть над руками. Мои пальцы, дрожа, вплелись в его влажные светлые пряди, не толкая и не притягивая, а просто находя опору в его влажных волосах. В ответ на это из его груди вырвался сдавленный полустон-полурык, и вибрация прошла сквозь всё моё тело, ударной волной достигнув самого эпицентра моего возбуждения. Меня выгнуло, будто от разряда тока, и мир на мгновение поплыл от чистейшего, невыразимого наслаждения, смешанного с остатками адреналина.       Затем его рука двинулась — с моей ягодицы вперёд, к внутренней поверхности бедра. Он мягко, но настойчиво раздвинул мои ноги, и в следующее мгновение палец, уверенно, но медленно, с невыносимой нежностью вошёл в меня. Громкий стон вырвался из моей груди без моего позволения.       — Чёрт, я больше не могу терпеть, — его голос прозвучал как скрежет, он сделал пару толчков пальцем и ещё раз нежно поцеловал мою влажную плоть, а после поднялся с колен и его фигура внезапно затмила весь свет.       Из моих губ вырвался жалобный, протестующий звук, на который он ответил короткой усмешкой. — Не переживай. Настоящее поздравление в впереди.       Он двигался с грацией хищника. Расстегнул молнию куртки — резкий звук — и сбросил её. Стянул через голову футболку, и передо мной предстал его торс, покрытый влагой, с играющими мышцами. Его пальцы быстро справились с ремнём. Я стояла, заворожённая, следя за каждым движением, за игрой мышц на его руках. Мой взгляд скользнул к его лицу, к его губам, блестящим от моей влаги. Он поймал мой взгляд, и медленное, намеренное движение его языка по губам заставило всё моё тело сжаться в предвкушении.       Когда он расстегнул ширинку и сделал шаг вперёд, я инстинктивно отпрянула. Мы двигались в этом немом танце, пока моя спина не упёрлась в прохладную поверхность стены кабинки. Он прищурился, и в его глазах вспыхнула опасная, хитрая искра.       — Хочешь прикоснуться, победительница? — прошептал он, и его голос был тягучим, как мёд, и сладким, как яд.       Мой ответ застрял в пересохшем горле. Я протянула руку, сначала неуверенно коснувшись выпуклости сквозь ткань его боксеров, чувствуя, как он пульсирует в ответ. Затем, набравшись смелости, я проскользнула ладонью под резинку. Его кожа была невероятно горячей и гладкой. Он помог, сбросив брюки и боксеры одним движением, и предстал передо мной во всей своей обнажённой, мощной красоте. Несколько неуверенных движений моей рукой вверх-вниз — и он будто стал ещё больше, ещё твёрже, наполняясь силой прямо в моей ладони.       — Повернись, — скомандовал он тихо, но так, что у меня не возникло бы и мысли ослушаться. Его рука легла на моё плечо, мягко разворачивая меня к стене.       Я упёрлась ладонями в прохладный пластик, чувствуя, как моё тело само собой выгибается, подставляясь ему. Оглянувшись через плечо, я увидела, как он приближается, и в следующее мгновение почувствовала горячий, влажный кончик его члена у самого входа. Сердце замерло, а затем забилось с бешеным, неистовым ритмом.       — Поздравляю, — его шепот обжёг моё ухо, и он начал входить. Медленно. Неумолимо. Наполняя меня собой, растягивая, занимая всё пространство внутри.       Я сильнее вжалась в прохладную стенку, впиваясь в неё пальцами и прикусывая губу, чтобы сдержать крик.       — Не сдерживайся, — он вошёл глубже, и его голос прозвучал прямо в ухо, хриплый и низкий. — Я хочу слышать твою победу.       От его слов всё внутри меня сжалось, и стон, наконец, вырвался наружу, громкий и признательный.       — Так-то лучше, — он застонал в ответ, его руки схватили меня за бедра. — Чёрт… Ты такая тугая… Я еле сдерживаюсь…       Мир закружился, поплыл, ноги начали подкашиваться. Он, казалось, чувствовал каждое моё желание. Одна его рука скользнула вперёд, и палец нашёл мой клитор, описывая такие необходимые круги. Другая легла на моё горло, сжимая его с такой властной нежностью, что в висках застучала кровь, а перед глазами поплыли золотые искры. Он двигался внутри меня, и с каждым толчком волна нарастала, становясь всё выше, всё неотвратимее. Оргазм приближался, грозя разорвать меня на части.       — Держусь изо всех сил… — его шепот был прерывистым, губы касались моей шеи. — Но я так близок… Кончи со мной, победительница… Кончи для меня!       Его толчки стали глубже, яростнее, его бёдра бились о мои ягодицы. Он ускорил движения пальца, давление на горло усилилось ровно настолько, чтобы мир сузился до белой вспышки перед веками — и вселенная внизу моего живота наконец взорвалась. Громкий, хриплый крик вырвался из меня, тело выгнулось в немой судороге, и я ощутила, как что-то внутри переворачивается, вырывается на свободу.       Я была победительницей, но так же была полностью побеждённой. Колени подкосились, и он тут же подхватил меня, прижимая к своей груди, не прекращая лёгких, продлевающих блаженство движений пальца, пока последние судороги не отпустили меня.       — А теперь… — его голос донёсся до меня будто сквозь толщу воды, — моё второе место…       И он начал новую атаку. Теперь уже без церемоний, дико и неистово, вгоняя в меня всю свою нерастраченную ярость вместе с членом, всё отчаяние и всю ту странную нежность, что родилась из пепла его гнева.       Второй оргазм накатил стремительнее, оглушительнее, смыв остатки мыслей. Я закричала, впиваясь пальцами в стенку, чувствуя, как пульсирующие сжимаюсь вокруг него в экстазе. Он зарычал, его тело напряглось в последнем, мощном толчке, и я почувствовала пустоту внутри, а после горячие капли на своей коже.       Он не отпускал меня, тяжело дыша, его лоб был прижат к моему плечу, а рука всё так же держала за талию, не давая упасть.       Через несколько бесконечных мгновений он тихо прошептал, и в его голосе слышалась усталая удовлетворенность.       — Знаешь… Второе место внезапно обрело свою прелесть, победительница.       Мы были из разных клубов, разных миров, но теперь нас накрепко связывали две страсти — фехтование и отличный секс.