«Принцесса , я на звонке»

Чейз ходил по комнате широкими шагами, словно каждая фраза, которую он бросал в телефон, была ударом по воздуху. — Я сказал, что это недопустимо! — его голос был твёрдым, холодным, резким. — Мы же договаривались. Договаривались! … — Нет, мне не нужны оправдания. Мне нужна работа. Лена сидела на краю дивана, наблюдая за ним. То, как напрягались его плечи, как сжималась челюсть, как голос становился всё более жёстким — всё это заставляло её сердце сжиматься. Она не умела спокойно смотреть на его злость. Она не боялась его — нет. Но ей казалось, что он сам себе вредит этим напряжением. Он прошёл мимо неё, даже не заметив её взгляд. Хватит. Лена мягко встала, подойдя к нему со спины. Он снова начал говорить — громче, чем нужно: — Это ваша ответственность, вы должны… И в этот момент Лена осторожно взяла его за запястье. Чейз дёрнулся от удивления — он был настолько погружён в разговор, что не понял, что происходит. — Что? — пробормотал он в сторону, даже не глядя на неё. Но Лена уже потянула его вниз, с неожиданной уверенностью усадив его на диван. Он сел скорее от растерянности, чем добровольно. — Подожди секунду, — пробормотал он раздражённо в трубку, не понимая, что происходит. — Да, я слушаю. Но Лена уже устроилась у него на коленях. Просто взяла — и мягко, спокойно, будто так и должно быть, уселась. Чейз замер полностью, словно кто-то нажал паузу. Он даже забывал говорить. — Эй… принцесса, я на звонке… — произнёс он негромко, едва прикрывая микрофон рукой. Но Лена уже положила голову ему на грудь, прямо туда, где билось его сердце. И тонким пальчиком начала водить по его футболке медленные узоры — круги, линии, петли. Чейз моргнул. Потом ещё раз. Он вообще не понял, что происходит. — Да… да, я слушаю, — сказал он в трубку, но голос его вдруг стал тише, как будто кто-то убавил громкость. Лена подняла голову. Губы дрогнули. И, всё ещё пока он говорил в телефон, она тихонько, почти шёпотом, как ребёнок, произнесла: — Чейз… не ругайся… Он чуть не выронил телефон. — Ч-что? — спросил он уже не тому, кто на линии, а ей — совершенно ошеломлённо. Но собеседник продолжал говорить, и Чейз вынужден был включиться обратно: — Да… да, продолжайте. Хотя он слушал уже только половиной уха. Потому что Лена снова прижалась к нему, маленькой ладошкой скользнула по его груди, нарисовав там ещё один узор, и повторила — мягко, доверчиво, с детской просьбой: — Пожалуйста… не ругайся. Чейз прикрыл глаза. Его ладонь сама легла ей на спину — осторожно, будто он боялся нарушить её хрупкость. И он впервые за весь звонок перестал сжимать зубы. Он не понимал, что она делает — но всё его напряжение рушилось, таяло, исчезало. — Я… я перезвоню, — наконец пробормотал он в телефон и тут же отключил связь. Он посмотрел на неё — удивлённо, мягко, чуть растерянно. — Принцесса… ты… зачем? — спросил он почти шёпотом. Лена снова ткнулась ему в грудь. — Я не хочу, чтобы ты злился, — сказала она тихо. — Ты мне так не нравишься… Его пальцы скользнули ей по спине — медленно, тёпло. — Хорошо, — сказал он тихо. — Если ты так просишь… я постараюсь. Он всё ещё не понимал, как несколько её маленьких жестов смогли выключить его злость, но чувствовал одно точно: Он бы ради неё перестал ругаться хоть весь день.

***

Они сидели так долго — Лена у него на коленях, её тёплые пальцы всё ещё медленно водили по его груди, а Чейз держал её, словно она была чем-то невероятно ценным и хрупким. Его дыхание давно выровнялось, мысли успокоились, но Лена всё продолжала обнять его, будто боялась, что если отпустит — он снова разозлится. Но со временем её движения стали медленнее. Паузы между их словами — длиннее. А дыхание — мягче, тяжелее. Чейз заметил первым: её голова слегка наклонилась вперёд, ресницы дрогнули, пальчики остановились на его груди, а тело стало чуть тяжелее — так бывает, когда уже невозможно бороться со сном. — Принцесса? — тихо позвал он. Она едва слышно мурлыкнула что-то, то ли «мм», то ли «угу», даже не открыв глаз. Щёка мягко легла ему на грудь, а руки, обхватившие его шею, расслабленно ослабли. И Чейз улыбнулся. Той тихой, почти незаметной улыбкой, которую он позволял себе только с ней. — Устала… — прошептал он, гладя её по спине. — Совсем. Она снова тихо проворчала что-то невнятное и ещё плотнее прижалась к нему, как маленький, сонный котёнок. Чейз медленно сдвинул ладони на её талию, чтобы поддержать, осторожно приподнял её голову с груди, убедился, что она не просыпается… и аккуратно поднял её на руки. Как будто она весила ничего. Как будто он делал это уже тысячу раз. Её тело автоматически прижалось к нему, а щёчка устроилась у его ключицы. Он почувствовал её тёплое дыхание на своей шее и на секунду закрыл глаза — потому что этот момент был слишком… правильным. — Спи, — сказал он еле слышно, почти не разжимая губ. — Я понесу тебя. Он поднялся с дивана, не давая ей даже шанса проснуться, подстроил её в своих руках так, чтобы ей было удобно, и тихо направился в спальню. Каждый его шаг был осторожным, мягким — он даже дышал тише, чем обычно, чтобы не потревожить её сон. Когда он опустил её на кровать, Лена пошевелилась, нахмурила бровки и на секунду чуть проснулась. Но Чейз тут же наклонился, мягко провёл пальцами по её щеке и поправил выбившуюся прядь. — Я здесь, — прошептал он. И Лена сразу успокоилась, расслабившись на подушке. Она даже улыбнулась во сне. Чейз укрыл её одеялом, медленно, словно бы прикрывая самое дорогое сокровище, а затем сел рядом на край кровати, ещё несколько секунд наблюдая за её спокойным дыханием. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной… — тихо сказал он, почти себе самому. Он наклонился, поцеловал её в лоб и только после этого поднялся, выключил свет и вышел, прикрыв дверь так тихо, что её сон даже не дрогнул.