Проучить Фреда

В первый раз он хотел поцеловать её в тот момент, когда она отчитывала их с братом за попытку бросить свои имена в Кубок Огня. В своей строгой манере она была такой милой, смешной и совсем юной. Потом он не сводил с неё глаз во время Святочного бала, когда она кружилась в танце с Крамом и смеялась с его попыток выговорить её имя. Тогда он почувствовал крохотный укол ревности, но из-за атмосферы праздника совсем не обратил на него внимания. Летом после школы он чувствовал её аромат — цветочные духи, пергамент и кофе — когда все они подслушивали разговор взрослых на кухне. В доме на площади Гриммо было тесно и душно, пахло пирогами и летней грозой. Он стоял с ней плечом к плечу в тёмном коридорчике, и этот её особенный, узнаваемый из тысячи запах кружил голову сильнее любого огненного виски. Он ловил каждый её вздох, каждый шепот, и ему хотелось, чтобы этот миг длился вечно. А потом с благоговением, но привычным озорством бегал от неё по коридорам школы в паре с Джорджем, когда она вновь пыталась отобрать у них их новые разработки. Её смех эхом разносился по каменным стенам, а в глазах, несмотря на строгость, искрилось веселье. Он ловил её взгляд, и ему казалось, что между ними пробегает искра — короткая, яркая, полная взаимопонимания и какой-то невысказанной нежности. Тогда Фред Уизли ещё не понимал, что Гермиона ему нравится. Да и что он понимал в чувствах, захваченный идеей открыть магазин волшебных вредилок? В первый раз он задумался о любви только когда они с Джорджем уже покинули школу и открыли дело всей своей жизни. Неожиданно для себя Фред ощутил какую-то тоску на сердце — и именно в тот момент, когда вокруг него сотни детей с восторгом рассматривали диковинные товары на полках «Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли». А ближе к началу учебного года он смеялся над бедной Гермионой, у которой выскочил синяк на лице из-за одной их самой первой и не очень удачной разработки, забытой в «Норе». Тогда он долго извинялся и обнимал её, пока она злилась и в своей привычной манере отчитывала близнецов. И всё ещё была такой юной. В тот день Фред шутил и смеялся, но внутри что-то переворачивалось от желания притянуть её ближе и никогда не отпускать. Синяк под её глазом казался ему самым дорогим и печальным украшением на свете. А потом она ушла — и стало грустно. Тогда-то Фред и понял, что Гермиона Грейнджер, вечная подружка Рона и Гарри, завладела его мыслями, хотя сама об этом и не догадывалась. Прошло несколько долгих лет и страшных событий — смерть Дамблдора, война с Волан-де-Мортом, битва за Хогвартс, тяжёлое ранение, долгое восстановление — прежде чем Фред мог спокойно целовать Гермиону в коридорах «Норы» или недалеко от магазинчика в Косом переулке. Всё было так легко и просто, так приятно и… … И всё разрушилось только что. Вот она стоит, его Гермиона, радостная и счастливая, с поднятой рукой, а на её тонком пальчике блестит кольцо. Три минуты назад они с Роном объявили о помолвке. И для Фреда это прозвучало так, словно они только что сообщили ему, что солнце взорвалось. В воздухе ещё витал аромат свежих пирожных Молли, а за окном шумели деревья под порывами ветра, но это не могло отвлечь Фреда от оглушительной новости, которая только что прозвучала. Помолвка. Его любимая Гермиона и его брат. Это казалось каким-то абсурдным заклинанием, которое пошло не так. Ярость кипела внутри, смешанная с болью, которую он не ожидал почувствовать так остро. Как будто кто-то воткнул нож ему прямо в грудь, и он ещё не верил, что это действительно произошло. Мир сузился до размеров кухни в «Норе», залитой тёплым светом и уютом, который теперь казался ему чужим и ложным. Звуки поздравлений, смех, возбуждённые голоса — всё это дошло до него как сквозь толщу воды, глухое и бессмысленное. Единственное, что он видел чётко, — это блеск кольца на её руке. Холодная пустота стала растекаться внутри, сковывая движения и сжимая горло. Никто не заметил, с каким звоном выпала вилка из рук Фреда. Никто, кроме Джорджа, который переводил удивлённый взгляд с одного брата на другого, а потом на девушку. Фред вообще ничего не понимал — об их отношениях с Гермионой знали все в этой комнате, Фред вообще не любил что-то скрывать. Какого чёрта тогда происходит? Почему в шоке сейчас сидит только он да Джордж? Куда полез Рон? Его мозг лихорадочно пытался найти логику, объяснение, любую зацепку. Может, это розыгрыш? Но Рон никогда не был так убедителен в своих розыгрышах. Да и Гермиона… Её сияющее лицо не оставляло сомнений — она была счастлива. Счастлива с его братом. От этой мысли тошнотворная волна жара прокатилась по телу. Гермиона тем временем выпуталась из объятий миссис Уизли и упорхнула наверх, в свою комнату, а оставшиеся в кухне вернулись за стол. Бурное обсуждение новости взрывало мозг Фреду, поэтому он молча встал и незаметно проскочил к лестнице. Хотелось бы выяснить, что происходит, из первых уст, поэтому он взлетел по ступенькам и бесцеремонно ворвался в комнату девочек. Гермиона сидела за столом и что-то писала на пергаменте. Её комната была такой, какой он её знал: книги, аккуратно разложенные на полках, свитки пергамента на столе, лёгкий аромат её духов — цветов и чего-то неуловимо-умного. Всё было на своих местах, кроме одного — её сердца. Теперь оно, казалось, принадлежало другому. — Гермиона? — окликнул её Фред и в два шага оказался рядом с девушкой, — Я что-то ничего не понимаю… — О чём ты? — она оторвала взгляд от пергамента и посмотрела на парня. Её взгляд был спокоен, даже слегка удивлён. В нём не было ни капли смущения, ни тени былой близости. Так могли смотреть на случайного знакомого, а не на человека, с которым она делила постель ещё пару дней назад. Этот взгляд обжёг его сильнее любого заклинания. — Какая помолвка? — Фред схватил пустой стул и сел напротив Гермионы. — Ты чего, так увлечённо ел, что ничего не слышал? — девушка усмехнулась и снова взяла в руки перо, — Рон сделал мне предложение, а я согласилась. Голос Гермионы звучал легко, даже весело. Она говорила об этом так, будто сообщала о погоде на завтра. В его ушах зазвенело. Казалось, комната поплыла, закружилась, изменила свои очертания. Он ждал — вот-вот она рассмеётся, скажет, что это шутка. Но её перо скрипело по пергаменту с обыденным, деловым видом. — Да отложи это чёртово перо! — Фред чувствовал, как кровь закипает в венах. Он легко выхватил перо из рук Гермионы и швырнул его в стену, — А как же мы? Грейнджер одним движением руки откинула непослушные волосы назад и вскинула бровь: — Кто — «мы»? — Я и ты, — Фред находился в полном недоумении. Не могли же ему просто присниться все те поцелуи и проведённые вместе ночи? Не было же это помутнением рассудка в конце концов! На минуту в комнате воцарилась тишина — только слышалось тихое потрескивание свечи и трель какой-то ночной птицы за окном. Фред внимательно смотрел на Гермиону, надеясь, что она вот-вот уже сейчас рассмеётся и извинится за нелепую шутку. Но её лицо оставалось спокойным. Наконец она сказала: — Нет никаких «нас», Фред. Ты что, думал, я буду вечно твоей игрушкой, к которой можно приходить когда душа требует? — Гермиона вопросительно наклонила голову, — Я не очередная влюблённая дурочка, каких у тебя было море, со мной такое не прокатит. Каждое её слово било по нему, как молоток, вгоняя гвозди в крышку гроба их общих воспоминаний. «Игрушка». «Дурочка». Он слышал шум в ушах. Ему вдруг стало физически плохо, затошнило. Как она могла сказать такое? — Какая дурочка, Гермиона, о чём ты? Я никогда так к тебе не относился! — Фред был в полном ауте. До этого вечера ему казалось, что в их отношениях всё прекрасно. Да что греха таить, он был счастлив последние несколько месяцев. — Разве? А вот я чувствовала себя именно так. Теперь прости, пожалуйста, но я очень занята, — девушка встала, подняла перо и развернула стул так, чтобы сесть спиной к Фреду. Её спина, прямая и неприступная, стала для него самым красноречивым приговором. Всё. Конец. Больше нечего говорить, нечего ждать. В горле встал ком, дышать стало трудно. Он проиграл. Проиграл, даже не поняв, в какой игре участвовал. Ошарашенный Фред ещё несколько минут смотрел на её затылок — это всё какой-то бред, дурацкий розыгрыш, страшный сон. Это не может происходить с ним на самом деле! Может, Джордж подмешал ему в еду какой-то дурманящий порошок, свою новую разработку для их магазина? Он машинально оглядел комнату, ища подсказки, признаки иллюзии. Но всё было реально: шероховатость деревянного стула под пальцами, запах воска от свечи, шелест её пера. Это был не сон. Это был кошмар наяву. В полном шоке парень медленно встал и вышел из комнаты. Голова его неприятно кружилась, жутко хотелось ущипнуть себя и проснуться в нормальной реальности, где этого безумного диалога с Гермионой не было. На ватных ногах Фред спустился обратно в кухню, прошёл мимо домочадцев и вышел через чёрный вход в сад. Он не заметил хитрого взгляда, который бросила ему вслед Джинни, и глупой улыбки Рона. Ночной воздух был прохладным и влажным, пах дождём и мокрой землёй. Фред сделал глубокий вдох, пытаясь очистить лёгкие от сладкого запаха пирогов и горького удушья. Но боль внутри никуда не делась, она лишь разрослась, заполнив всё пространство в груди. Где-то вдали кричала сова, и этот звук был таким одиноким и тоскливым, что Фреду захотелось закричать ей в ответ. Чёрт, сам эту кашу в голове он не разберёт, здесь ему требуется чей-то совет… И явно не мамин, раз она не подумала о чувствах сына и бросила поздравлять будущих молодожёнов. Образ нужного человека всплыл в мыслях Фреда и через секунду он трансгрессировал. Холодный морской воздух быстро освежил тело и голову — в нескольких метрах виднелся уютный коттедж «Ракушка». Судя по тёплому свету в окнах его обитатели ещё не спали. Фред сделал пару шагов прежде чем услышал хлопок у себя за спиной. Он обернулся и увидел Джорджа. — Далеко собрался? — окликнул его брат. — Она сказала… что никаких «нас» не было, — с трудом выдавил Фред, не отрывая взгляда от окна. Джордж присвистнул, засунув руки в карманы: — Ничего не понимаю, — честно признался он. — Я думал, между вами всё серьёзно. Она же… она же всегда смотрела на тебя так, будто ты выиграл у неё в шахматы без единого промаха. Фред горько усмехнулся: — Видимо, я проиграл. С разгромным счётом, — горькая усмешка исказила его обычно беззаботное лицо, — А ты как понял, что я тут? Где-то вдали слышался шум прибоя, монотонный, успокаивающий и сильно контрастирующий с бурей внутри Фреда. Джордж запустил руку в свои волосы, а другую положил на плечо брата: — Да вообще-то я не ожидал тебя здесь увидеть, я сначала проверил магазин, следом заглянул в «Три метлы», а потом наугад трансгрессировал сюда. Как видишь, интуиция у меня хорошая. Ладно, пойдём уже в дом, холодно тут. Переглянувшись, близнецы Уизли подошли к коттеджу и постучались. Через несколько минут дверь неуверенно открыл им Билл. Он стоял на пороге, его лицо было освещено мягким светом из прихожей, и на мгновение в его глазах мелькнуло беспокойство, сменившееся облегчением при виде братьев. Тень от дверного косяка ложилась на пол длинной полосой, словно разделяя холодную ночь и тёплый дом. — Фред, Джордж? Что вы тут делаете? — воскликнул Билл. — А что ты так напрягся, братец? — Джордж похлопал ладонью по груди Билла и вошёл в дом. — Ну, знаешь, не каждый вечер к нам кто-то без предупреждения приходит, — Билл пропустил внутрь и Фреда. Похлопывание Джорджа было привычным братским жестом, но в нём чувствовалась лёгкая нервозность. Билл пропустил их внутрь, и дверь закрылась с глухим щелчком, отрезав их от пронизывающего ветра. В прихожей пахло воском для дерева и сушёными травами, висящими пучками на стене. Молча они вошли на кухню и увидели Флёр, которая стояла у окна. — О, п’ривет, мальчики, — с улыбкой сказала она, — Чаю? Близнецы кивнули и сели за стол. Когда чашки с чаем оказались перед ними, а Билл и Флёр сели напротив, Фред попытался подробно рассказать всё, из-за чего пришёл сюда. Билл слушал, скрестив руки на груди, его лицо постепенно теряло настороженность и наполнялось пониманием. Флёр подперла подбородок рукой, её взгляд был внимательным и сочувствующим, а пальцы другой руки слегка перебирали край скатерти. Наконец Фред закончил говорить и уставился на них. — Ну… Вы что-нибудь понимаете? Флёр усмехнулась, её глаза заинтересованно блестели. Билл отпил большой глоток чая и сказал: — А ты когда-нибудь говорил Гермионе, что любишь её и хочешь быть с ней? Вопрос повис в воздухе, заставив Фреда на мгновение замереть. Он почувствовал, как горячий чай обжёг ему язык, но это было ничто по сравнению с жжением стыда и растерянности внутри: — А надо было? По-моему, всё и так очевидно. На этих словах послышался звонкий удар — это Джордж ударил себя ладонью по лбу. — Мерлин, Фред, ты серьёзно? Ведёшь себя так, будто это твои первые отношения! — сказал он. — Так вот именно, что нет, но раньше я вообще такой ерундой не занимался — все мои бывшие прекрасно понимали, что мы в отношениях, — удивлённо ответил Фред. Джордж издал громкий вздох и откинулся на спинку стула, заставляя его слегка скрипнуть. Его жест с ударом по лбу был настолько драматичным, что даже Билл не смог сдержать лёгкую улыбку. Фред развёл руками, его лицо выражало искреннее недоумение — он действительно не видел проблемы в своём поведении, что делало ситуацию ещё более комичной и грустной одновременно. — Боюсь, тут ты просчитался, Фредди, — усмехнулся Джордж. Билл лишь коротко кивнул головой: — Гермиона — не того поля ягодка, с какими ты имел дела раньше. Слова Билла прозвучали мягко, но весомо, как приговор. Фред почувствовал, как что-то тяжёлое опустилось у него в животе. Он посмотрел на братьев и Флёр, ища в их лицах поддержку, но увидел лишь лёгкую жалость. Даже Джордж, обычно готовый подшутить над любой ситуацией, смотрел на него серьёзно. — Она выходит замуж за Рона только потому, что я не говорил ей, что люблю её? Неужели все эти глупые слова так важны? — Гер’миона многое пережила, Фр’ед, — подала голос Флёр, — Девушкам важны слова, важна увер’енность, которые они дают. Но, возможно, дело не только в этом… Фред опустил взгляд на свои руки, сжимающие чашку, и заметил, что они немного дрожат. В голове пронеслись воспоминания о моментах с Гермионой — улыбки, взгляды, прикосновения, которые он считал достаточными доказательствами его чувств. — Я проебался, да? Уже поздно ей что-то говорить? — сокрушённо спросил Фред, уставившись в потолок. Он не увидел, как Джордж и Билл пожали плечами, а Флёр с улыбкой подлила чаю мужу. — Надежда умир’ает последней, — приглушённым тоном сказала она и поймала взгляд Фреда, который опустил голову. Фред почувствовал, как тяжесть на душе сменяется горечью осознания. Он больше не мог сидеть за этим столом, под взглядами понимающих и сочувствующих ему людей. Пить дурацкий чай больше не хотелось. Хотелось чего-то покрепче и забыться. — Спасибо за советы, друзья, — буркнул Фред и потянул Джорджа за рукав, — Нам пора. Доброй ночи! Его голос прозвучал хрипло и неестественно тихо. Он встал, задев ногой ножку стула, и чуть не упал, но Джордж вовремя его поддержал. Близнецы вышли из дома и морской воздух снова окатил их. Фред стоял и смотрел на горизонт, размышляя о чём-то, а Джордж просто ждал, пока брат на что-то решится. Спустя пару минут Фред сказал: — Пойдём выпьем с Ли? — Хорошая идея, — кивнул Джордж, всегда готовый на авантюры. Возвращаться домой с Фредом в таком состоянии совсем не хотелось, а парочка бокалов огневиски могли улучшить настроение им двоим. Взявшись за руки, братья трансгрессировали в Хогсмид, где сейчас жил их школьный друг Ли Джордан. Парень работал на магической радиостанции, офис которой находился в окрестностях, поэтому лучшего места для жилья ему и представить было сложно. — ЛИ! — заорал Фред, стоя перед домом друга, — ПОЙДЁМ ПИТЬ ПИВО! ЛИ ДЖОРДА-А-АН! Его крик разорвал тишину спящей улицы, эхом отразившись от каменных стен. В одном из окон на втором этаже замигал свет, а где-то вдали залаяла собака. Фред стоял, слегка пошатываясь, его лицо было искажено гримасой то ли боли, то ли отчаянной решимости забыться. Наконец в окне показалась голова Джордана, его удивлённый взгляд на миг задержался на близнецах, а потом парень скрылся и через пару минут вышел из дома. — Фред, тебя стучаться не учили? Чего орёшь, как будто что-то случилось? — недовольно поприветствовал друзей Ли. Он накинул на себя куртку и закрыл дверь, — Что вы вообще тут делаете? Ли выглядел сонным и помятым, его волосы торчали в разные стороны, а на лице читалось полное недоумение. Он недовольно хмурился на друзей, но в его глазах уже мелькало привычное ожидание авантюры. — Пойдём выпьем, друг, пока ничего не спрашивай, — весело ответил Джордж, наконец уняв безудержный смех от выходки брата. Молча друзья дошли до «Трёх мётел», в которых как раз было мало народу. Они заняли столик в углу и заказали бутылку огневиски у мадам Розмерты. Фред сделал большой глоток алкоголя, который сразу обжёг язык, горло и мысли, потом поставил стакан перед собой и покрутил его на столе. Прочистив горло, он сказал: — Рон и Гермиона обручились, — Фред сам не узнал свой хриплый и грустный голос. Казалось, что эта новость только сейчас дошла до него во всём своём ужасном окрасе суровой реальности. Слова повисли в воздухе, густом от табачного дыма и запаха старого дерева. Музыка из магического радио играла тихо, какая-то грустная мелодия, которая только усиливала мрачное настроение. Ли замер с поднятым бокалом, его брови поползли вверх. Джордж мрачно смотрел на содержимое своего стакана, избегая встретиться взглядом с кем-либо. — В смысле, вы что, расстались? — А они и не встречались, — подлил масло в огонь Джордж, — Оказывается, Фредди даже не предлагал ей встречаться, думал, что всё и так понятно. — Мерлин, Джордж, хватит напоминать мне о том, какой я идиот, — вздохнул Фред и откинулся на спинку стула, — Делать-то что теперь? Фред провёл рукой по лицу, чувствуя, как алкоголь начинает ударять в голову, притупляя боль, но не решая проблему. Он снова наполнил стакан, его движения были резкими и немного неуверенными. Ли и Джордж переглянулись, понимая, что обычными шутками тут не помочь. — Прислушайся к совету Билла и Флёр, — Джордж обернулся к Ли и кратко рассказал, где они только что были. — Я согласен с Джорджем, надо сказать Гермионе о том, что чувствуешь, — ответил тот. Фред снова сделал большой глоток из своего стакана. Все эти слова звучали как полный бред. — И как вы себе это представляете? Завалюсь к Гермионе в спальню, скажу, что люблю её, и она тут же отменит помолвку с Роном? Это не так работает, я уже опоздал с разговорами о чувствах. Он жестом показал на окружающую их реальность — полупустой бар, пьяных посетителей, бутылки на столе — как будто всё это было доказательством безнадёжности его ситуации. Мадам Розмерта бросила на них неодобрительный взгляд, но ничего не сказала. Ли и Джордж понимали, что Фред прав, но стояли на своём — стоило хотя бы попробовать. Вдруг Гермиона ждала именно этого? Вдруг она изменит своё решение? Но реальность была такова, что отношения Рона и Гермионы привели к помолвке не за один день, а значит, развивались уже какое-то время. И она, очевидно, что-то чувствует к Рону, иначе ни за что не сказала бы ему «да». Исправить уже ничего было нельзя, и Фред понял, что впервые в жизни облажался по-крупному. Он вспоминал, как она смеялась над его шутками, как её рука случайно касалась его, и как он каждый раз дурак дураком не говорил ничего, полагая, что и так всё ясно. Теперь эта ясность обернулась пеплом. С ним ещё такого не случалось — раньше любые отношения, которые начинались без этих глупых «Ты будешь моей девушкой», заканчивал именно Фред. Ему становилось скучно с одной девушкой, он уходил к другой. Иногда брал паузу, чтобы погрузиться в планы и дела магазина, но в общем-то никогда не задумывался о том, что настоящие отношения развиваются совсем по-другому. Теперь-то он осознавал свою ошибку, за которую сейчас горько платился: может, в первый раз в жизни он искренне полюбил кого-то, но из-за собственной глупости упустил шанс на счастье. Они мусолили эту тему несколько часов, заказав ещё парочку бутылок огневиски. Ли и Джордж всячески пытались увести разговор в другое русло, но раз за разом возвращались к боли Фреда. И без того не кишащий в такое время людьми бар уже окончательно опустел и ближе к полуночи мадам Розмерта начала выгонять друзей, чтобы уйти спать. Втроём они вышли на улицу. Было темно, холодно и безлюдно. Ли застегнул куртку и обвёл взглядом близнецов. Джордж поддерживал изрядно пьяного Фреда, который стоял на ватных ногах и что-то бормотал. — Что ты там говоришь? Я ничерта не понимаю, — прошипел Ли. — Я гвоорю… Что…Надо прям взять и сказать ей, что я люблю её? — невнятно выговорил Фред. — Да, просто так и скажи. Это сложно? — Ли уже подбешивало возвращаться к этой теме. Он хотел домой и спать. — Слжно, — признался Фред, — Я ещё нкикогда не привзналвлся в лювбви. — Значит, самое время сделать это. По крайней мере, ты рискнёшь, чтобы что-то изменить. Всё, я домой пойду. Джордж, вы нормально доберётесь? Ли вздохнул, видя состояние Фреда, и похлопал Джорджа по плечу. Его терпение было на исходе, и холодная ночь не добавляла энтузиазма. Джордж кивнул, уже практически неся на себе брата, который едва держался на ногах. — Домой? — спросил он у Фреда. Тот кивнул. Джордж приобнял брата и крепко прижав его к себе трансгрессировал в «Нору». Трансгрессия далась им тяжело — пьяный Фред плохо контролировал магию, и их немного закрутило при переносе. Они материализовались на кухне «Норы», едва не свалив со стола вазу с фруктами. В доме было тепло и уютно, но сейчас он казался Фреду чужим и раздражающим. Некоторые домочадцы ещё не спали — в гостиной сидели Гарри и Джинни, миссис Уизли и Гермиона. Рона и мистера Уизли не было. Из радио лилась песня Селестины Уорлок, слышались перешёптывания и шелест страниц книги, которую держала в руках Гермиона. Фред и Джордж ввалились в гостиную через кухню — по всей комнате сразу распространился запах алкоголя. — Это что такое, Фред, Джордж? — воскликнула миссис Уизли, — Вы что, напились? Запах перегара и алкоголя смешался с ароматом горячего шоколада и печенья, создавая диссонанс. Миссис Уизли встала, и её лицо выражало смесь беспокойства и гнева. Гарри и Джинни перестали шептаться и уставились на близнецов. Гермиона опустила книгу на колени, её брови приподнялись от удивления. — Не, мам, всё в порядке. Ща мы проспимся, и всё будет хорошо, — уверенно сказал Джордж и начал пихать брата в сторону коридора. Но тот сопротивлялся. Фред схватился за спинку кресла, на котором сидела Джинни, поднял палец вверх и сказал: — Знчит так, никакой св..свадьбы не будт, — на этом моменте все находившиеся в комнате удивлённо посмотрели на него, — Гермиооона я люблю тебя, вот так! Его слова прозвучали громко и нечленораздельно, сорвавшись с пьяного языка. Палец, поднятый вверх, дрожал. Гермиона замерла с открытым ртом, её глаза расширились. Джинни фыркнула, пытаясь сдержать смех, а Гарри потёр переносицу, как бы стараясь избежать надвигающегося скандала. Миссис Уизли вспыхнула и схватила полотенце: — Что ты несёшь, пьянь? А ну быстро в комнату, спать, я с вами двумя завтра ещё поговорю! Полотенце со свистом рассекло воздух и шлёпнулось по голове Фреда. Он покачнулся, но удержался, всё ещё цепляясь за спинку кресла. Его лицо выражало глубочайшую серьёзность, контрастирующую с абсурдностью ситуации. Джордж схватил брата за рукав и потащил в сторону спальни, не говоря ни слова. Надо было трансгрессировать в их квартиру над магазинчиком, а не в «Нору». В таком состоянии Фред точно не выдал бы ничего хорошего, стоило дать ему сначала проспаться. Когда близнецы вышли из гостиной, Джинни и Гермиона переглянулись и улыбнулись друг другу. Разозлённая миссис Уизли ушла на кухню, а Гарри вздохнул: — Этого ты хотела, Гермиона? Девушка пожала плечами: — Ну, не совсем. У него ещё есть возможность что-то мне доказать. Но в целом план работает почти так, как я задумывала, — Гермиона закрыла книгу и тоже пошла к выходу из гостиной, — Я спать, доброй ночи. *** На следующее утро Фред еле разлепил глаза и сразу почувствовал сильную боль в голове и жжение в районе желудка. Во рту было ощущение, будто он съел парочку садовых грязных гномов. Солнечный свет неприятно слепил, создавая в глазах белые блики, а голоса, доносящиеся снизу, били по вискам. Он лежал, не двигаясь, пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний. Пахло свежими простынями и… домом. Он был в своей старой комнате в «Норе». Постепенно до него стали доходить обрывки вчерашнего вечера: Билл, Флёр, огневиски, Ли… и потом… пустота. — Доброе утро, — растянуто произнёс Джордж. Казалось, он издевается, — На-ка, выпей это. Перед носом Фреда замаячил какой-то синий флакончик. С трудом заставив себя привстать на локтях, парень зубами вынул колпачок из флакона и залпом выпил содержимое. Кислый вкус ударил по рецепторам, заставив его скривиться. Фред почувствовал, как зелье начинает работать почти сразу — жжение в желудке постепенно стихало, а туман в голове медленно рассеивался. Со стоном он упал обратно на подушку. — Что происходит, Джордж? Почему мы здесь, а не в магазине? — спросил через пару минут Фред. — Это хороший вопрос, — усмехнулся Джордж, — Ну, ты вчера признался Гермионе в любви… — Что? — Фред резко развернулся и посмотрел в сторону брата. От движения голова снова заныла, поэтому он приложил ладонь ко лбу, — А она что сказала? — Ничего, — Джордж пожал плечами, — А ещё тебя ожидает разнос от матушки. Так что давай, приходи в себя, буду ждать тебя в магазине. Джордж вышел из комнаты. Фред простонал и попытался вспомнить события вчерашнего вечера — но его память прерывалась ровно в тот момент, когда они зашли в «Три метлы». *** Через полчаса зелье подействовало полностью, и Фред окончательно пришёл в себя. Он незаметно проскочил в ванную, умылся и принял душ. В зеркале на него глядело усталое и измученное лицо, он попытался натянуть улыбку, но стало только хуже. Было такое ощущение, будто он только-только вышел из больницы Святого Мунго. Что ж, это его новая реальность. Вздохнув, Фред спустился на первый этаж, но, на его удивление, матери в доме не было. В кухню через чёрный вход вошла Гермиона и Фред на мгновение застыл. В голове вдруг чётко возникла картинка вчерашнего вечера, когда он пытался признаться ей в любви. Его щёки запылали от стыда. — Доброе утро, Фред, — как ни в чём не бывало сказала Гермиона и махнула ему рукой. Сердце болезненно ёкнуло, словно его сжали в кулаке. Казалось, всё вокруг замедлилось — звук шагов, тиканье часов, даже собственное дыхание. Он видел её такой же прекрасной, как всегда, и это ранило сильнее любого заклинания. В два шага он оказался рядом с ней и схватил её за руки. — Гермиона, послушай, — быстро начал говорить он, не давая ей ни малейшей возможности вставить хоть слово, — Прости за вчера, я не думал, что творил. Но правда в том, что я действительно никогда не говорил тебе, что чувствую, что люблю тебя. И это был мой большой промах. А я правда люблю тебя — и ваше вчерашнее заявление с Роном просто выбило из меня всю душу. Слова вылетали пулемётной очередью, каждое — как нож в собственное сердце. Он боялся, что если остановится, то никогда больше не найдёт смелости сказать это. Руки дрожали, сжимая её пальцы так сильно, будто она была единственным якорем в бушующем море. Гермиона и не думала его перебивать. Она, стараясь скрыть улыбку, молча слушала Фреда. От неё буквально сквозило спокойствием, и это сбивало парня. — Скажи, вы же пошутили, да? — продолжал говорить Фред, — Вы же на самом деле не женитесь? Скажи, что у меня ещё есть шанс всё исправить, я не готов так резко оборвать нашу связь и забыть всё, что было между нами. Голос его дрожал, в горле стоял ком, мешающий глотать, а глаза предательски наполнялись влагой. Он умолял, унижался, готов был на всё — лишь бы услышать нужные слова. — Фред, за что ты меня любишь? — наконец спросила Гермиона. Её вопрос застал парня врасплох. Сначала он растерялся, но быстро взял себя в руки: — Ну, ты умная. Красивая… — Это всё? — Гермиона вопросительно подняла бровь. — И мне очень хорошо с тобой, — Фред не понимал, что она хочет услышать. Но говорил он искренне. Внутри всё оборвалось. Он видел разочарование в её глазах и чувствовал, как почва уходит из-под ног. Казалось, все правильные слова куда-то испарились, оставив лишь пустоту и панику. Гермиона вздохнула, выпутала руки из его хватки и развернулась: — Иди за мной, — сказала она. В недоумении Фред последовал за Гермионой в сад, где Рон, Джинни и Гарри летали на мётлах. Она окликнула первого, и Рон спустился на землю. — Фред, — снова обратилась к парню Гермиона, — Какой напиток я больше всего люблю? — Э… Тыквенный сок? — неуверенно ответил он. Гермиона обернулась к Рону, тот перехватил метлу и прислонил её к плечу: — Кофе, капуччино, — без запинки ответил он. Мир рухнул. Простое, элементарное знание, которое должно было быть первым в списке. А он не знал. Сердце упало куда-то в бездну, оставляя за собой ледяную пустоту. В этот момент Гермиона задала следующий вопрос: — Кто мой любимый писатель? Фред промолчал — ему нечего было ответить. Эту партию он проиграет с разгромным счётом 0:100 в пользу Рона. Тот же спокойно ответил: — Дюма, но имени не помню, прости, Гермиона. Девушка кивнула и мягко улыбнулась Рону: — Александр, но это не так важно… Что ж, Фред, а мой любимый цвет ты хоть знаешь? — Красный? — наугад сказал Фред, понимая, что точно не попал. Он абсолютно ничего не знал о вкусах Гермионы — и эта новость ощущалась как гром среди ясного неба. — Розовый, — покачал головой Рон и с сочувствием посмотрел на брата. Каждый ответ Рона бил по самому больному. Фред стоял, чувствуя себя абсолютно голым, униженным и беспомощным. — Верно, — немного разочарованно сказала Гермиона, — А… Но Фред был больше не в силах сносить этого унижения. Как он мог умолять её быть с ним и отменить помолвку Рона, когда тот явно знал девушку лучше? Фред вскинул руку и сказал: — Можешь не продолжать, я всё понял, — и, развернувшись, он чуть не налетел на Джинни, которая тоже приземлилась на землю и шла сейчас в их сторону. Быстрым шагом Фред вышел из сада и трансгрессировал. Рон, Гермиона, Джинни и Гарри молча смотрели ему вслед. Через несколько секунд после того, как раздался хлопок, Джинни прервала тишину: — Что, разыгрываем последнюю партию? Гермиона скрестила руки на груди и кивнула: — Твой выход, Джинни. Но не сейчас, дай ему немного переварить информацию и прийти в себя. Уверена, он сейчас на взводе. — Ох, надеюсь, он не поведёт тебя как последний кретин, — вздохнул Рон, — Мне уже неловко играть роль твоего жениха, без обид, Гермиона! Девушка только усмехнулась в ответ на слова Рона. — А мы не переборщили? — вдруг спросил Гарри. — Не знаю. Но, если он действительно хочет быть со мной, то пройдёт это испытание. А если сейчас опустит руки, то…, — Гермиона не закончила фразу и посмотрела на друзей. Те всё поняли и без слов. В её глазах мелькнула тень сомнения, но она прогнала её прочь. Слишком много было поставлено на карту, чтобы отступать сейчас. Тем временем взвинченный Фред вошёл в магазин и сразу бросился в кабинет. Сейчас он ощущал себя ещё большим идиотом, чем вчера. Гермиона тысячу раз права, что выбрала Рона, возможно, он лучше ей подходил, и много знал о ней. Конечно, они столько лет дружили и были близки, а сам Фред за тот год, что провёл с ней, не додумался задать самых простых вопросов! Почему-то он был уверен, что и так знал её. Но, как оказалось, всё это было его собственным обманом. Стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд заполнял каждую клеточку его тела. Он стоял посреди кабинета, сжавшись в комок, и кулаки сами впивались в ладони, причиняя физическую боль — единственное, что могло отвлечь от душевной. От злости на себя Фред пнул какую-то коробку рядом со своим столом, а потом плюхнулся на стул. Вновь захотелось забыться, но об алкоголе он в этот раз не думал и решил, что работа ему поможет. Фред достал папку с бумагами и попытался понять, что надо сделать, но мысли летали вокруг Гермионы и собственной тупости. Битых пятнадцать минут он пытался успокоиться и разобраться с письмами поставщиков, однако все попытки были тщетными. Смирившись с тем, что сейчас ничего путного он не сделает, Фред сложил руки на столе и уткнулся в них лбом. Сердце жгло происходящее — раз за разом он прокручивал в голове сегодняшний разговор и корил себя. Воспоминания били током — каждый её взгляд, каждое слово. Он видел своё отражение в её глазах — жалкое, никчёмное существо, не способное запомнить даже простейшие вещи о женщине, которую якобы любит. Слёзы текли сами, не спрашивая разрешения. Они капали на стол, оставляя тёмные пятна на дереве. Фред не стал сдерживать их, потому что молча сносить эту боль был уже не в силах. Если вчера на пьяную голову ему казалось, что признание в любви может всё исправить, сейчас он понимал — он сам, собственноручно, всё испортил. Потерял Гермиону, ту единственную, которую любил всем сердцем так сильно и безнадёжно. Ту, которая в его голове была с ним до конца жизни. Какое право он имел называть свои чувства любовью? Любовь — это знать, чем дышит другой человек. Любовь — это помнить мелочи, которые дороги ей. А он не знал ничего. Совсем ничего. Фреду казалось, что он больше никогда не сможет улыбнуться, пошутить или рассмеяться. Его начало бесить всё вокруг — этот магазин, весёлые голоса снизу, дурацкие вредилки. Всё казалось бессмысленным. Жаль, что он не умер тогда, во время битвы за Хогвартс. За всеми этими мыслями Фред не услышал, как дверь кабинета открылась и кто-то вошёл. Он нервно тряс ногой под столом, а его рукава давно промокли насквозь от слёз. — Эй, Фредди, — окликнул его знакомый голос. Фред узнал в нём Джинни. Не поднимая головы, он что-то промычал в ответ. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — неожиданно требовательно сказала сестра. Неохотно Фред выпрямился и посмотрел на Джинни. Она ахнула, увидев его состояние. — Ты что-то хотела? — наигранно спокойно спросил он. Голос звучал чужим — хриплым, надтреснутым. Он пытался сохранить остатки достоинства, но видел по её глазам, что это бесполезно. — Уф, — выдохнула Джинни и пододвинула пустой стул. Сев рядом с Фредом, она прикусила кончик пальца, — Вообще-то, я хотела поговорить о вас с Гермионой. Фред с болью хмыкнул: — Нет никаких нас с Гермионой, она же выходит замуж за Рона. Слова обжигали горло, как раскалённые угли. Произносить это вслух было невыносимо, он только загонял в своё сердце ещё больше острых ножей. — Ну… Как тебе сказать, — Джинни не ожидала увидеть Фреда в слезах, поэтому вся её решимость, с которой она пришла в магазин, испарилась. Сейчас его реакцию на её новость очень сложно предугадать и ей даже было немного страшно. Но уверенность вернулась к Джинни в тот момент, когда в кабинет вошёл Джордж. — Эй, чего это вы тут… О, чёрт, Фред, что случилось? — улыбка, с которой пришёл Джордж, вмиг пропала. Лицо брата выражало такую искреннюю тревогу, что Фреду захотелось снова заплакать. Но слёзы иссякли, оставив лишь пустоту и онемение. — Всё нормально, — отмахнулся Фред, — Джинни, у тебя есть что-то по существу? У меня много работы. Фреду было неприятно, что брат и сестра видят его в таком состоянии. Но он понимал, что вряд ли отойдёт от произошедшего в ближайшее время, поэтому скрывать своё настроение от близких, а тем более от Джорджа, не было никакого смысла. — Ээ… В общем, ты только не злись, но всё это неправда, — выпалила Джинни. Близнецы округлили глаза и с удивлением посмотрели на сестру. В воздухе висело напряжённое молчание — ни Фред, ни Джордж не понимали ни единого слова Джинни. — Так-так, о чём это ты, малышка? — наконец спросил Джордж. Хоть он и ворвался в кабинет в середине разговора, он понимал, что диалог был о Гермионе. — Прости, Фредди, — Джинни вытащила палочку и обездвижила брата, — Мне так будет спокойнее. — Какого чёрта, Джинни? — прошипел Фред, не имея возможности пошевелить даже пальцем. Бессильная ярость захлестнула его. — В общем, всё это — план Гермионы! Она жаловалась, что ты не воспринимаешь её всерьёз, и решила тебя проучить. Никакой помолвки не было, никакой свадьбы не будет… Она лишь хотела понять, как ты действительно к ней относишься, и хотела, чтобы ты… Ну, понимаешь? Объяснился. Стал серьёзнее. Расставил бы все точки над и. Мир перевернулся. Сначала — шок, затем — волна ярости. Его использовали. С ним сыграли, как с марионеткой. Сердце Фреда уже отстукивало неровную чечётку — он хотел рвать и метать, разорвать все чёртовы бумажки, выкинуть в окно стул, сделать хоть что-нибудь, чтобы кровь перестала кипеть. Что значит проверка? Какого чёрта они вообще устроили, нельзя было просто поговорить? Изумлённый Джордж, молчавший до этого, присвистнул: — Это было… жестоко. — Да, кажется, мы переборщили…, — призналась Джинни, — Но по-другому разве можно было? Ты бы всё перевёл в шутку и нормального разговора у вас бы не вышло, — обратилась она к Фреду. В голове Фреда что-то щёлкнуло. Гнев ушёл, сменившись горьким пониманием. И самое ужасное — они были правы. Он вёл себя как мальчишка, а не как мужчина, готовый к серьёзным отношениям. До вчерашнего дня ему было так легко и приятно просто быть с Гермионой, работать в магазине и не задумываться о происходящем, что вряд ли бы простая её просьба заставила бы его многое переосмыслить. А то, что сделали они… В этом жестоком испытании был смысл, стоило это признать. — Джинни, сними заклинание, — спокойно попросил он. Уловив неуверенный взгляд сестры, Фред продолжил, — Я ничего не сделаю. Но у меня уже всё затекло. Девушка взмахнула палочкой и Фред вновь почувствовал контроль над телом. Он потёр запястья и выпрямил ноги, а потом выдохнул и прикрыл глаза: — Гермиона не выходит замуж за Рона? — Нет, — ответила Джинни. — Она… Это всё было, чтобы проучить меня? — Да. — И я… То есть, ещё не всё потеряно? — Фред открыл глаза и внимательно посмотрел на сестру. В душе поселилась надежда. Та самая, о которой говорила Флёр, и та самая, которая, как оказалось, ещё не умерла. Сначала — крошечная искорка, затем — пламя, разгорающееся в груди. Он боялся поверить, боялся обжечься снова. — Она ждёт тебя, да, — кивнула та. Фред подскочил и вылетел из кабинета. — Об этом вашем плане знали все, включая маму? — спросил Джордж, провожая брата взглядом. Джинни снова кивнула, — А мне вы почему ничего не сказали? — Ой, брось, Джордж, ты бы не смог нам убедительно подыгрывать, всё бы растрепал Фреду, — девушка закатила глаза. — Ну, в этом есть доля правды, — усмехнулся Джордж, — Что ж, я думаю, что Фред сегодня тут не появится, так что пойду работать. Встретимся вечером в «Норе». — Ты придёшь? — удивлённо спросила Джинни. — Конечно, не могу же я пропустить радостное воссоединение двух влюблённых! Вообще-то, тащить пьяного Фреда на себе — то ещё удовольствие, — Джордж отсалютовал и вышел из кабинета. Облегчение, смешанное с остатками обиды, волной накрыло Джинни. Они поступили жестоко, но это сработало. Теперь всё зависело от него. *** Фред тем временем трансгрессировал рядом с «Норой» и перехватил идущего куда-то Гарри. — Ничего не говори, дружище. Где? Гарри понял, что Джинни уже успела поговорить с братом, поэтому кивнул в сторону дома: — В их с Джинни комнате. Фред благодарно хлопнул друга по плечу и зашёл в дом. В гостиной сидела миссис Уизли — злым взглядом она проводила сына, который уже взлетал по лестнице. Она всё ещё намеревалась отчитать его за неподобающее поведение прошлым вечером. Но самого Фреда это сейчас нисколько не волновало — он стоял перед дверью в комнату девочек и думал, что ему сейчас следует сказать. В конце концов он решил, что заготовленная речь тут не подойдёт, поэтому в порыве постучался в дверь и, не дождавшись, когда его пригласят войти, распахнул её. Гермиона сидела на кровати, подогнув под себя ноги, и читала книгу. Она подняла взгляд на вошедшего Фреда — он стремительно подошёл к ней и присел перед ней на колени. — Гермиона, я дурак, идиот, просто непроходимый тупица, — Фред взял руку девушки в свои ладони, — Безмозглый болван, который считал, что всё идёт так как надо… — Может, уже перейдёшь от самобичевания к сути? — нетерпеливо попросила Гермиона. Она пыталась сохранять строгость, но в глазах её читалось облегчение. И надежда. Такая же, как и у него. — Я тебя люблю, и хочу, чтобы не только мне было хорошо с тобой, но и тебе со мной. Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить — обещаю, что в этот раз всё будет по-другому. Я понял свою ошибку — и она, на самом деле, такая же непростительная, как Империус, но я полюбил тебя не только за твою красоту и ум, но и за невероятно доброе сердце и огромную силу прощения. Один шанс, Гермиона, и через месяц я буду знать тебя лучше, чем твои мама и папа, я не подведу, — выпалил на одном дыхании Фред. Гермиона некоторое время молчала, вглядываясь в глаза парню. Ему казалось, что она разрезает его плоть и смотрит прямо в душу, но скрывать ему было нечего — всё, что он только что сказал, шло от самого сердца. Наконец она коротко кивнула. Но Фреду не нужны были никакие слова, он уловил это еле заметное движение её головы, сразу встал и потянул девушку на себя, зажимая её в крепких объятиях. Когда парень почувствовал, что её руки тоже обвили его торс, он начал покрывать поцелуями макушку, лоб и щёки Гермионы. Облегчение было таким всепоглощающим, что подкашивало ноги. Он держал её, боясь отпустить, словно она могла исчезнуть. Её запах, её тепло — всё это было его вновь обретённым миром. — Ты всё сделала правильно, милая, я бы по-другому не понял, — говорил он между поцелуями, — Это был гениальный план… — Фред, вот лести я не люблю, — смущённо ответила Гермиона. — Запомнил! Но это была не лесть, а чистая правда, — Фред заправил за её ухо прядь волос, а потом впился поцелуем в её губы. Он был счастлив, что два дня мучений привели к такому результату. Он должен был злиться, но злости не было в его сердце — только огромная, чистая и добрая любовь. Теперь он понимал её по-настоящему. Не как весёлую игру, а как ответственность. Как дар, который нужно беречь. Они целовались несколько минут прежде чем Фред оторвался от губ Гермионы и развернул её к себе спиной. Девушка положила ладони на его предплечья и почувствовала биение его сердца. — Александр Дюма, значит, да? — прошептал Фред, зарываясь носом в её волосы, — Это магловский писатель? — Да, — кивнула Гермиона. — А какое произведение у него тебе больше всего нравится? — «Граф Монте-Кристо». — У тебя есть оно? Дашь почитать? — заинтересованно спросил Фред. — Ой, Фред, это уже перебор, — Гермиона рассмеялась. — Нет, мне правда интересно, — Фред наигранно изобразил обиду в голосе. — Хорошо, я дам тебе книгу, но только попробуй её не дочитать! — Торжественно клянусь, что дочитаю, — Фред снова развернул Гермиону и поцеловал её в лоб, а потом сел на кровать и притянул девушку к себе, — Какие цветы ты любишь? — Ромашки, — Гермиона положила голову на колени Фреда и улыбнулась. — А какой твой самый главный страх? — парень серьёзно посмотрел на Гермиону. — Остаться в одиночестве, — спустя несколько секунд молчания призналась она. Её слова пронзили его сердце. Теперь он понимал — план Гермионы был не только проверкой, но и криком о помощи. Страхом остаться одной, когда он наиграется. — Ответ на следующий твой вопрос избавит тебя от одиночества навсегда, — Фред выдержал паузу и поймал заинтересованный взгляд Гермионы, — Ты будешь моей девушкой? Щёки девушки покрылись румянцем и она смущённо закрыла лицо, но всё равно кивнула. Фред взял ладонь Гермионы и поцеловал её. Страхи и боль прошедших двух дней уже забылись — теперь он был счастлив и был готов сделать всё, чтобы она тоже была счастливой. В этот день Фред обрёл не просто любовь — он обрёл понимание. И это было ценнее любой шутки.