новобранец

***

Больничная палата была тихой почти до нереальности. Такой тишины в отделе Томиоке не слышать никогда — она даже немного давила. Слабый свет дневной лампы падал на белые стены, превращая их в что-то слишком стерильное. Гию лежал на кровати, глядя в потолок. Голова побаливала — последствия удара, но состояние было стабильным. Врачи сказали «несильное сотрясение», прописали покой и категорически запретили вставать без необходимости. Но покой в его голове всё равно не наступал. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он снова видел лестницу, пустой подвал, чужие голоса. Не образы — просто пережитое чувство тревоги, которое тело помнило лучше, чем память. — Томиока? — тихий голос вывел его из мыслей. Он повернул голову: в дверях стояла Шинобу с папкой под мышкой. Она выглядела обеспокоенной, хоть и прятала это за своей привычной мягкостью. — Проверяю, не сбежал ли пациент, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Куда мне бежать… — тихо ответил Гию. Шинобу подошла ближе, поставила папку на стол. — Хочу, чтобы ты знал: сейчас мы занимаемся твоим делом в приоритетном порядке. Ты сделал всё правильно. И ты жив благодаря собственному хладнокровию. Гию отвёл взгляд. — Я просто… не мог иначе. Шинобу посмотрела внимательно, мягко, почти по-семейному. — Тебе нужно отдохнуть. Ты не обязан быть готовым ко всему. Ты обычный человек, Гию. Он не ответил. Она ещё пару секунд постояла и вышла так же тихо, как и вошла.

***

Через час дверь палаты резко распахнулась. Без стука. — ТОММИИОКА! Гию вздрогнул — но вздрогнул бы кто угодно, потому что такого громогласного явления нельзя не испугаться. — Санеми… — выдохнул он. Шинадзугава вошёл, будто штурмовал логово преступников. Он был взъерошен, нервничал и выглядел так, будто ему пришлось пережить отдельное личное приключение по дороге сюда. В руках он держал пакет. — Это тебе, — сказал он и опустил пакет на тумбочку. Гию осторожно заглянул внутрь. — …апельсины? — В больнице дают отвратительную еду, — буркнул Санеми. — Я видел, что все носят фрукты, ну… Я тоже принёс. Не придирайся. Гию слегка улыбнулся. Впервые за сутки. Санеми сел на стул рядом и уставился на него так пристально, что тот почувствовал себя школьником, застуканным за чем-то глупым. — Ты… — начал Санеми, но запнулся. Это было странно. Он редко запинался. — Короче. Больше так не делай. Не исчезай. Не ходи один ночью. Не заставляй нас… — он резко отвёл взгляд. — …волноваться. Гию хотел ответить, но тот уже вскочил на ноги. — И если ты ещё раз решишь быть героем — я тебе… я тебя… короче, не делай так. И он стремительно вышел, хлопнув дверью так, что стекло задрожало.

***

Спустя минуту дверь снова открылась — но теперь спокойно. Заглянул Масачика, с забинтованным лбом, но ухмыляющимся. — Оу, ты ещё в сознании, — поддел он. — А мне говорили, что ты особо крепкий. Гию сел чуть ровнее. — Ты как? — Лучше, чем вчера, — пожал плечами Масачика. — И Санеми меня чуть не задушил, когда увидел живым. Это было… эээ… мило? Страшно? Я ещё не определился. Он подошёл ближе и сел на соседнюю кровать. Минуту оба молчали, обдумывая случившееся каждый по-своему. — Знаешь… — сказал наконец Масачика. — Ты мне жизнь спас. Мне, случайному человеку, который даже не из твоего отдела. — Ты не случайный, — ответил Гию. — Ты друг Санеми. — Это что-то меняет? — Для него — очень многое. Масачика тихо засмеялся. — Он и правда переживал. Не показывал, конечно, но я его знаю. Он такой только когда речь идёт о тех, кто ему дорог. Гию ничего не сказал. Но где-то глубоко внутри отозвалось тёплое чувство.

***

Позже вечером в палату заглянула медсестра, а потом ещё пара сотрудников отдела. Все спрашивали о самочувствии, приносили фрукты, воду, даже письма от коллег. Гию впервые понял, как много людей действительно было неравнодушно. И впервые за долгое время ему стало чуть легче. Ночь наступила спокойно. Он лежал, слушая, как капельница тихо щёлкает, и думал о том, что завтра, возможно, будет легче, чем вчера. Что он пережил. Что Масачика жив. Что Санеми и остальные рядом. И впервые мысли не давили. Он закрыл глаза.

***

— да ладно тебе, ничо со мной не будет. я новости смотрела, из тех душегубов выжил лишь один, и то он сейчас в тюрьме! "но я все равно волнуюсь! мало ли какие душевно больные тут, в этом городе могут быть.." — да не переживай ты так, ма! все со мной в порядке буд-.. "ало?.. мую? что это за звуки?... " ... " доча..?"

***