Созвездие большого пса

      Наследник благородного дома Блек был рожден в морозную ночь, покрывшую тонким снежным слоем улицу. Под громкий крик своей матери он вторил своим ярким младенческим. Уставшие колдомедики с тяжелыми вздохами вышли из родильной комнаты, желая лишь об отдыхе после столь долгих родов.       Орион Блек, услышав радостную весть, с облегченным вздохом последовал в гостиную, где его уже ждал стакан приличного гоблинского вина. Вальбруга прикрыла тяжелые веки, погружаясь в болезненный сон. Наследник благородного дома Блек был желанен, но далеко не любим. В такой семейной обстановке не вырастает нормальных детей, но родители и сами не входили в круг нормальных, а ребенок был ребенком только отчасти.       С самого младенчества предоставленный по большей части себе и ужасно страшному лопоухому существу, наследник с удивлением рассматривал окружающий его дом. Его мутные голубые глаза следили за невидимыми потоками, пропитавшими все вокруг детской колыбели. На шейном позвонке постепенно проявлялась метка дьявольского договора.       Сириус вспомнил себя на пятом году жизни, случайно упав с лестницы во время догонялок с младшим братом. Громко рыдающий Регулус показал, что для своего достаточно молодого возраста его легкие удивительно сильны.       — Пожалуйста, ты можешь замолчать хоть на секунду? — С раздражением спросил Сириус, развалившийся на кровати в своей комнате. Вернувшись в комнату после занятий с репетитором, он желал лишь тишины и покоя, и, желательно, полной темноты. — Почему ты вообще здесь?       Унылое лицо, похоже, еще больше раззадорило существо, летающее по комнате темным облаком. Заливисто рассмеявшись, оно нечеловечески извернулось, медленно опускаясь на кровать рядом с ребенком. Черный туман, полностью окутавший существо, расступился, показывая Сириусу точную копию себя, не считая пугающих черных глаз и неестественной улыбки.       — А где мне еще быть, ребенок? — С интересом уточнило оно, болтая ногами в притворном приступе энергии. — Твоя душа связана со мной контрактом, не забывай. Устало прикрыв глаза, Сириус тяжело вздохнул. Трудно забыть про окружающий его фильм ужасов, когда напоминание тяжелым грузом вырезано прямо на его теле. Метка, которую видит только он, доказывающая о реальности происходящего.       — Однако, в самом деле, у меня есть к тебе разговор. — Отпружинив на мягкой кровати, существо быстро поднялось. — Но это не то место, где я хотела бы рассказать эту историю. — Невербально открыв дверь, существо скрылось во мраке коридора.       Некоторое время Сириус оставался лежать неподвижно, пытаясь найти в себе силы двинуться и пойти вслед монстру с его лицом. Тик часов из коридора не давал погрузиться в сон окончательно, и, взяв себя в руки, он с трудом поднялся с такого удобного места.       Мрачные стены дома Блек полностью отражали истинное лицо семьи, чего только стоили отрезанные головы домашних эльфов над камином в главном зале снизу. Тихо проходя мимо живых картин, изображая кровавые побоища между гоблинами и людьми, Сириус заворачивал из коридора в коридор, продвигаясь все глубже в особняк.       Остановившись перед незнакомой дверью, наследник вздохнул, морально готовясь ко всему, что может произойти дальше. Белая ручка поддалась без проблем, открывая вид на парк, расстилающийся перед небольшим пресвитерианским храмом в глухой деревне. Вспоминая единственную задачу сделки, Сириусу не показалось странным приход сюда.       Слабый ветер ласково перебирал его отросшие волосы, шелест травы добавлял умиротворения и легкости на душе. Большие двери храма открылись самостоятельно, стоило приблизиться к ним на пару метров. Резкий запах меди смешивался с резким запахом ладана и пчелиного воска, создавая удушливую и тошнотворную смесь.       Тела женщин, стариков и детей были разбросаны в разных местах, большинство из них имело абсолютно неестественные формы. Некоторые все еще дергались, их глаза панически бегали туда-сюда в поисках помощи перед неминуемой гибелью. Существо, все еще носящее его лицо, сидело на алтаре, взирая на кровавую баню с превосходством. Кровь на руках не давала поводов усомниться в причине смертей стольких людей.       — Ты убил этих людей, нося мое лицо? — С усталостью спросил Сириус, переступая через поломанные тела. Предсмертные хрипы заставляли его глаза морщиться от неприязни.       — Не думаю, что у них будет возможность рассказать кому-то об убийце! — Мерзкое веселье на искусственном лице и пустые черные глаза создавали образ дьявола, заглянувшего в божественную обитель. — Так что не беспокойся об этом.       — Ты хотел мне что-то рассказать? — В словах скользило легкое сомнение, будто ребенок не мог решить, бежать отсюда или утолить любопытство.       — Да, в прошлый раз мы не успели обсудить детали. — Мыча, существо, словно впав в транс, медленно вальсировало среди безжизненных тел. — Видишь ли, бог — это клетка, созданная людьми для людей, но ты и сам должен быть в курсе. — Изящные движения волной проходили все дальше и дальше, в воздухе слышался эфемерный дух старинной музыки. — Как убить того, кого никогда и не существовало, м?       Застыв, Сириус пытался понять, что от него хотят добиться этим разговором. В приступе мышечного спазма ребенок, лежавший возле, схватил его за голень, заставив резко вздрогнуть и пнуть умирающего, добив того окончательно. Отступив, наследник не заметил, как позади него уже находилось существо.       — Смотри на него, не отворачиваясь. — Прошептало существо на ухо Сириусу, взяв в руку его подбородок. — Этот ребенок умер, вся его семья мертва позади него, со временем его имя забудут те случайные прохожие, с кем они общались. Сначала он станет просто ребенком, трагически погибшим, потом просто числом на мемориальной доске. В самом конце про него никто не будет помнить, так можно ли считать, что он существовал, если памяти о нем не осталось?       Скрюченное тело ребенка неподвижно лежало под их ногами, растекаясь кровью в подтверждении несмываемого греха.       — В чем смысл их глубокой веры, если их воображаемый бог никогда им не помогает. — Фыркнув, существо направилось к выходу, таща за собой Сириуса. — Мне никогда не понять человеческий, как бы я ни старалась.       Вытолкнув наследника из храма, двери с громким хлопком закрылись, перекрыв зловонный запах. Оставшись в одиночестве, он стоял, медленно покачиваясь, пока в области зрения не показалась знакомая дверь домой. Резко выдохнув, он быстро вошел внутрь, желая как можно быстрее оказаться в безопасности собственной комнаты.       Громкое покашливание со стороны остановило его. Вальбруга, его мать, медленно поднималась по лестнице в его сторону. Ее внимательные глаза не отрывались от его лица, словно видя его в первый раз. Лишь приоткрыв рот, Сириус прервал ее.       — Прошу прощения, матушка, но я так устал и хотел бы пойти к себе отдохнуть. — Не оставляя места для возражения, переступая через воспитание, он возобновил свой маршрут к комнате. Уже схватившись за ручку и открыв себе путь, он услышал ее голос.       — У тебя кровь, Сириус. — Тихим голосом сказала Вальбруга, так ей не свойственным.       — Не беспокойтесь, она не моя. — Не поворачиваясь, проговорил он, захлопывая дверь за своей спиной.       Желудок, до этого державшийся, вывернулся прямо на пол, слезы застилали глаза. На подгибающихся ногах он доковылял до кровати, пока причитающий домовик убирал следы преступления на вековом ковре. Сознание, не выдержав, погрузилось в глубокий сон в пересмешку с кошмарами.       Проснувшись на следующий день, Сириус так и не понял, по какой причине его репетитор был заменен на другого, но его мать всегда была странной.