Останется со мной

Лебедев привыкает к чужим ранним подъемам и старается не ворчать каждое утро, когда вместе с лижущим лучом солнца к его щекам прикасаются подушечками пальцев. Алиса не настаивает поддерживать ее образ жизни, поэтому лишь коротко целует в лоб, клеит бумажки с «доброе утро» и «сок в холодильнике», ставит свежевыжатый на полку, хватает пакет с мусором и выходит на пробежку, пока погода позволяет, а не кормит серостью и сыростью. Питер встречает небольшим количеством спешащих на работу людей, свежим ветром и насыщенным воздухом; в наушниках «Лучшее в тебе» — и дышать становится легче. Ваня прилипает к экрану телефона спустя недолгое время после звука поворота ключей во входной двери, вытягивается в постели и собирает все куски оставшихся сил в крепкий мужской кулак. Аккуратно заправляет кровать, чтобы Рудину не огорчали пустяки, хотя сам он мало любит порядок в квартире — нужда в творческом беспорядке неотделима от таких ярких людей, как он. Волочится к раковине в ванной, где на стене вывешено новое и совершенно целое зеркало, облепленное и разрисованное самыми нежными фразами и обращениями. Это как место силы и музей воспоминаний одновременно — идею поддержали оба.  У Вани электрическая щетка, которая практически неслышно жужжит, потому что возить руками по зубам ему лень. А еще не любится умываться в одиночестве, но по выходным Алиса встает позже и не выезжает в офис, поэтому они практически целый день рука об руку. С ритмичной песней на фоне, которую они поют друг другу в лица; смехом и заплеванным зубной пастой зеркалом над раковиной. Совместное дурачество дарит больше энергии, чем сотня натуральных витаминов и двадцать восемь вечеринок в месяц, поэтому Лебедев так любит эти два дня в ее графике на фоне остальных пяти несчастных, в которые и ему самому приходится работать. Пока он готовит незамысловатый завтрак и пишет четверостишие на салфетке, чтобы Рудина подарила свою очаровательно скромную улыбку потом, проходит не так много времени для того, чтобы хозяйка вернулась домой со стаканчиком флэт-уайта на миндальном (пить его она, конечно, не перестала, а вот доверяться всяким оболдуям... да тоже нет) и двумя пончиками в руке. Ваня расцветает, как только слышит заветное «Я дома», и щенком подается под теплую руку — Алиса треплет шоколадные волосы и чмокает в губы, запечатывая хорошее настроение между ними двумя. За блинчиками со сгущенкой они делятся планами на день, обсуждают предстоящие выходные и выбирают форму времяпровождения — останавливаются на том, чтобы сходить на пляж, пока не дождливо. Лебедев рассказывает про череду своих снов, мажет на чужой нос сладкую каплю и искрится изнутри, выдавая всего себя с потрохами честно-зелеными глазами. Сует плод своей утренней поэзии, которую Рудина вслух зачитывает с ярко выраженной интонацией и конечно, принимает со всей теплотой, говоря тихое «Спасибо». Потом они моют посуду и снова поют первую пришедшую в голову песню, оставляя поцелуи на щеках и пену от моющего средства на домашних футболках. Алиса иногда смеется слишком громко на Ванины анекдоты, поэтому он рассказывает их по несколько раз в день и мечтает, чтобы в интернете не заканчивались варианты. Перед уходом на работу желает хорошего дня и обязательно успевает бросить нелепый комплимент, от которого Рудина на выходе из дома обязательно краснеет. В важный для нее день это было что-то вроде «Отличного дня! Ты сегодня выглядишь, как мистресс, поэтому натяни их там всех как следует», возымевшее успех. Оказалось, что Алиса умеет раскрываться, чувствуя со стороны искреннюю поддержку, пусть и понято это было только с помощью квалифицированного специалиста, на которого Лебедев уговаривал ее всяко-разными способами. К слову, ходить начали оба, но, конечно, к разным. По вечерам у них обычно бывает сеанс кино посредством проектора, иногда — книжный клуб под композиции из проигрывателя, реже всего — настольные игры в скромной компании еще двух небезызвестных друзей. Приготовление совместного ужина, влажная уборка, планирование бюджета и прочие бытовые аспекты решались посредством «семейного заседания», на которое в определенные дни месяца они обязывались выделить время, каким бы плотным не был график. Форс-мажоры безусловно учитывались, но правило никуда не девалось — Рудина ценила дисциплину и организованность, а Ваня изо всех сил старался их поддерживать. Это совершенно не значило отсутствие права на голос или мнение: ленивые дни, шумные празднования, ночевки в чужих квартирах и дни «раздельные» — все это существовало и шло неразрывно по инициативе Лебедева, которая спонсировалась спокойной реакцией и пожеланием здорово провести время от Алисы соответственно. Вполне себе может быть, что Ваня еще не вырос для того, чтобы строить семью с двумя детьми и собакой, но он занимался тем, что ему нравится, оставался чудесным человеком и не давал повода в себе усомниться. Разногласия не демонизировались, обсуждались и показывали, что трудно, но решаемо тоже бывает. Рудиной порой казалось, что это больше похоже на сказку и на параллельную реальность, нежели на естественное существо. Своих сомнений касательно «вместе навсегда» она не скрывала, но у Лебедева всегда хватало фантазии переубеждать ее. Он прятал леденцы в задние карманы ее джинсов; пачки жвачек распихивал по ветровкам, которые она надевала, когда ветрено; по вторникам дарил небольшие букетики с открыткой, аккуратно собранные под начальством знакомой флористки; по вечерам пятницы уходил со смены раньше и встречал ее с работы. Иногда устраивал маленькие сюрпризы, покупая пирожное или книгу (этому он научился у Алисы, когда та без повода приносила домой новые аксессуары или виниловые пластинки, обвязанные бантиком). Не зря ведь говорят: «счастье в мелочах». На более холодные времена года приходится пик заботы и уютной атмосферы в стенах квартиры: приглушенный свет от настольной лампы; мягкие подушки и пуховые одеяла, перекочевавшие на подоконник; горячий какао с зефиром, разлитый по кружкам и имбирные пряники. По утрам — свежесваренный кофе в термосе и согретые на батарее с вечера носки; теплые поцелуи в волосы и нос. Рудина меньше посещает офис и чаще работает из дома, Лебедев исправно выходит на смены и старается выжимать из своей вакансии все те плюсы, которые могли бы заставить его подняться утром из до безумия комфортной постели с мирно посапывающей рядом Алисой. Она предлагает ему попробовать себя в чем-то еще, а сама, дабы заполнить свободное время, впервые учится вязать — это оказываются рыжие пушистые варежки, к которым на Новый Год добавляются шарф и шапка со смешными завязками. Ваня в ответ дарит плюшевую таксу с ошейником и зовет ее Яна, тактично игнорируя букву В на конце. Дополняет это голубым свитером с открыткой и различными сладостями в сливочной коробке, а также написанной песней с худо-бедным ее исполнением на гитаре. Оставляет в старом году накопленные обиды и язвы, берет с собой только Рудину, которая мало сопротивляется и все еще радуется найденному под елкой, которую они украшали вдвоем на позапрошлой неделе. Дожидается курантов и за несколько считанных секунд успевает предложить свое сердце через серебряное кольцо с топазом и фианитами, надеясь, что Алису получится утащить. Она, конечно, соглашается и роняет слезинку в бокал с шампанским. Это ведь так здорово, когда планы на жизнь — идентичные, и в них звучат имена друг друга наиболее важным пунктом.