Переполох

Прошло три недели с момента того рокового воскресного обеда. Первоначальное чувство облегчения у Санвона постепенно сменилось фоновой, но постоянной тревогой. Он жил, как сапер, который знает, что где-то заложена мина, но уже забыл, где именно. Лео, к негодованию Санвона, начал по-настоящему «осваиваться» в его жизни. Он не просто оставил свою дурацкую кружку — он купил и принес свою французскую прессу для кофе, заявив, что «не может предавать свои вкусовые рецепторы твоим растворимым суррогатам». Пресса заняла почетное место на кухне Санвона, как колониальный флаг на новой территории. — Можешь пользоваться, — великодушно разрешил Лео, заваривая себе кофе с видом повелителя бобов.  — Но только если будешь следовать инструкции. Я не потерплю ошибок. — Я жил здесь один три года и как-то справлялся со своими кофейными потребностями, — пробурчал Санвон, наблюдая, как Лео с помощью кухонных весов отмеряет граммы молотого кофе. — И это заметно, — парировал Лео. — В твоих глазах читается усталость от невыполненных кофейных обетов. Но не волнуйся, я здесь, чтобы исправить это. Санвон молча попытался отвоевать место у микроволновки, которую Лео временно оккупировал, разогревая какую-то сложносочиненную выпечку. Переписка Лео с матерью Санвона вышла на новый уровень. Теперь они обсуждали не только фотографии и рецепты. Мама Санвона (в групповом чате с сыном и Лео): Лео-сси, вы не могли бы посмотреть проект дачной беседки моего брата? Он хочет что-то «современное». Санвон, читая это, чуть не выронил телефон в туалете. Он тут же написал Лео в личку. Санвон: ТЫ ДАЖЕ НЕ АРХИТЕКТОР! ТЫ РАБОТАЕШЬ В IT! Лео: Детали, дорогой, детали. Архитектор программного обеспечения — тоже архитектор. А беседка — это просто маленькое, глупое здание. Справлюсь. Кстати, твой дядя прислал мне фотографию участка. У него, я вижу, тяга к садовым гномам трагических масштабов. Это вызов. Через два часа Лео скинул в общий чат набросок, сделанный в простом графическом редакторе. Это была угловатая конструкция из стекла и дерева, больше похожая на космический спутник, чем на дачную беседку. Лео: Предлагаю радикальное решение. Беседка «Пост-Надежда». Она отражает хрупкость бытия и тщетность попыток укрыться от солнца. И, что важно, в ней не поместятся садовые гномы. Мама Санвона ответила сердечком. Дядя — вопросительным знаком. Санвон — иконкой лица, бьющегося головой об стену. Тетя Миён, окрыленная успехом с пельменями, добавила Лео в семейный чат, куда Санвона не добавляли по причине его «вечной занятости». Лео немедленно прислал Санвону скриншот. — Смотри, меня приняли в лоно семьи, — с гордостью сказал он, когда они вечером пили вино у Санвона дома (вино, разумеется, было принесено Лео). — Там обсуждают, какая из дочерей твоего двоюродного брата лучше танцует. Я проголосовал за младшую, Арём. — У нее сломана нога в гипсе! — взвыл Санвон. — Она на костылях! — Тем более! Ее танец — это метафора преодоления! Я это оценил. Они оценили мою оценку. Мы нашли общий язык. Санвон понял, что его семья, всегда казавшаяся ему консервативной и предсказуемой, на самом деле была полна скрытых эксцентриков, которых только и ждал катализатор в лице Ли Лео, чтобы расцвести пышным цветом.

***

Родители пригласили их на скромный семейный ужин. Без повода. Это было хуже всего. «Без повода» в их лексиконе всегда означало «есть серьезный повод, но мы его покажем в процессе». Ужин прошел на удивление спокойно. Говорили о погоде, о новых налогах, о том, как цветет камелия на балконе. Санвон начал расслабляться. А зря. Когда они уже собирались уходить, мама внезапно сказала: — В субботу, кстати, собираемся всей семьей на пикник в парк. Сестра дяди Кванхо с мужем приедут из Пусана. Все хотят с вами познакомиться. Ледяная струя пробежала по спине Санвона. «Вся семья» означало человек пятнадцать, включая тех, кого он сам видел раз в пять лет. — Мама, мы… мы, возможно, заняты, — попытался он найти хоть какое-то убежище. — Заняты? — поднял бровь отец. — Лео в чате написал, что у него на субботу только «план по медитации. Это же можно сделать и в парке. Лео, стоя рядом, с невинным видом разглядывал узор на обоях. — Разумеется, можно, — легко согласился он.  — Медитация на лоне природы, в окружении любящей семьи… Это будет новый духовный опыт. Я только за. В лифте Санвон набросился на него: — Ты с ума сошел?! «Вся семья»! Они будут рассматривать нас под лупой! Задавать вопросы! Это будет допрос с пристрастием! Лео пожал плечами. — Успокойся. Это просто пикник. Трава, угли, шашлык… Я принесу свой маринад. Он произведет фурор. Они будут говорить только о маринаде. Никто и не вспомнит, что мы якобы пара. — Ты собираешься мариновать мясо для моей разгневанной родни, собравшейся, чтобы устроить суд над моим несуществующим гомосексуализмом? — Нет, — Лео обернулся к нему, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек саркастичного вдохновения. — Я собираюсь мариновать их сомнения. Метафорически. С помощью соевого соуса, имбиря и щепотки сарказма. Расслабься, дорогой. Все будет идеально. Санвон посмотрел на его уверенное лицо и понял, что понятия «идеально» у них кардинально различаются. Для Лео «идеально» означало «невероятно весело и хаотично». Для Санвона — «остаться в живых». Он смотрел, как цифры на табло лифта сменяли друг друга, и чувствовал, как пол под ним медленно, но неотвратимо уходит в никуда. Ложь больше не была точкой, которую можно было поставить.