Переполох

Понедельник начался с того, что Санвон проспал на работу. Его будильник прозвенел вхолостую, заглушанный глухой головной болью и остаточной усталостью. Он ворвался в офис с опозданием на сорок минут, с помятой рубашкой и взглядом мученика. Первым делом он проверил телефон. Никаких сообщений от Лео. Было странно. После двух месяцев постоянного присутствия в его жизни, эта тишина казалась зловещей. Может, Лео тоже страдал от последствий? Или... ему надоело? В обеденный перерыв телефон наконец завибрировал. Санвон почувствовал нелепый прилив облегчения. Но это была мама. Мама: Сынок, ты в порядке? Лео не отвечает на сообщения. Он не заболел? Санвон закатил глаза. Его мать беспокоилась о его «бойфренде» больше, чем о нем самом. Новый виток абсурда. Санвон: С ним все в порядке, мама. Наверное, занят. Мама: Хорошо. Кстати, папа в воскресенье звал его на рыбалку с братом. Лео сказал, что подумает. Ты бы его уговорил! Папа так хотел. Санвон уставился на экран. Рыбалка. Его отец звал Лео на рыбалку. Мужское времяпрепровождение(его уже в счет не берут да?) Его мозг отказывался это обрабатывать. Он представил Лео на берегу реки в его белоснежной рубашке, читающего лекцию о разрушении скуки карпам. Он не ответил матери. Вместо этого написал Лео. Санвон: Мой отец звал тебя на рыбалку? Ответ пришел сразу же. Лео: Да, звал. Я сказал, что подумаю. Моя позиция по рыбалке двойственна: с одной стороны, это медитативный процесс, с другой — тактильное взаимодействие со скользкой смертью. Нужно взвесить все за и против. И купить подходящую экипировку. Я не могу появиться на рыбалке в чем попало. Санвон не мог сдержать ухмылку. По крайней мере, Лео был в порядке и все так же невыносим. Санвон: Ты правда собираешься идти? Лео: А почему нет? Это следующий логический этап. Проникновение в самое сердце мужского ритуала. Я представлю им свой маринад для пойманной рыбы. Он перевернет их мир. Они будут говорить об этом годами. Санвон отложил телефон. Он сидел в шумном офисе, вокруг него кипела работа, а он думал о том, как его лучший друг собирается идти на рыбалку с его отцом, чтобы укрепить их общую ложь. Это было настолько невозможным , что стало казаться нормальным. Вечером, когда Санвон вернулся домой, его ждал сюрприз. На пороге стояла коробка. Без опознавательных знаков. Он с опаской занес ее внутрь и открыл. Внутри лежала дорогая, стильная ветровка для рыбалки. Функциональная, но выполненная с таким дизайнерским изяществом, что она скорее подошла бы для прогулки по Милану, чем для берега заросшей речки. К ней была прикреплена записка с узнаваемым острым почерком Лео: «Для моего дорогого. Чтобы ты не простудился, пока я буду завоевывать расположение твоего отца с помощью маринада и остроумия. Не смей надевать это в офис. Это для суровых мужских дел.» Санвон достал куртку. Ткань была приятной на ощупь, легкой и прочной. Он примерил ее перед зеркалом. Сидела идеально. Он стоял и смотрел на свое отражение. На нем была куртка, купленная человеком, который изображал его парня, чтобы избавить его от давления семьи. Куртка для рыбалки, на которую его «парень» собирался пойти с его отцом. Он снял куртку, аккуратно повесил ее в шкаф и сел на диван. Он больше не чувствовал себя загнанным в угол. Он чувствовал себя... участником. Участником этого безумного, абсурдного, но какого-то невероятно увлекательного спектакля, где сценарий писался на ходу, а главный соавтор был гением импровизации и сарказма.