Класс коррекции

      Ли Мей, никогда до этого не видевшая комнату класса коррекции вживую, сидела в одиночестве, осматриваясь. Три ряда одиночных стульев с квадратными столами, подиум с преподавательским столом, на котором лежал лист для записи сегодняшних нарушителей, белая доска со следами от маркеров. Многочисленные лампочки включены, одна мигает с периодичностью в несколько секунд. Сзади только окна с зимним сумраком, спереди — остальной класс, в самом дальнем от её места углу — дверь; стратегически идеальная позиция для встречи с любыми (будто она не предполагала, кто ещё сюда явится) товарищами по наказанию. Тихо. Она сцепила пальцы в замок и положила предплечья на стол. Текст в учебнике плыл перед глазами. Её потряхивало.       Как член дисциплинарного комитета она не была любима никем, кто мог бы оказаться в этом кабинете — был определённый пул людей, вечно тусующихся и перетасовывающихся между собой, которые оказывались здесь не единично. Да что уж говорить, иногда создавалось впечатление, что ей и из обычных студентов никто не был бы рад. И даже, возможно, из собственного комитета. Они просто этого не показывали. Но что поделать — не её вина, что есть определённые обязанности, которые она должна выполнять. Да, они включают в себя отправку злостных нарушителей сюда на несколько часов. Да, обычно нарушителями были одни и те же. И вот она теперь с ними.       Первым (не считая её) в кабинет зашёл учитель Шао, как обычно одетый в спортивную форму. Жизнью он обычно был доволен только на физкультуре, остальные предметы называя «пустой тратой времени», и сидел с нарушителями только тогда, когда выходил новый выпуск любимого журнала — именно тот зеленел камуфляжной окраской у него под мышкой. Учитель Шао в удивлении поднял брови, но сказал то же, что и, должно быть, обычно говорил всем студентам:       — Записалась?       — Да.       — Не забудь расписаться перед уходом.       И он сел за учительский стол, надел очки с небольшими овальными стёклами на нос, на уши — наушники, и раскрыл журнал. Для этого мира он мог считаться потерянным на ближайшие несколько часов.       Второй в кабинет, можно сказать, влетела Нитара с небольшой сумкой на плече, черканула имя в бумаге и, не отрываясь от телефона, пошла прямо в сторону Ли Мей. Та в свою очередь поджалась, продолжая гипнотизировать идущую к ней королеву красоты местного разлива, и невольно подумала, как же просто по сравнению с ней выглядит: обычные джинсы с футболкой с длинным рукавом против чёрных скинни с линиями страз, кроп-топа и нескольких фигурных колец вместо серёжек. Спустя мгновение Нитара подняла взгляд от экрана и зависла, глядя на Ли Мей. «Сейчас начнётся», — подумала та. Тем не менее, Нитара, моргнув, выдала:       — Занято, полагаю?       Ли Мей осторожно кивнула.       — Ладно, — Нитара села по диагонали от Ли Мей, на средний ряд, слегка загородив тем самым дверь, и стала доставать канцелярские принадлежности. Затем, безуспешно поискав одну из них, спросила: — У тебя, случаем, замазки нет?       — Нет, — так же осторожно ответила Ли Мей.       — Печально. Ну, ладно.       — Телефон, — запоздало напомнил учитель Шао, и Нитара, безуспешно пытаясь ему втолковать, что для неё это важный инструмент на сегодня, всё же сдалась и, выключив звук, положила телефон рядом с рабочей раскладушкой Ли Мей на преподавательском столе.       — Может, хоть текстовыделитель? — с надеждой поинтересовалась Нитара.       — Тоже нет.       Вздохнув, Нитара разложила предметы по парте и начала карандашом царапать на парте эскиз. Судя по всему — какой-то одежды. Всё, что о ней знала Ли Мей, упиралось, в общем-то, в одежду. Нитара всегда болтала только о моделях и в пух и прах разносила костюмы знаменитостей на различных мероприятиях, ворчала на несочетаемость цветов и носила больше принадлежностей для рисования с собой, чем для учёбы. И, разумеется, была главной чирлидершей их колледжа. Ли Мей, когда её видела и слышала, думала, можно ли быть ещё более стереотипной, и оттого как-то особенно предвзято относилась к её словам и действиям: все неприятные образы из фильмов и сериалов неумолимо налипали на Нитару. Плохо, конечно, но с собой Ли Мей ничего поделать не могла.       Третьим в кабинете появился Шанг Цунг — именно что появился, поскольку дверь не скрипнула, не хлопнула, но всего за несколько секунд, которые Ли Мей держала глаза закрытыми, дыша по формуле трёх четвёрок, в кабинете вместо трёх стало четыре человека. Иронично. Как и Нитара, Шанг Цунг скорее удивился занятому месту, чем тому, кто его занял (по крайней мере на первый взгляд). Он издал «хм», остался в первом ряду и достал тетрадь из сумки. Он считал себя лучше остальных, ходил в похожих на китайские фэнтезийные шмотках, слыл гением естественным наук и абсолютно терял страх и моральные рамки, как только совпадал целью или идеей с Куан Чи. Тогда они слепливались, как две пельмешки, и в кастрюле жизни варились неотделимо друг от друга какое-то время. Обычно в такие периоды он и попадал в кабинет наказаний попеременно с Куан Чи. Видимо, пришла его очередь.       Четвёртым и пятым оказались, ожидаемо, Рейко, их на всю голову спортсмен, и Хавик, сохраняющий дух панк-культуры что в мировоззрении, что в стиле. Об их словесных (и не только) баталиях на тему политики и истории слагались легенды: говорили, увлекательнейшие уроки получались, если у этой парочки совпадало расписание. Ли Мей, к сожалению, никогда на них не попадала как ученик, зато как член дисциплинарного комитета, которого вызывали разнять драку — часто. Конечно, ни ей, ни её напарникам не доставалось в пылу битвы физически, зато словесно — достаточно, чтобы при встрече в обычное время вызывать придирки и подколы. Ли Мей порадовалась, что частично закрыта, и съехала по спинке стула вниз. Не прокатило.       — Ну надо же, — криво улыбнулся Рейко, внося себя в список. — Какие гости у нас. Рады, рады, — он медленно пошёл к месту на ряду у стены, с которого было бы хорошо видно Ли Мей, и сел перпендикулярно проходу, вытянув в него ноги. Спортивную сумку — хотя зачем она ему, если и толстовка, и треники уже на нём — опустил на пол.       — Спасибо, — сказала Ли Мей, щёлкнув себя по носу.       — Тюремщик сел в тюрьму, кто бы мог подумать. Причём с худшими из худших. — добавил Хавик, и, проходя мимо Рейко, пнул его по ногам со словами «не у себя дома, авторитарист гребаный» с ответным «парламентарист лицемерный» от него же. — Чё ты там сказал?       — Чего слышал.       — Парламентаризм… — начал Хавик, и до того, как он успел прочитать очередную лекцию в соло, Нитара, нарисовавшая нужный ей эскиз, перебила:       — Да все мы знаем, что в Раю социало-коммунизм.       И замкнула на себе очередной круг обсуждений о преимуществах и недостатках форм правления, который, надо полагать, часто возникал в такие моменты. Хавик только рюкзак под стол бросил, не успел сесть на место, да сейчас уже и не хотел — стоя его увещевания имели большую силу, и обоих собеседников можно было видеть с одинаковым успехом. Ли Мей краем уха ловила эти крупицы великих споров и думала: как глупо, они же, должно быть, каждую неделю об одном и том же спорят, и всё равно живут в уже прижившемся строе, и менять его большинство не собирается.       Последним к ним присоединился Кунг Лао (Ли Мей ожидала ещё людей после него, однако на этот раз никого побочным уроном не задело).       Так вот, Кунг Лао, недовольно записав себя и сдав телефон, приземлился у самой двери, видимо, в надежде на досрочное освобождение. Он вытянул руку, освобождая из рукава бомбера часы, посмотрел на них, усмехнулся бурному обсуждению и взъерошил волосы с протяжным стоном.       — Так, — сказал учитель Шао, когда они совсем расшумелись и уже готовы были подраться в очередной раз, не смотря на незажившие синяки. — Никакой политики больше.       — Да блять, генерал, мы же мирно, — возмутился Хавик, за что получил второе предупреждение от Шао.       — Раз «генерал» — слушайся, — тихо хохотнул Рейко, из-за чего Нитаре пришлось встать, отвлекаясь от своего увлекательнейшего занятия, и в срочном порядке успокаивать обоих, напоминая, что за пределами школы они могут выяснять отношения сколько угодно, но в пределах должны хоть немного совесть слушать.       — Один удар ему не помешает, — процедил Хавик, под небольшим давлением с её стороны всё же занимая место за последней партой у стены. Нитара перестала держать его только когда убедилась, что он успокоился, и вернулась на своё место.       — Вот тебе и самоуправление в анархизме, — с издёвкой буркнул Рейко.       — Да ты бы хоть раз тему изучил, — с такой же интонацией ответил Хавик.       — Хватит уже, — опять вмешалась Нитара, и оба замолчали. Рейко, цокнув языком, закрыл глаза, явно намереваясь поспать.       Хавик, шумно выдохнув, опёрся о стену позади и закинул ноги на парту. Затем, будто только вспомнив, посмотрел на Ли Мей, которая, в свою очередь, быстро сделала вид, будто не пялилась в их сторону всё это время. Затем чуть отклонился в сторону, чтобы рассмотреть часть скучающего Кунг Лао.       — Эй, Лао, — позвал он. — А ты чего без друзей?       — Благородно взял на себя всю вину, — ответил за него Шанг Цунг. Лист под его ручкой медленно превращался из белого в синий.       — Ой, не начинай, а, — встрепенулся Кунг Лао. Он сидел на корточках, опираясь о парту первого ряда плечом. Та каким-то чудом не наклонялась. — Я тут из-за тебя.       Шанг Цунг, медленно (устрашающе как бы) повернул к нему голову и подался вперёд, чтобы лучше видеть.       — Я кому говорил не ходить к воде? — чуть ли не зашипел он.       — Ты не уточнял, к какой, — парировал Кунг Лао.       — Если не уточнял — значит, к любой, тугодум ты фермерский.       — Зато еда всегда есть, мусорщик городской.       Нитара хмыкнула, выбирая из обилия цветов наиболее красивый. Рейко продолжал делать вид, что спит. Хавик поднял взгляд к потолку и замер (может, тоже намеревался прикорнуть). Ли Мей положила голову на учебник. Всё было ещё хуже, чем она ожидала. Почти неконтролируемые, даже не понимающие, по какой причине здесь оказавшиеся — вернее, не понимающие, что в своём поведении нужно что-то менять — и абсолютно не беспокоящиеся об окружающих. Захотели сидеть на полу, или заняв больше места, или пачкая мебель зазря — сели. Решили переорать друг друга — переорут, сотрясая барабанные перепонки просто так. Ещё и помолчать не могут несколько минут.       — Что такое, подружке принцессы не нравится её новое общество? — как у ребёнка, коверкая слова, спросил Шанг Цунг. Ли Мей пожалела, что дала слабину и напомнила о себе таким образом. Она вскинулась, чтобы готовиться держать оборону.       Кунг Лао, до этого не обративший внимание на всех братьев и сестёр по несчастью, показался из-за края парты с удивлёнными глазами.       — Ли Мей?! — поразился он и встал окончательно, держась за стол. — А ты тут какими судьбами?       — Вот это кстати, — поддержал Хавик и вперился в неё прищуренным взглядом. — Что такого могла натворить любительница закона и порядка?       — Я тут… да как-то… — Ли Мей почувствовала, что воздуха не хватает, и рвано вздохнула, опершись руками о стол так, чтобы поднялись плечи. Дышать в такой позиции было легче. Пытаясь выиграть время, спросила: — А вы тут… за что?       — Имеешь в виду «за что на этот раз»? — подшутил Кунг Лао, единственный из этой компашки, кто, пожалуй, был больше на её стороне, чем против.       — А то не понятно, — Нитара закатила глаза и нанесла на стол несколько толстых штрихов.       — Сама нас сюда столько раз отправляла, — продолжил Хавик и злорадно улыбнулся. Не злорадно не получалось, поскольку Ли Мей, вездесущий и самый назойливый член дисциплинарного комитета, никогда до этого по их сторону баррикад не оказывалась.       — Ну, — Ли Мей прокашлялась. Дыхание больше не сбивалось. Пока. — Вдруг за что-то другое теперь?       — Взорвал кабинет химии, — почти гордо вклинился в разговор Шанг Цунг, указав на себя, — опять не договорились, какая форма власти лучше, и снова решили доказать свою точку зрения силой, — на фыркнувшего Хавика и всё ещё притворяющегося спящим Рейко, — хамство преподавателю, — на Нитару под недовольное «да вы просто не слышали, как она со мной разговаривала», и, чуть помедлив, на Кунг Лао: — подорванный туалет, кажется?       — Всё из-за тебя, — ощетинился Кунг Лао.       — Я это уже слышал, — огрызнулся Шанг Цунг, хлопнув ладонью по столу.       — Потому что правда!       — Будь ты со своими дружками чуть умнее, здесь бы не сидел ни один из нас!       — Зато как феерично вышло, — прокомментировал Хавик.       Учитель Шао продолжал мирно листать военный журнал, изредка поднимая глаза для проверки, не машет ли кто кулаками, и не обращал на словесные склоки никакого внимания. Музыка теперь ему явно была интереснее.       — Так это были вы, — неаккуратно вбросила Ли Мей.       Нитара, отвлекшись окончательно от своего эскиза, развернулась к ней и презрительно скривила губы.       — Да даже если не мы, никого бы это не волновало, — сказала она. — Почему я тут ни разу не видела Таню? Она с учителями не реже меня спорит.       — Вот именно, — добавил Шанг Цунг, развернувшись к ним. — Цепляетесь к нам по поводу и без повода, а как Сайзот и Томаш эксперименты на лабораторных животных ставят — так у них «научный проект»!       — Или из цветных братьев кто вспылил — так они «просто погорячились», — Хавик изобразил воздушные кавычки.       — Они никогда до ваших масштабов не доходят, — попыталась их оправдать Ли Мей. Шанг Цунг издал не верящее «мгм». Хавик резко поднялся. Кунг Лао на всякий случай подобрался и продвинулся ближе к ним. Хавик сделал шаг, опёрся обеими руками о стол среднего ряда, разделяющий его с Ли Мей.       — И кто эти масштабы определяет? Вы?       — У нас есть свод правил…       — В которых написано чёрным по белому: «никаких драк на территории школы». Не вижу здесь вашего отморозка.       — Би-Хан не…       — «Всё под надзором научного руководителя», — продолжил Хавик под согласные кивки Шанг Цунга. — У колдунов есть научрук, а у ящерицы с дружком?       — Чел, остынь, — Кунг Лао, пришедший на помощь, встал с другой стороны парты, на которую опирался Хавик. Тот поднял глаза на Кунг Лао. — Не она же этим заправляет.       — Остывать ему не надо, — сказала Нитара, осматривая своё незавершённое творение. Затем косо посмотрела на Кунг Лао. — Подумаешь, Мей получит проверку реальности. Не умрёт же.       — Согласен, — поддакнул Шанг Цунг и сцепил пальцы между собой, положив на них подбородок.       — Да ладно вам, — Кунг Лао поднял ладони в примирительном жесте. — Как будто было, чем ещё заняться.       — Было, — осадили его сразу все оставшиеся, просто кто-то раздражённо, кто-то возмущённо, кто-то ядовито.       — И кое-чьими стараниями мы здесь надолго, — продолжил Хавик.       Ли Мей, до того привыкшая всегда быть на метафорической передовой, поднялась с места. Не хотелось бы, чтобы за неё пострадали другие, тем более кто-то настолько хороший (если выбирать из двух зол, конечно), как Кунг Лао. Внимание снова перекочевало на неё.       — Давай, прочти нам лекцию о морали, — сказал Хавик, выпрямившись и сложив руки на груди. — Как твои друзья всё делают для блага общества, а мы, эгоисты сраные, никого вокруг не замечаем.       — Но это так! — выпалила Ли Мей, сжав ладони в кулаки. По какой-то причине ей проще было выдержать общение с ними, если они были на ножах друг с другом и не пытались быть вежливыми. Дело привычки, должно быть. — Ваши действия приносят остальным вред!       — Вред? — вспыхнула уже Нитара. Ей в такт мигнула лампочка. — Вред остальным?! Эта дура мне сказала «проходи тихо, не виляя бёдрами»! Я молчать должна была?       Прежде, чем Ли Мей успела что-то возразить, Кунг Лао отошёл чуть назад и кинул ей через плечо «пожалуйста, дай им выговориться». Должно быть, знал, что они остынут рано или поздно, если не припираться.       — Такие кадры даже слушать не хотят, будто в чём-то не правы, — включился Рейко. Хавик утвердительно угукнул.       — И не слушают, когда говоришь им, что их оборудование давно устарело! — присоединился к неудовольствию Шанг Цунг. — Но нет, виноваты в древности этой школы мы!       — И когда мы говорим вам, или президиуму об этом, вы только со счетов нас сбрасываете, — завершил Хавик. Наступила зловещая тишина, будто находящиеся в кабинете ждали возмещения ущерба от неё лично.       Ли Мей сначала пыталась выдержать их взгляды, но затем обессиленно опёрлась о свою парту, уставившись в спину Кунг Лао, который всеми силами стал доказывать, что никто никого здесь винить не должен, что оказались они на этот раз здесь не её силами и что смысла говорить о важных вещах на повышенных тонах нет. У Ли Мей в голове будто застывшая каша образовалась и стала обливать мозг холодной массой, и чтобы это исправить, она снова оттолкнулась от стола и на этот раз пошла мимо Кунг Лао и Шанг Цунга, прошла вдоль ряда и села на корточки лицом в свободный угол. Потом резко встала, встряхнула головой и повторила весь ритуал ещё несколько раз, чтобы собраться с мыслями. Они были правы. В школе безбожно устаревшее всё, даже правила, если быть честной (Ли Мей, как единственный человек, прочитавший от корки до корки весь свод прав и обязанностей студентов, знала не понаслышке). Однако это сказали они. Им было бы плевать и на обновлённые правила, и они бы творили беспредел в любых условиях. Просто потому, что они такие. Всегда найдут, чем быть недовольными.       Ли Мей снова встала, развернулась лицом к остальной пятёрке наказанных. Рейко сопровождал её хождения безучастным взглядом кинозрителя. Хавик и Шанг Цунг, кажется, развеселились. Кунг Лао и Нитара выглядели… обеспокоенными? Что, если… нет, безумие какое-то. Ли Мей опять отвернулась и села, запустив пальцы в волосы и издав стон. Бред же. Бред. Они и правда были виноваты в древности колледжа — ну кто будет спонсировать образовательное обучение, если оно не приносит ни будущих студентов Лиги Плюща, ни даже закрывших кредит за обучение вовремя? Такие, как они, подрывают репутацию, как бы их по-настоящему талантливые ученики ни старались всё исправить. И всё же она не могла не признать, что в их аргументах было зерно здравого смысла.       Учитель Шао за её телодвижениями проследил только один раз. При полной тишине была еле слышна известная симфония.       — Голову себе не размозжи, — притворно-заботливо сказал Шанг Цунг.       — Мей, ты как? — поинтересовался Кунг Лао, сев рядом.       Ли Мей надула щёки и резко выдохнула. Переместила ладони на лицо. Её наказание не соответствовало ошибке, но оттого страннее было слышать свои недавние мысли вслух из уст других людей.       — Как, как, — сказал Рейко. — Сломали вы её.       — Самое время, — нервно усмехнулся Хавик.       — Может, перестарались, — предположила Нитара.       — Сама же хотела ей «проверку реальности» устроить.       — Если бы я знала, что она так отреагирует, не стала бы.       — Вовсе нет! — запоздало ответила Ли Мей Рейко, но, кажется, никто не понял, кому именно адресовался её вскрик. — Я в порядке, — чуть тише, обращаясь к Кунг Лао. — Спасибо.       — Да что-то непохоже, — нахмурился тот.       — Что, хочешь сказать, вы никогда не спускали на тормозах собственные ошибки? — по-своему расценил её возглас Шанг Цунг.       — Что вы как стервятники накинулись, — откликнулся Кунг Лао.       — А дисциплинарный комитет не стервятники? — снова взъелся Хавик, широким жестом указав на Ли Мей и проигнорировав Нитару, попытавшуюся опять его успокоить.       — Ну прям Феникс Райт, — прокомментировал Рейко. — И миротворец.       — Нет, — Ли Мей собралась с мыслями, хотя некоторые из них ещё путались. Она обернулась на Хавика и, чтобы быть хотя бы иллюзорно на одном уровне с ним, встала, держась за стенку. — Нет, не стервятники.       — Да ну?       — Если мы стервятники, то вы… — утихла.       — Падаль, — вместо неё завершил аналогию Хавик. — Договаривай: «падаль». Разве для вас это не так?       Путаница в голове не дала ответить сразу. Очень хотелось сказать «нет», но стоило вспомнить и риторику Би-Хана, и реакцию Ашры на некоторых сидящих здесь людей, и предвзятость Тани, и сразу становилось ясно, что они правы. «Отчасти. Лишь отчасти», — напомнила себе Ли Мей.       — Давайте закроем тему, — попытались и Нитара, и Кунг Лао. Не вышло.       — Не так, — всё-таки выдавила Ли Мей.       — Ну, конечно, инструмент режима угнетения будет так считать, — фыркнул Хавик.       — Я не инструмент, — совсем слабо воспротивилась она.       Рейко резко подался вперёд.       — Почему ты тогда здесь? — спросил он.       Ли Мей не выдержала.       Она разрыдалась. И, кажется, всех это обеспокоило больше, чем её предыдущие хождения по кабинету.       — Довольны? — зашипела Нитара на всех сразу, пока Ли Мей чуть не сползла обратно на пол. Благо, Кунг Лао её успел поймать и теперь стоял, поддерживая физически, но совершенно не зная, как сделать то же морально. Удивительно, но для этого рядом оказалась Нитара. — Придурки они.       — Это наглая провокация, — прокомментировал Шанг Цунг, которого единственного не кольнула совесть. Хавик очень старался сделать вид, что его это тоже не беспокоит, однако под ложечкой засосало. «Кто бы знал», как говорится.       — Треугольник Картмана, помним, — скривился Рейко. Он публичные проявления подобных эмоций не любил в целом.       — Кар-ПЪ-мана, — поправил Шанг Цунг.       — Да сейчас похуй уже, — одёрнул Хавик и, скрестив руки опять, чуть сгорбился. Слёзы — это серьёзно. Особенно от такого стойкого (на вид, по крайней мере) человека, как Ли Мей.       — Сбегайте лучше за водой, — пока попросила в недовольно-приказном тоне Нитара, и, получив есть-мэм-отмашку от Рейко, помогла Кунг Лао усадить Ли Мей на ближайший стул. Шанг Цунг, цокнув языком, вернулся к своим записям. — Прости, — обратилась она уже к Ли Мей. — Мы правда не думали, что для тебя это так болезненно.       — О, я думал, — прокомментировал Шанг Цунг, за что получил полные злого и осуждающего «закрой рот» взгляды. Он, правда, этого не увидел, поскольку полностью погрузился в записи в поисках ошибки в расчётах.       — Я знаю, что мы многого в вашей работе не понимаем…       — Да не в этом дело, — всхлипнула Ли Мей, вскинув руки. Они тряслись, как в самом начале этого однозначно худшего вечера в её жизни. Намерение Нитары взять её за руку она пресекла, обхватив ладонями собственные плечи. Пять предметов, четыре звука, три ощущения, два запаха, один вкус. Ли Мей провалила попытку за попыткой найти пять предметов вместо одной парты перед глазами, услышать хоть что-то кроме звона в ушах, учуять сквозь накапливающиеся сопли хоть один запах и ощутить что-то помимо громыхающего сердца в груди.       Ужасно, ужасно, ужасно, что она здесь, с этими людьми, которых и вправду можно считать падалью из-за нежелания адаптироваться к данным условиям, с этими эмоциями, которые взялись словно из неоткуда, с этими переживаниями, которые её не должны были никогда настигнуть. Она — страж порядка и дисциплины, который всегда действует-действовал по закону и который хочет полного благополучия для всех того желающих; она, ратующая за справедливость, оказалась брошена в котёл с без пяти минут маргинальными элементами с таким жгучим презрением со стороны главы комитета, какого она даже в их сторону не видела. И теперь она сидит и позорится перед ними.       Вплоть до возвращения Рейко её не трогали. Предложили воду, за которую Нитара пообещала расплатиться потом, и дали Ли Мей наплакаться вдоволь. Ли Мей же от этого только хуже становилось. Слёзы иссякали, безусловно, однако ощущение, что она в цирковом кольце перед ними стоит, лишь усиливалось. Лучше бы они отвернулись, ушли подальше, как обычно в таких ситуациях делают, или занялись бы своими делами, как учитель Шао, и оставили бы её в покое, наедине с осознанием, что их всех поставили на один уровень, не смотря на старания Ли Мей и пакости остальных. И чем дольше они молчали, тем сильнее Ли Мей хотелось вернуться к рыданиям, и тем сильнее она сжимала себя руками, пока не почувствовала, что их насильно уже разжимают.       — Тебе нужен воздух. Дыши. Вдох, выдох.       От слабости и мышц, и мыслей, Ли Мей повиновалась. Так и дышала под мерные «вдох, выдох», пока не почувствовала прохладное дуновение. Обернувшись, она увидела открытое окно и тупо спросила:       — Вы окно открыли?       — Да, — ответил Кунг Лао. — Подумали, так легче будет.       Ли Мей посмотрела на стол, на котором только заметила бутылку с водой, высвободилась из хватки Нитары, подрагивающими руками потянулась за бутылкой и тут же положила ладонь на стол. У неё весь день руки тряслись. С того момента, как ей сказали идти в этот небольшой «класс коррекции» и сидеть здесь до вечера.       — Помочь?       — Я сама.       Ли Мей шмыгнула носом и всё-таки взяла бутылку, совсем чуть-чуть провозилась с попытками её открыть и выпила залпом, поняв, что во рту пересохло за это краткое — хотя она не могла утверждать, что краткое — время проявления слабины. Нитара протянула ей нагло отобранные у Шанг Цунга бумажные носовые платки.       — Нам жаль, — сказала она, пока Ли Мей сморкалась и вытирала слёзы.       — Не всем, — уточнил Шанг Цунг.       — Всем, — заверил Кунг Лао, обвёл взглядом остальных и, не встретив несогласия, добавил: — Кроме Шанг Цунга, но он колдун, а колдуны живут без сердца.       — Эй! — обиделся тот так искренне, что вызвал смешок Ли Мей.       — Ты как?       — Отвратительно, — призналась Ли Мей с мыслями наподобие «горит сарай, гори и хата».       — Ну, мы и правда не самое приятное общество, — признал Рейко, скукожившись не хуже неё в попытке хотя бы астрально сбежать из этой комнаты.       — Кто тебя сюда отправил-то? — поинтересовался Хавик, лёжа на сложенных руках. Лицо Ли Мей опять приняло скорбное выражение. Лицо Нитары — угрожающее. — Что? Соберём всех, как покемонов.       — Меня, например, Куай Лян отправил, — подхватил идею Кунг Лао. — Даже не знаю, кому больше не повезло рядом оказаться.       — Меня Ашра, — сказала Нитара, впервые за час глянув на оставленные фломастеры на своём столе. Открытые. Уже высохшие, должно быть. — Опять.       — Таня, чтоб её, — дополнил Рейко.       — Кенши, — не остался в стороне Шанг Цунг. — Чтоб я ему ещё хоть раз капли глазные сделал.       — Ну, осталось не так много, — завершил Хавик. — Сама себя ты не отправила, так что… Би-Хан?       Ли Мей кивнула и снова высморкалась.       — Подожди, серьёзно? — поразился Рейко. Ли Мей опять кивнула. На глаза вернулись слёзы. — Вот кретин.       — Сомнения были? — вскинул бровь Хавик.       — Портить отношения со своим заместителем — не лучшая идея даже для него.       Нитара вдохновлённо открыла рот, а затем захлопнула и закрыла его ладонью. Сплетничать при Ли Мей не хотелось не только из-за её нынешнего состояния. Однако, быть может, настроение ей это поднимет. Хотя бы чуть-чуть. Ну кому не понравится, когда про твоего обидчика небылицы рассказывают?       — Что? — поинтересовался Кунг Лао.       — Да так, — взяв себя в руки, она вернулась к главному. — Он за любую фигню сюда отправить может.       — Ага, за шутку в свой адрес, например.       — Или за проигрыш в поединке, — вспомнил свой триумфально-провальный опыт Рейко.       — Или за кривой взгляд в сторону Куая, — закатила глаза Нитара. Ну, да, хотела на спор его отбить у девушки, ну, не получилось, ну, обиделась на него, ну, отомстила чуть-чуть, что ж сразу отправлять сюда?       — Было такое, — слабо улыбнулась Ли Мей. Злословить на товарищей не хотелось, но признавать правду — не клеветать, так ведь? Так.       Признание это скорее нужно было для разлома и так уже тающего льда, так что разговоры дальше пошли проще и на всё более отвлечённые темы: затронули ставки на дату свадьбы Куай Ляня, вспомнили о скандале — почти обо всех скандалах — с Джонни в главных героях и посмеялись в очередной раз, поделились последним просмотренным фильмом, обсудили золотое трио антиутопий. Много чего ещё было и могло бы быть, если бы прямо посреди разговора учитель Шао не объявил, что им уже пора домой.       — Тебе в какую сторону? — спросила Нитара на выходе из колледжа. Снег, зараза такая, всё не падал из тёмного беззвёздного неба, зато ветер намеревался деревья согнуть.       — В ту, — Ли Мей указала примерное направление.       — О, нам тоже, — сказал Рейко.       — Какое счастье, что мне нет, — проворчал Шанг Цунг и быстрым шагом удалился в другую сторону.       — Тебе не в спортзал? — с издёвкой поинтересовался Хавик у Рейко и получил предупреждающий взгляд в ответ.       — Проводим? — предложила и спросила согласия Нитара одновременно. Кунг Лао охотно согласился. Хавик пожал плечами. Рейко пробурчал что-то про то, что завтра рано вставать, так что лучше им поторопиться.       — Как хотите, — ответила Ли Мей. В темноте и холоде идти домой одной желания не было.       Уже в постели, тёплой и мягкой, она думала: что за день. Нитара, оказывается, в большинстве случаев в ссоре с преподавателями и другими учениками была права, просто выражала мысли грубее остальных. Хавик и Рейко, от встречи которых все ждали только фееричного спора, были закадычными друзьями с первого года и зачастую тусили вместе без упоминания политики. Кунг Лао… и до этого Ли Мей считала его самым нормальным из компашки, так что только убедилась в своём мнении.       По крайней мере, так казалось вечером.       С утра появилось ощущение, что ею была совершена фатальная ошибка, так что она где-то с неделю пыталась на них не наткнуться, общаясь в основном с дисциплинарным комитетом. Только с ними отношения будто охладели. Либо же Ли Мей, проплакавшись, розовые линзы смыла — в дружеском, не по-деловому сером тоне с ней разговаривал только Кенши. Остальные были слишком заняты своими делами, обсуждая только комитетские в их кругу общения, и Ли Мей быстро оказалась с тем же ощущением, что вечером в классе коррекции: с ощущением брошенности. Она не могла понять, что с ней было не так.       Ещё через неделю избегания одной группы людей и попыток утеплить отношения с другой она сдалась. Это было сложно и будто уже бессмысленно.       Но и как за столиком всё с той же честной компанией она оказалась, было загадкой.       — Я так и не сказала спасибо, — выпалила она вместо пожеланий приятного аппетита. Стало неловко. Они могли забыть. Не отнестись так же серьёзно, как она.       — Да и не надо, — за всех ответила Нитара, листая ленту в телефоне. — Обычное человеческое отношение всё-таки.       — Ага. Всем раз в период нужно выговориться, — сказал Хавик, протянув руку к Рейко. Тот недовольно на него посмотрел, однако полез в карман и положил ему в ладонь купюру, не вынимая вилки изо рта.       — В любом случае, рады, если помогло, — дополнил Кунг Лао и продолжил посвящать Рейдена в произошедшее.       И всё.       Они продолжили общаться, как ни в чём не бывало, периодически в разговор завлекая её. «Обычное человеческое отношение», — прокручивала она в голове слова, когда в следующий раз пришлось опять разбираться с одним из них, рьяно доказывающих свою невиновность таким же рьяно это опровергающим членам дисциплинарного комитета.       — Давайте, — повысила голос Ли Мей в надежде уладить всё мирно, — давайте их выслушаем.       В конце концов, ей же это помогло. Почему не может помочь им добиться взаправдашней справедливости?