Отражение

Влюбчивость ей не присуща, шумные и беззаботные — не тот типаж, а те, что заморачивают голову и сводят с ума неопределенностью — в самый раз. Именно поэтому Алиса, сама того не замечая, стала очарована Костей, а вместе с тем работа превратилась в помощь, которую обычно оказывают партнерам в отношениях. Неправильным казалось только то, что у ее (не)молодого человека обручальное кольцо на безымянном пальце, сын и пятнадцать лет казалось бы успешного брака за спиной. От этого делалось неуютно, но Рудина как самая понимающая на свете девушка давала каждому время, обеспечивая право поступить правильно без принятия поспешных решений. Никто не мог вложить в яркую рыжую голову светлую мысль о том, что не обязательно быть осознанной и проработанной, чтобы удостоиться искренней любви. Совсем не стоит бегать кругами от собственной сути, которая внутри распыляется аэрозолем при нажатии на болевые точки. И более того — нужно прощать себе ошибки, совершенные ненароком. Ценить пройденное и шагать дальше, вперед — с высоко поднятой головой. «Ты желаешь лучшего для всех, но никогда — для себя. С тобой удобно», — говорил ей Лебедев. Без укора, без злобы, но так легкомысленно, не стесняясь быть прямолинейным. Иван по ту сторону зеркала был в каждом движении, взгляде и предложении честным. Использовать это для анализа внутри себя не планировал, а для нуждающейся Алисы — пожалуйста. В этом они, несомненно, похожи. Должно же было быть хоть что-нибудь объединявшее среди всего того множества разностей, которое они отражали друг другу. Искренность просачивалась через каждый подкол и саркастичную фразу, просьбу о помощи и такую же — встречную, через каждый взгляд живыми глазами, через попытки скрасить вечера и быть рядом, подкрепленные всем произнесенным в интимной обстановке под звучание виниловой пластинки. Их у Лебедева целая коллекция, с которой Рудиной хотелось познакомить поближе и желательно — вживую. Чтобы прислушиваться к негромким вздохам изумления, чувствовать плечом милые улыбки, вызванные историями, которые он рассказывает параллельно, и в конце концов — крыться мурашками от ее особенного Ваня. Лебедеву собственное имя не импонировало — так каждого второго называют. Но оно простенькое, лаконичное — для бесконечных коридоров знакомых на еженедельных тусовках отлично подходит. На язык укладывается скромно, удобно, а большего ему и не требовалось — к обычному бармену же нет нужды обращаться по имени-отчеству. С Алисой не получалось жить установленным укладом — она вечно вторгалась в его личное пространство всеми правдами и неправдами; оказывала влияние, приравненное к пугающему чувству неизвестности. Ваня любил девушек-головоломок и девушек-загадок, но в тех случаях, когда это имело место; чаще — под настроение. Он был парнем избирательным в плане одноразовых связей, а вот с Рудиной получалось совершенно наоборот. Может, это ее зеркальная реальность так искажает его нутро. Любить в самом деле было невозможным и чрезмерно сложным; дыра в области сердца сквозила, а в особенно холодные времена года заставляла много и безостановочно думать. Лебедев не был фанатом всех тех процессов, чье название начинается на приписку «само». Это казалось ему бесполезной тратой времени и сил, настроение — портилось, а вывод всегда один: «перекроить себя заново». Что в его системе ценностей тоже никак не приветствовалось. Рудина становилась первостепенной крадуче; не так много моментов было для того, чтобы остановиться и дождаться щелчка, гласящего: «это — твое; хватай ее и больше никогда не отпускай». Все начиналось с глупой мысли утром, а заканчивалось недоспанной третью, и только выработанной за годы выдержкой удавалось скрывать нервозность, ревность и прочие проблемы этого типа. Несколько месяцев они жили в каком-то беспорядке и хаосе, не обговаривая прямо ни одну возникшую искру между ними и пуская происходящее на самотек — от этого наверняка возникли все детские проблемы, которых не должно быть у взрослых людей. Но, как бы там ни было, они оба живут первый раз. И пока что он действительно самый удачный. Ване не была подвластна каждая крупица того, из чего он состоял, будучи новым. Теперь все это принадлежит Алисе. И он сам — полностью. Она в свою очередь добавляла лимон вместо арбуза, примеряла его пестрые рубашки и иногда покупала в гардероб что-то новое, ухаживала за зеленью по всему дому, клеила на холодильник записки с пожеланиями и списком задач на день по утрам, вводила режим и полезные привычки — оставалась собой, перенимая те качества, которых ей не доставало. Они дополняли друг друга так изысканно, что более правильным казались только круглый шар земли и созвездия, ароматный кофе, огромный плюшевый осьминог в квартире и нагретое местечко слева в двуспальной кровати.