"Когда зажигается свет"

Через пару часов Чонгук всё-таки вышел. Встретиться с Чимином было необходимо — он обещал. Он был должен ему разговор. У студии Чимин уже стоял, держа бумажный пакет с едой. — Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь трясли, — заметил он, пытаясь улыбнуться, но в его глазах проскользнула тревога. — Просто… ночь была тяжёлая, — выдохнул Чонгук. Чимин поднял бровь. — Кто-то тебя разбудил? Или ты… не был один? Последнее слово он произнёс будто между прочим, но в голосе зазвенела нотка, от которой Чонгук вздрогнул. — Чимин… — начал Чонгук, но тот поднял руку, обрывая. Улыбка исчезла. Глаза стали холоднее. — Ты же знаешь, — тихо сказал он, — я вижу больше, чем ты хочешь показать. Чонгук почувствовал укол в груди. — Это не то, о чём ты думаешь. — А о чём? — голос стал мягче, но опаснее. — Ты весь дрожишь, избегал меня вчера, сейчас тоже едва смотришь в глаза… Он сделал шаг ближе. — Это из-за него? Чонгук задержал дыхание. Чимин понял ответ раньше слов. Он отвернулся, сжимая пакет так, будто хотел его разорвать. — Ладно, — прошептал он. — Пойдём. Нам нужно репетировать. Но его шаг стал холодно-быстрым, а плечи напряжёнными. И Чонгук понял: между ними появилась трещина. Когда они зашли в студию, атмосфера была странно тихой. Намджун стоял у окна, задумчиво смотря в телефон. Хосок — сидел, не поднимая глаз. — Намджун, — начал Хосок нерешительно, — я… думал о вчерашнем. Намджун повернулся. Его глаза были тёплыми, но серьёзными. — И? Хосок выдохнул, словно нырнул в холодную воду. — Я… боюсь. Боюсь испортить то, что у нас есть. Боюсь ранить тебя. Боюсь… себя. Намджун медленно подошёл, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Знаешь, — тихо сказал он, — я тоже боюсь. Я боюсь ошибиться. Боюсь потерять тебя. Но… Он протянул руку и коснулся пальцев Хосока. — Я готов рискнуть. А ты? Хосок поднял взгляд впервые за утро. И в его глазах промелькнула та искра, которую Намджун видел всегда — даже если тот пытался скрыть. — Я… попробую, — прошептал он. И впервые за долгое время между ними не было масок. К середине дня Чонгук понял: Тэхёну удалось исчезнуть. Он не пришёл на обед. Не появился в комнате отдыха. Даже не ответил на сообщение “ты в порядке?”. И это начало сводить с ума больше, чем должно было. Когда наконец началась общая репетиция, Тэхён зашёл последним. Он выглядел идеально собранным: волосы уложены, одежда чистая, лицо спокойное. Слишком спокойное. Он бросил короткое “привет всем”, но на Чонгука даже не взглянул. Не мельком. Не случайно. Никак. И это резануло сильнее, чем ночь, чем слова, чем дверной щелчок. Когда они начали репетировать, он отступал от Чонгука на полшага каждый раз, когда их линии пересекались. Делал вид, что слушает Джина. Фокусировался на музыке. На ком угодно. Но не на нём. Чонгук чувствовал, как внутри поднимается паника. Он злится. Он отвернулся. Он… уходит? Когда все разошлись на перерыв, Чонгук не выдержал. Он видел, как Тэхён направился в маленькую комнату для отдыха — и последовал за ним. Тэхён стоял у окна, прислонившись плечом к стене. Он услышал шаги, но не обернулся. — Тэхён, — тихо сказал Чонгук. — Репетиция закончилась, — холодно ответил тот. — Я не об этом. — А о чём? — он наконец повернулся. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. — О том, что вчера я сказал лишнее? Или о том, что утром я не должен был быть здесь? Чонгук сделал шаг ближе. — Нет. Ты… ты не должен был уходить так. Тэхён усмехнулся горько. — А ты не должен был так смотреть на него, — сказал он прямо. У Чонгука перехватило дыхание. — Ты ревнуешь? — выдохнул он. Тэхён посмотрел ему в глаза — впервые за весь день. И в этом взгляде было всё: боль, злость, страх, желание, отчаяние. — Я ненавижу, что ревную, — прошептал он. — Но ещё больше — ненавижу, что мне есть за что. И Чонгук понял: сейчас всё рухнет. Или всё начнётся. Он сделал последний шаг вперёд. — Тогда перестань убегать, — сказал он. — Поговори со мной. Тэхён хотел отвернуться. Хотел закрыться. Но Чонгук коснулся его руки — легко, почти несмело. И Тэхён замер. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Ни музыка, ни ревность, ни прорывы в стенах — ничего не мешало. Только двое. И два чувства, которые слишком давно пытались притворяться, что их нет. — Хорошо, — прошептал Тэхён, закрывая глаза. — Тогда… скажи честно. Он поднял взгляд. — Во вчерашнем твоём взгляде… было что-то? Или я всё придумал? Чонгук вдохнул. И впервые не отвёл глаз. — Да, — тихо ответил он. — Было. И Тэхён выдохнул так, будто нес слишком тяжёлый груз. Тэхён сделал глубокий вдох. — Всё это время… вчера, сегодня утром… когда я видел тебя с Чимином… я понял, что больше не могу притворяться, что ничего не чувствую. Я устал скрывать, убегать, молчать. Чонгук сжал пальцы в кулак, но молчал, позволяя Тэхёну продолжать. — Я знаю, ты тоже что-то чувствуешь, — сказал Тэхён, глядя прямо в глаза. — Я видел твою реакцию, когда я ушёл. Твоё лицо, взгляд… всё. И если я ошибаюсь — скажи мне. Если нет… скажи тоже. Чонгук замолчал, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. Он боялся сказать вслух то, что сам понимал. Но молчание стало невыносимым. — Я не знаю, что делать, — наконец признался он тихо. — Я боюсь… боюсь, что если скажу, всё изменится. Что если я ошибаюсь, что ты ошибаешься… — Ошибки… — перебил его Тэхён, — ошибки страшны только тогда, когда мы притворяемся, что их нет. Он приблизился чуть ближе, но всё ещё осторожно. — Я боюсь, что потеряю тебя, если снова уйду. Но я не могу больше притворяться, что ничего не чувствую. Чонгук почувствовал, как горло сжимается. — Я… боюсь тоже. Боишься? — выдохнул он. — Да, — кивнул Тэхён. — Боишься, что скажешь нет. Тишина накрыла их обоих. В комнате было слышно только тихое дыхание. Но они наконец смотрели друг на друга без масок. — Я… — начал Чонгук. — Я не могу сказать “нет”. Потому что я тоже чувствую это. Тэхён улыбнулся едва заметно, глаза мягкие, словно рассветное солнце. — Тогда… что нам делать? — тихо спросил он. — Быть честными, — ответил Чонгук. — Без тайн, без масок. — И не убегать, — добавил Тэхён, почти шепотом. Чонгук кивнул. И впервые за долгое время почувствовал, что внутри нет тревоги. Только понимание, что рядом человек, который видит его настоящим и принимает. — Тогда… оставайся, — тихо сказал Чонгук. — Я останусь, — ответил Тэхён. И на этот раз они оба знали: это решение не случайное, не поверхностное. Они сидели так ещё несколько минут, просто глядя друг на друга, чувствуя, что мир снаружи перестал иметь значение. Впервые за долгое время между ними не было страха. Была только честность. И этого было достаточно.