Страницы детства

Когда-то я думал, погрязнув в сугробе, Что жизнь моя ценности точно не носит. Но смысл обрел я в холодной особе, Спасшей меня своим нравом жестоким. Детское время стиралось в уме — Я вырос, во всем подобая хозяйке, Ведь помнил, что во фантомном тепле, Меня согревали вечерние байки. Каждое слово — отдельный приказ, В моем дневнике нависали столпами. Ему, единому другу, тотчас Я приходил со своими делами. Жизнь моя — лишь покорная служба, Что буквами грозными на бумаге Мне диктовала участь и тяжбу — Грозящее мне за неверность страданье. Я был суровым, страхом врагов, И старые травмы семье возместил. Заживо похоронил всю любовь, Что к людям всей силой рвалась из груди. Но, страницы жизни листая, Я утопал в них все глубже, быстрее, Как запись из детства, такая простая, Напомнила мне о давешней встрече. Почерк неровный, от силы лет десять Слабому ребенку было тому. В морозный и горький задумавшись месяц, Превозносил он удачу свою. «У простаков есть забавный обычай Для предстоящего письма писать, И я повторю игру! Непривычно, Но отец велел мне прошлое знать. Как ты там, Васенька? Как твои дни? Помнишь, что этот дневник был у папы? Помнишь, как он расписал мне весь мир И отдал, чтоб я не забыл все те даты? А мамин пирог и улыбку, ты помнишь? Как папа доверил нам в руки ружье? Я знаю, ты космонавтом же станешь! Меня не забудь, помахай мне рукой. Папа твердил, «судьба — это сволочь, Никогда ей не верь, не радуйся зря.» Но знаю, что, поступив в комсомолы, Я вырасту тем, кем ты видел меня. Так скажи мне, не мучай, прав я в итоге? Правда ль беда мимо нас так прошла? А если и нет — я не папа, не строгий, Будь, кем захочешь, но помни меня.» Я молча читал, и я помнил, я помнил: Бездушному прошлому я отомстил, Вырвал с охотой отцовские строки Из дневника, что меня так любил. Глупец я, дурак — меня не спасали. Я сам столько лет на погибель просился, И долго, сколько я помню, вверяли Презренье к ребенку, каким я родился.