Плавание Гая Фокса

Темза была чёрной и тяжёлой, как расплавленное олово под серым ноябрьским небом. Гай Фокс сидел на корме маленькой лодки, которую угнал у угольщика у самых ступеней Уайтхолла. Весла он бросил сразу: течение само несло вниз, к морю. Руки дрожали не от холода. В ушах всё ещё стоял стук собственного сердца, когда он чиркнул кремнем о сталь и поджёг фитиль. Длинный, как грех, фитиль. Он не оглядывался. Не смел. Город плыл мимо, будто кто-то медленно перелистывал страницы старой книги. Справа — громада Вестминстера, слева — крыши Ламбета, дальше — склады, трубы, дымки. Всё привычное, всё родное. Он знал каждый изгиб реки с детства: где мель, где сваи торчат, где можно пристать, не разбив борта. Сейчас всё это казалось чужим. Лондон смотрел на него тысячами тёмных окон, и в каждом окне, казалось, кто-то уже знал. "Пятнадцать минут", — шептал он про себя Фокс. "Может, двадцать. Если порох сухой". Он не чувствовал ни страха, ни радости — только пустоту, будто внутри выжгли всё человеческое. Осталась одна мысль, ясная и острая, как клинок: "Сейчас всё кончится. Король, лорды, епископы, парламент — одним ударом." Лодка мягко качнулась. Течение ускорилось — прилив начинался. Он поднял глаза: впереди уже виднелся поворот у Лаймхауса, где река становится шире и можно выйти в море. Если успеть… И тогда это случилось.Сначала — звук. Не гром, не раскат. Глухой, тяжёлый удар из самого чрева земли, будто Господь стукнул кулаком по дну мира. Воздух сжался, потом рванулся обратно. Лодку подбросило, как щепку. Фокс вцепился в борта. А потом он обернулся. Над Вестминстером поднялся столб огня и дыма — чёрно-красный, прямой, как копьё. Небо раскололось. Крыши домов вдоль берега взлетели вверх, будто карточные домики. Стекла вылетели из окон на милю вокруг. Деревянные причалы вспыхнули мгновенно. Каменный мост дрогнул — и часть его, ближняя к парламенту, обрушилась в воду с рёвом тысячи быков. Волна пришла через несколько секунд.Сначала — стена воды высотой с дом, чёрная, с белой пеной сверху. Она несла с собой доски, лодки, тела, целые крыши. Фокс успел только втянуть воздух — и мир перевернулся. Лодку подняло, закрутило, ударило о что-то твёрдое. Он вылетел за борт. Холодная вода сомкнулась над головой. Он пытался плыть, но течение было сильнее. Оно тащило его обратно — к огню. Когда он вынырнул в последний раз, огонь уже был везде. Пламя бежало по воде — масло, смола, пороховая пыль. Река горела. Воздух стал раскалённым. Кожа на лице вспыхнула, как бумага. Последнее, что он увидел: над руинами Вестминстера медленно поднималось огромное облако, похожее на гриб. В центре его — пустота. Там, где только что был парламент, теперь была дыра в мире.Он не кричал. Не молился. Только подумал, спокойно и чётко, будто кто-то другой говорил внутри него: "Вот и всё. Мы сделали это. Прости нас, Господи… или прокляни". Огненная волна накрыла его. Лодка, человек, река, город — всё стало одним большим костром, который Лондон будет помнить четыреста лет.