Вина

Сколько бы не прошло времени, а в мысли лез больший поток вины. Если бы не случилось. Если бы он оказался рядом не в последний момент? А если бы он не спас.. От мыслей его прервал голос. И наверное если бы он не слышал его больше, точно бы сошёл с ума — Полковник. Плохо выглядишь Алехандро вздрагивает от неожиданности. Усталые, пустые глаза не смотрят на человека. Человека которого он мог убить собственной ошибкой и замедленной реакцией — все хорошо, Руди Слова даются с трудом. Даже спустя много времени он не смог принять то, что мог оставить его там.. В горящем, трескающемся на куски доме. В аду.. Только сейчас он осознал что ему холодно. Странный, леденящий холод. То ли от ветра, то ли от внутренней тревоги внутри уже множество месяцев. И он не может сказать ни слова. Лишь молча смотрит из разрушенного окна на пустынные просторы. — что собираешься делать дальше, полковник? Базы больше нет. Грейвз, да и сами ОТГ устроили погром настолько, что восстановить её за пару недель просто невозможно Наконец из горла вылетают отдалённые хриплые слова: — смириться, Руди.. Тишина. Многопоглощающая, сдавленная и убиваемая обычным : — No, Alejandro. No puedes ( Нет, Алехандро. Ты не можешь) В ответ произносить я лишь : — ¿Qué quieres que haga, Rudy? ( А что прикажешь мне делать, Руди?) Плечо отяжеляется рукой сержанта. Тихого, как скала. Но убивая в Алехандро добрую долю секунды, когда он почувствовал себя спокойно — Алехандро. Ты всю миссию со мной не говоришь. Последний месяц так же без ответа. Может ты скажешь наконец то, что случилось!? Кажется Руди надоело молчание. Он решился действитвовать, но на него сверкнули кажется, яростные, ращдраженные глаза — это моя проблема Руди! И я буду решать как и когда её закрыть и разобраться в ней! — Finalmente puedes parar!? ( ты можешь наконец прекратить!?) Слова прозвучали ударом в сердце раскаленным железом. В Алехандро не осталось сил. Он больше не мог держаться. Вина. Давящая, убивающая Алехандро насквозь прошла наконец через Руди — Я мог не спасти.. — Что? Полковник наконец повернулся. И впервые за долгое время, Руди увидел полные вины, раскаяния и жалости глаза. Ни злости. Ни усталости. Вина, грусть, и разочарование в самом себе — мне снились кошмары, Руди. Что я стою в огне перед твоим телом. Я скрывался от всего, но если бы не успел тогда, потерял бы самое дорогое Кажется сейчас, наконец, до сержанта дошло. Та миссия. Гассан. Поджог. И те же самые, полные вины глаза, как и тогда, когда Алехандро выносил его из этого чертового дома — Алехандро.. — К чертям базу, гребанного Гассана, спецназ. Я боялся потерять тебя, Руди! Боялся что никогда не смогу больше смеяться с твоих идиотских каламбуров! Не услышу твой испанский! Резкое, почти истеричное «Заткнись!» прервал его монолог Руди стоял перед ним, совершенно другой, не тот, что смеялся с испанского каламбура. Напуганный, принявших стойку "перед боем", будто собирался драться с ним, из-за обиды — Nunca moriría así de idiota! (Я никогда не погиб бы так по идиотски!) Полковник замер. Никогда он не видел Руди в таком состоянии — Руди.. — CÁLLATE Y DEJA QUE ME LO DIGA.! ( ЗАМОЛКНИ НАКОНЕЦ И ДАЙ СКАЗАТЬ МНЕ!) Вместо слов он кинулся, и осторожно, жалко и смазливо обнял его. Алехандро издал истеричный мешок. Руки обхватили его спину. Потом одна из них легла на его голову, а пальцы стали гладить волосы — Прости за мою молчанку Руди. Мне было очень страшно. Я не хочу терять тебя, ни в коем случае.. — никогда, больше не замалчивай свои переживания, Pedazo de idiota.. Иначе я прикончу тебя совственными руками, а затем приду вместо матушки с косой Алехандро отстранил его голову, чтобы увидеть лицо. Устало, будто говорящее: «я переживал каждый день, придурок, а ты замалчивал?» — извини Руди.. И сначала, прижавшись лоб ко лбу, а затем схватив и сжав в замочек руку, он осторожно, с нежностью, что не проявлял почнюти никогда, поцеловал его в лоб. Будто извиняясь. Давая обет, что не скорее ничего больше. Что всегда будет говорить сразу..