Выпускной

Выпуск. Основная учёба в Академии уже закончена, и дальше только свой чистый путь изучения мира и выведения открытий. Не верится. Сто пятьдесят лет жизни учеником подошли к концу? Эта цифра —внушительна для юных эльфов. В Академии суета весь месяц и более. Торжественная линейка, все в парадной форме, волнуются, улыбаются, смеются. Это время мы запомним как счастливое? На каждом тёмно-зелёная парадка, перекрёстные ленты на груди серебристого цвета. Уставшие от постоянной учёбы и сверхмерной нагрузки, совсем скоро бывшие, ученики счастливы. Ло замечает как Хеллевен утирает слёзы, рядом с ней родители. Они улыбаются, целуют и обнимают её. Хеллевен, стесняясь сентиментальнрсти, неловко поднимает уголки губ вверх и активнее утирает слёзы поданной отцом салфеткой. Лололошка отводит от них взгляд, смотрит в пол и поправляет волосы, убеждается, что ушей не видно. Хеллевен была одной из тех, кто презирала его за полукровие первые десятилетия. Много слёз утекало после издевательств соучащихся, но это было только в первые пятьдесят лет; в следующие годы, наверное, не последнюю роль сыграла тесная связь с Эграсселем — сыном "Отца Науки". Эграсса был выгоден во многих ситуациях из-за положения своего отца, но для Лололошки это не являлось причиной дружбы. Дополнением? Да. Пользовался ли Ло этим? Конечно. Но ценность Эграссы — непосредственность в общении. Единственный, кто начал общаться с Ло в Академии, улыбаясь. Точнее, Эграсса проследил однажды за ним, дошёл до речки, а когда Ло обернулся (и уже запаниковал, потому что ожидал повторных издевательств и уже начал переживать, потому что единственное место, где его не трогали, — у реки) Эграссель неловко улыбнулся, помахал рукой и подошёл ближе. Ло, конечно, боялся и думал дёру дать, но по итогу завёл друга. Эграссель.. Замечательный эльф. Во всём Архее такого нет! Только Эграсса! Самый-самый! Стоит сейчас по струнке смирно, переживает, волнуется больше всех. Повезло ему очень. На выпуск из Академии, о свет, явился Тадмавриэль, заставив радостного ещё вчера сына нервничать так, как не нервничал Эграсса перед экзаменами. Ло ненавидел Тадмавриэля. Уважал исключительно за ум и пользу, которую принёс "Отец Науки" в Архей, но в остальном считал полным говнюком. В любом случае, если стоять рядом с Эграссой означает молчать и максимум переглядываться, а также выслушивать чужие "отцовские" наставления, Лололошка стоял рядом. И.. пошёл этот Тадмавриэль куда подальше по Архею. Эграсса снова совсем рядом, редко и робко улыбается ему, но это всё ещё ценнейшие воспоминания и чувства о нём. Ло любит Эграссу. Правда, он не будет навязываться! Ну, наверное.. он не решил. Страшно, всё-таки. Спокойно можно жить без признания в любви, ведь до этого он жил. И живёт сейчас. Лололошка не хочет неловкости в их дружбе после, не хочет терять дружбу, что когда-то спасла, не хочет терять Эграссу навечно. Эграсселя хочется обнимать, говорить, что любишь всегда быть рядом и не отлипать никогда. А ещё защитить от Тадмавриэля. Ло чувствует где-то в пучине своего сознания, что Эграсса изничтожит свою личность в угоду отцу, что хорошем это не кончиться, что из-за влияния Тадмавриэля Эграссу слишком легко потерять. И эти мысли о далёком будущем уничтожили самого Ло каждую ночь. Как же пугало будущее, в котором между ними нет дружбы, они чужие друг другу люди, или очередной эксперимент Тадмавриэля закончится смертью сына. Ло доводил себя до истерик. Он очень сильно боялся за Эграссу. И не хотел терять. "Защитить своих друзей". Называют его имя. Лололошка, улыбаясь, кивает Эграссе, взаимный жест в ответ, и поднимается на сцену. Аттестат Академии с особым отличием. Не просто "отличие", а "особое". Все экзамены на высший балл, всё всегда на высший балл. Таким могли похвастаться только он и Эграсса. И Лололошка был очень рад, что кроме них, ни у кого нет такого высокого результата. Это достижение доказывает что он был достоин учиться в Академии, что все другие эльфы были не правы. Называют Эграсселя и он идёт сюда же, к Ло, на сцену. Ведущий поздравляет, ректор жмёт им руку, улыбается, хвалит. Огромный зал украшен в честь выпускников. Всё светиться под ясным небом: каждая колонна, каждый золотой абажур. Каждый незатейлевый угол украшен цветком: синие ирисы, красные маки, белые и мелкие анемоны, коими были украшены окна, подсолнухи же украшали сцену; огромные, жёлтые с чёрной серединой светились и выделяли двух возлюбленных на сцене. Ло, наверное, никогда больше не почувствует такого же уединения, что чувствовал с Эграссой прямо сейчас. Можно было бы и раствориться, навечно оставшись в Академии, на сцене подсолнухов или стать одним из цветков, увековечив себя в этом гнусном месте. Нет, правда. Ло рад, что закончил обучение. Конечно, с соучащимися они будут видеться, но не каждый день и час. Эграссу же Лололошка не потеряет. Ни за что. Или же... чувства любви к другу душат. Тадмавриэль ушёл домой самый первый, сразу же, как объявили результат Эграсселя. ...Он даже не успел подняться на сцену, а этот ублюдок ушёл с церемонии. Лололошки зла не хватало, потому что он видел натянутую улыбку Эграссы на сцене. Тадмавриэль добрал лишь дополнительные минус-баллы своей репутации со стороны Ло, да уж, что там, все видели, как "Отец науки" ушёл, ушёл в самом начале церемонии. Лололошка оставалось только проглотить это, а после того, как они уйдут со сцены, прошептать совсем тихо: „Эграсса, ты молодец". И тогда Эграсса уже не сдержит своей искренней улыбки и шепнёт в ответ:" Мы молодцы, Ло".

{¡<~>¡}

Лололошка и Эграссэль прошли километров семь, уйдя далеко от города, и затерялись в лесу. Странное желание давно тянуло их к уединению. Только бы никто не помешал их разговору и не начал бы осмеивать, Ло был готов пешком идти до Белегоста, ведь ничего не удерживало в столице, но Эграссель был другим, он никогда не сможет покинуть родной город, оставить отца, других друзей. Лололошка не осуждал, нет; просто чувствовал, что их пути разойдутся. Разойдутся надолго, но настанет день X, время Ч, когда они снова окажутся друг перед другом, ведь Земля (до невозможности круглая) не бесконечная. И это всё будущее. Очередное будущее, которое ты, что есть сейчас, никогда не узнаешь. Ужасные мысли, плохие и злобные. Зачем начинать в настоящем начинать горевать о будущем горе? Лес сейчас несёт в жару прохладу, укрывая тенью, пряча не только от солнца, но и от остальных эльфов. Иголки пахнут вблизи до одури ярко, солнце редко пробивается и отражается от очков Лололошки, от серебристых пуговиц и лент парадной формы. Сиденьями для пары стали массивные корни и пеньки. Во время разговора Ло отвёл глаза, рассматривая цветочки у самых корней, а потом Ло сорвал один. Мелкие незабудки легко помещались в пальцах. Лололошка улыбнулся, сорвал ещё и начал копошиться с ними. Эграсса прекратил говорить и пригляделся, сказал, что это вредит природе, а сам вырвал несколько цветов и тоже принялся за дело. Венок у Эграсселя получился почему-то лучше, у Ло он разволился на три части и напоминал змею незабудковую, Эграссу это сравнение очень сильно рассмешило (он сам её так и назвал), подошёл совсем близко и одел свой венок на коричневую шевелюру. Ло улыбнулся во все тридцать два, медленно помотал головой, хвастаясь своей обновкой. — Сейчас сделаю второй, раз у тебя не получился. И будут парные, — сказал Эграссель. — Нет. Так не пойдёт. Сядь, — взбунтовался Лололошка. Эграссель не сразу задумался, а зачем вообще им парные вещи, но зачаток мысли выбил импульсивный Лололошка. Тот подорвался с места, сначала прижался, чуть ли не касаясь всем телом, потом быстро усадил обратно на пень и сел за спину. Оба были до жути смущены и из-за этого же смущения не заметили взаимных чувств. Сердца в миг застучали слишком быстро. Лололошка сглотнул и согнутым пальцем коснулся косы, медленно провёл снизу-вверх, задумался. Нужно ли будет переплести косу? Ло убрал палец, наклонился, чтобы взять незабудки, перебрал их между пальцев и с трепетом начал усыпать цветочками Эграсселя. Волосы у него, кстати, были абсолютно прямые волосы, стекающие водопадом до таза и косой до первого поясничного позвонка. Лолошка видел в них самые искусные золотые нити, что сделали дворфы. Эграсса же сейчас больше ощущал несвоё дыхание в шею и почти операющиеся на него тело. Он даже позавидовал тому, что Ло может скрыть свои уши волосами, потому что сейчас у Эграссы они были розоватыми и опустившимися. О свет, хорошо, что Лололошка не комментирует это.

{¡<~>¡}

— Жалко, что зеркала нет, — сказал Эграсса, — я бы хотел увидеть результат. — Ты можешь посмотреть в мои глаза! — не подумав тщательно, говорит Ло, — Ведь в моих ты красив. ... Я имею в виду, причёска на тебе красивая! — ...Да, я понял. Эграссель неловко кивает, а сам теребит одно из ушей, ведь те горят, как в костре. Лололошка же пальцем отковыривает кору на пеньке. Оба не смотрят друг на друга, стесняясь слов и взглядов. Ло подрывается с места и достаёт термос с чаем. — ...Будешь? Они снова смотрят друг на друга, Эграсса улыбается, протягивает две ладони, чтобы взять крышку термоса. Ло подсаживается, прижимается плечом, аккуратно наливает чай. — Что у тебя сегодня в карманах, Ло? — любимая игра Эграсселя, он никогда не мог предсказать состав вещей, что носит друг. Тот улыбнулся, пошарил руками по своему телу, ощупывая форму и те самые бездонные карманы. Дополнительные карманы Ло пришевал часто сам, даже на парадную форму умудрился приделать несколько потайных. — Не получившийся венок, пару незабудок про запас, фляжка с водой, упаковка сухарей, клочки травы, я нечаянно их положил, какая-то палка, камни девять штук.. Хочешь один? — Прости, Лололошка из Глассгарфа, но я вынужден отказать, — через смех говорил Эграсса. Ло посмеялся в ответ и тоже отпил чаю.

{¡<~>¡}

Вечереет. Ещё не началась точка росы, но вся природа кричала о наступление ночи: активнее закусали комары, много птиц устраивалось на ветках, солнце активнее скрывалось за облаками и горизонтом. Дневное голубое небо перекрывали красно-оранжевые краски, с другой стороны неба цвета были чернильными, но выпускники вторую часть небес уже не видели. Эграсса прислонился к стволу дерева и всматривался в солнце. Ло неловко стоял рядом, красота заката была очевидна, приятна, но также одолело волнение. Он так и не признался. Чёрт. Идти до дома Эграсселя было недолго от леса, в отличие от дома Ло, который жил в городе, в общежитии, но Лололошка настоял на том, что сам проводит Эграссу, а не наоборот. Он просто не хотел так скоро возвращаться к другим эльфам. Тропинка до особняка каменистая, широкая, спокойно человек пять в ряд пройдут, не мешая двум-трём людям, идущим навстречу. По обочине редко горят факелы, но они всё ещё освещали путь. Лололошка, которому глаза рябила эта темнота, поправил очки на переносице, достал факел и поджёг его, подойдя к обочине, к уже зажжённому факелу. Идти стало намного приятнее, несмотря на холод, что пробирал сквозь одежду. Эграсса, благодаря близкому огню, подсветился ещё ярче, прекраснее. Ло на минуту отвёл глаза, вглядываясь в лес. Разговор поддерживать было не нужно, потому что языки у обоих заплетались, челюсть устала шевелиться, а голова от шума, от света, от общения, от прожитого дня немного была ватной. Тишиной все раны залечивались, пока они шли одни. Показался особняк. Ло сглотнул и вспотел, мысли зажужжали по новому циклу. Пару метров, и всё. Дальше идти будет некуда. Ло должен сказать. Шаг. Шаг. Совсем не замечает, что Эграсса тоже уже не спокоен. Они поднялись на крыльцо, Лололошка остановил руку Эграсселя, потянувшуюся к ручке. Сердце забилось сильнее, пот кажется капал ручьём. Он впихнул свою вторую пуговицу с парадной формы в ладонь, удивлённого эльфа. Эграсса так и замер, сжимая всей силой пуговицу. Он понял, что именно вручил Ло, только потому что заметил отсутвие детальки в тёмно-зелёной и серебристой одежде. Вторая пуговица сверху Вторая. Пуговица. Сверху. — Ло, — через силу произносит Эграссель. Он не уверен. Не может быть уверен, когда Ло сгорбился, крепко сжимая своими двумя его руку, он похож на каторжника, на раба, на того, кто отчаянно просит милостыню. Эграссель никогда не желал и не пожелает увидить горе близких, дорогих, самых важных людей жизни. Это что-то внутреннее, желание защитить и подарить каждому любовь и заботу. Помочь нуждающемуся и спасти утопающего. Эграссель свободной рукой отрывает пуговицу со своей формы, пытается показать её Лололошке. В этот момент дыхание становится легче, другие эмоции прекращают своё действие, кисти сжимают не так сильно, а Ло выпрямляет спину, но всё ещё не смотрит в глаза, лишь сжимает в руке подаренную пуговицу. Эграссель долго не смотрит. Ступает ещё ближе и обнимает, обхватывая плечи, прижимая к себе, и обязательно не расслабляет руку с пуговицей. Ло неловко обнимает в ответ, копируя прикосновения, кладёт голову на плечо, потом, освоившись прижимается ближе.

Люблю.

[ <÷^÷> ]