Стирание Реальности: Абсолютный Гипноз
19 ноября 2025 г., 00:47
Биг Хартли не колебался. Времени на сантименты, даже на чары, не было. Эланджа была на грани истощения.
Конфетка Бижу ждала объяснений, ждала драмы.
Биг сделал шаг назад, затем наклонился к ее решетке. Его лицо приняло выражение глубокого сожаления и нежности.— Конфетка, — прошептал он, и его голос был полон ложной тоски. — Ты права. Я был слеп. Я скучал по тебе.
Конфетка, ослепленная обидой и неожиданным вниманием, подалась вперед, ожидая поцелуя и примирения. Она была уверена, что ее личная драма сработала.
В этот момент Биг Хартли атаковал.
Его вампирское ускорение позволило ему действовать быстрее, чем моргание. Он резко схватил Конфетку за волосы через прутья и с невероятной силой ударил ее головой о стену камеры.
Звук был глухим, но быстрым. В темноте его не услышал никто, кроме Эланджи.
Конфетка обмякла и безжизненно осела на полу камеры. Она была нейтрализована на достаточно долгое время.Биг не взглянул на нее. Его миссия была превыше всего.
Он быстро повернулся к камере Эланджи.
— Пей! — приказал он.
Он просунул трубочку контейнера с концентрированной плазмой через решетку. Эланджа, дрожа от слабости, схватила ее.
— Ох, Биг... — она сделала первый глоток.
Плазма была жидкой жизнью. Она действовала мгновенно. Бледность Эланджи немного отступила. В ее глазах, которые мгновение назад горели животной жаждой, вернулся хищный блеск и вековая уверенность. Она расслабилась, чувствуя, как силы, утерянные за дни заключения, возвращаются к ней.
Через несколько минут она закончила.
— Я в порядке, — прошептала Эланджа, ее голос вернул свою прежнюю, гипнотическую силу. — У меня есть полный контроль над разумом тюремщика в этом коридоре. Но ты... ты ранил ее.
— Она бы нас выдала, — сухо ответил Биг. — Касл ждет. Что дальше?— Биг, ключи! — приказала Эланджа, указывая на пояс ближайшего охранника, который все еще метался в коридоре, дезориентированный после ЭМИ и погруженный в панику.
Биг, используя свою скорость, быстро схватил охранника и вытащил связку ключей. Эланджа сама открыла замок. Она вышла из камеры, и ее бледность уже не казалась признаком слабости, а лишь подчеркивала ее хищную красоту.
Эланджа направилась прямо к Сержанту Иванову, который пытался восстановить связь на центральном посту.
— Сержант Иванов, — сказала Эланджа, и в ее голосе прозвучало нечто древнее, неоспоримое и абсолютно властное.
Она использовала свой наивысший уровень вампирского гипноза. В свете аварийных ламп ее глаза засияли золотым светом, а его воля мгновенно угасла.
— Ты меня слышишь, Сержант?
— Да, — глухо ответил Иванов, его глаза были пусты.
Его воля была теперь собственностью Эланджи.Эланджа не стала тратить время на сентиментальность. Ее команды были четкими и смертоносными для карьеры сержанта:
«Ты сотрешь ВСЕ записи о нападении на больницу, которое произошло три дня назад. И все, что связано с моим арестом.»
«Ты уничтожишь цифровые и бумажные копии, которые могут существовать. Сделай это немедленно и тайно.»
«Ты и остальные офицеры забудете, кто я такая, и что здесь произошло сегодня вечером.»
Под гипнозом Иванов с невероятной эффективностью выполнил приказ. Он зачистил записи, уничтожил цифровые улики и стер все упоминания об арестованной ярко одетой женщине. За пару минут юридическое существование преступления, связанного с больницей, было прекращено.
— А теперь, Сержант, — добавила Эланджа, оглядывая себя в грязной робе. — Ты вернешь мне мой желто-красный наряд. И проводишь нас к выходу.
Иванов, управляемый как марионетка, подчинился. Через десять минут Эланджа, снова облаченная в свой триумфальный, ярко-желто-красный наряд, и Биг, ухмыляясь от гордости за жену, прошли мимо оцепеневших охранников.
Сержант Иванов лично открыл им главную дверь.Эланджа и Биг вышли в темную, лишенную электричества ночь. Неподалеку их ждал Врумбо, которого Касл использовала для удаленного управления.
— Миссия выполнена, — прошептала Эланджа в коммуникатор, ее голос был полон триумфа. — А теперь, Касл, пришло время для нашей истинной цели.
Они вернулись в свою квартиру. Тюремное заключение было забыто, обвинения сняты.
Но это событие изменило Эланджу. Месть и власть стали для нее гораздо важнее, чем просто музыкальная карьера.
