Часть 6
17 февраля 2026 г., 00:38
***
Их уже привезли на место проведения чемпионата. Спортивный инвентарь вытащили и оставили в раздевалке. Разминка прошла для кого-то слишком быстро — например, для Фишль, которая слишком нервничала. Для кого-то, напротив, тянулась вечность, особенно для Райдена. Кажется, он был уже морально готов ко всему, ему не терпелось начать. Сидя в раздевалке и ожидая начала, Скарамучча наблюдал за своим другом. Тот покусывал губы, тер рукой свою длинную и бледную шею. Явно тревожился, и пусть это естественно — этим он делал себе только хуже. Темноволосый позвал: — Эй, Кадзуха… Я, конечно, не мастер успокаивать, но… не волнуйся. Ты же не один — мы команда как-никак. И мы с тобой… сегодня будем заодно, и сокрушим этих неудачников вместе. Так что… Я прикрою. Говорил он, будто признаваясь в чем-то сокровенном. Смотреть в глаза напротив он не стал — вперил взгляд вниз на свои пальцы, которые нервно тер друг об друга. Но краем глаза он все-таки заметил, что блондин начинает вновь светиться своей лучезарной улыбкой. Он похлопал возле себя по скамье. Капитан послушался — сел рядом. Кадзуха с долей облегчения ответил: — Я рад, что именно ты стал моим напарником. Я ценю всё это, правда. На этот раз темноволосый взглянул сокоманднику в глаза. Сидели они близко, по крайней мере для тех, кто еще полгода назад враждовал — это было и впрямь близко. Но Скарамучче вдруг стало слишком много этого расстояния. Оно резко стало давить и мешаться. Уже через секунду его плечи дрогнули, а руки дернулись к лицу друга. Вечно ледяные ладони легли на разгоряченные чужие щеки, притянув к себе. Губы задрожали, а потом без предупреждения накрыли желанные и такие же подрагивающие губы. Сердце у целующего бешено стучало. А блондин не оттолкнул, не ответил — просто распахнул свои большие глаза и сидел, не двигаясь. Уже через пару мгновений Райден выбежал в коридор. Каэдэхара так и остался сидеть на скамейке, не осознавая, что произошло, и находясь в шоке. Запыхавшийся, весь красный, будто пьяный, капитан забежал в первую попавшуюся дверь. Это была гостевая женская раздевалка. Мегистус, сидя напротив входа, увидя парня, сходу осведомила: — Скар, ваша раздевалка следующая. — Я знаю! Ничего не оставалось, кроме как рассказать брюнетке о случившемся, прося совета. Та просто похлопала его по плечу и наказала разбираться с этим потом. «А до начала турнира можешь посидеть у нас, раз уж такая ситуация...» — заверила она бедолагу. Стадион шумел, люди на трибунах выкрикивали имена спортсменов. Скарамучча не решался смотреть по сторонам — лицо у него было такое, будто он впервые держит рапиру, будто он не тот самый «Райден», не тот абсолютный победитель, который ничего не боится. Где-то среди болельщиков, обезумевших фанатов, сидит его мать. Видит ли она, что сын не в себе? Он уже и забыл о словах: «Опозоришься на чемпионате — никогда в жизни больше не будешь с кем-то разговаривать». Тогда они его не напугали — уверенность била ключом, и мысль «Я выиграю» была сильнее чего-либо на свете. А сейчас он уже сомневался даже в «Мы выиграем». Скарамучча стоял на фехтовальной дорожке. Точнее сказать, трясся, так как штормило его не по-детски. Мона шепнула ему на ухо, параллельно рассматривая оружие в своих руках: — Он не выглядит злым. По крайней мере, он сейчас полностью сосредоточен на турнире. И ты соберись. Ты помнишь — на тебе капитан испанцев. Самая сильная фигура из сборной. Кто «он» пояснять не понадобилось — речь шла о Кадзухе. А слова о противнике Райдена и впрямь не были новостью, однако сейчас они придали не боевого духа, а страха. Фишль хлопнула свою девушку по руке и шикнула: «Ты его только испугала, лучше оставь его...» Голос её был немного дрожащий, поэтому брюнетка вздохнула, незаметно сжимая руку блондинки в знак поддержки. Скарамучча глянул на Каэдэхару — тот поправлял свою перчатку с нахмуренным выражением лица, даже не поднимая глаз на друга. Или, наверное, уже бывшего друга. Райден не знал, как теперь их называть. «Ладно. Сейчас я, в первую очередь, капитан сборной Франции. Я могу облажаться где угодно, но никак не на поле». — На дорожку! — объявил судья. Скарамучча шагнул вперед. Его противник — Мартин. Высокий, жилистый парень, в обычное время он казался ему неспособным, но как только они скрестили клинки — француз почувствовал неладное. Сигнал начала раздался оглушительной волной. Райден, движимый адреналином, невероятно техничный и неумолимо быстрый, сделал выпад, атаковав первым. Соперник не просто защитился, но и сделал такую резвую атаку, что на ее фоне француз показался немощным. Движения Мартина были дерганными, неестественно сильными. Его всего трясло, и только Скарамучча смог разглядеть глаза испанца из-за шлема — зрачки были расширенными, а белки бешено-красными. «Он что, под наркотой?» — пронеслось в голове. Как раз в этот момент правая рука онемела — Мартин сделал новый выпад. —Флеш-атака, туше. Очко Испании, — безэмоционально отчеканил судья. Француз опешил, рука болела до невозможности. Он мог использовать левую, но во время боя менять руку запрещено — только между схватками. Так что Райден, превозмогая боль и сжимая зубы, продолжал бороться. Конечно, он уже смекнул, что к чему — испанец явно принял допинг. Причем, похоже, переборщил — не контролировал свое тело, даже руки у него дрожали, а движения ломаными и хаотичными. Выпад за выпадом, всплески боли снова и снова, счет менялся со скоростью молнии, соперник двоился в глазах. В какой-то момент бедняга даже услышал вскрик своего сокомандника: «Боже, остановите схватку, он же сейчас его убьет!». Блондина никто не послушал — сам «пострадавший» не заявлял о травме, значит все хорошо. — 15:8. Победа в раунде — Испания. Скарамучча сорвал маску, рвано глотая воздух дрожащими губами. Позор. Капитан Франции проиграл. Да еще и так разгромно — очков у Мартина было почти в два раза больше. Вставая обратно в ряд, он чувствовал на себе взгляды сокомандников. Они выражали обеспокоенность, но Райден чувствовал лишь одно — вину. «Нам уже не набрать очки. Я их подвел. Мне не место в спорте» — эти мысли выжигали всё, что было ещё несколько недель назад. То, что было в нем всю жизнь. Выжигали всё, что связывало четверых фехтовальщиков. Уничтожали каждое теплое воспоминание с ними. На боль в руке было плевать — вроде не сломана, и на том спасибо. «Хотя, наверное, лучше бы сломалась, чтобы точно не смог фехтовать». Голова его была опущена, но исподлобья он видел, как испанец не праздновал, а еле стоял на ногах, как раз уронив рапиру. Как тут раздался возмущенный голос Мегистус: — Протестую! — заявила она, уже стоя около судейского столика. — Вы совсем слепые? Да он же под допингом! Это было видно еще с первых минут! Почему вы не остановили поединок? У нас капитана покалечили! Как раз в этот момент к Скаре подбежал Кадзуха. Он, таща пострадавшего к скамейке, что-то бормотал себе под нос. А у второго просто не было сил сопротивляться. Блондин приказал: — Сядь. — Отвали, Кадзуха! — в глазах его резко потемнело, а ноги вновь подкосились. — Я сам... На что Кадзуха сжал челюсть и толкнул своего лидера на лавку, начиная расстегивать липучки на воротнике колета Райдена. Его действия были даже болезненными, а еще пугающе точными. На местах, где под экипировкой были следы ударов, он был аккуратен, и в его ладонях ярости становилось меньше. Наизусть знал, куда били темноволосого. Чувствуя, как краснеют щеки, Скарамучча прошипел: — Что ты делаешь? На нас же все смотрят! Я могу еще раунд, просто руку поменяю... — Да не будет у тебя следующего раунда! — вспыхнул Кадзуха, увидев гематому на правой руке Райдена. — Почему ты не остановился? Ты же видел, что этот ублюдок не в себе! Тебе настолько плевать на все? — Мне не плевать на то, к чему мы готовились всю жизнь! А для меня... Это был шанс заявить о себе, доказать матери, что я чего-то стою! — Где твой эгоизм, когда он так нужен? Если бы Мартин бил чуть сильнее, и ты бы себе что-то сломал... Ты бы больше никогда не смог взять клинок в руки... Схерали ты об этом не думал?! Или ты этого добивался?! Он параллельно вытаскивал из сумки баллон с заморозкой. Каэдэхара не стал распылять его нежно — резко обдал фиолетовую кожу ледяным паром, заставляя пострадавшего зашипеть и зажмуриться. Блондин проворчал: — Терпи, это последствия твоего самопожертвования. В этот момент раздался грохот — Мартин рухнул на колени и блевал прямо на дорожку. Тут уж, наконец-то, судья соизволил встать, а громкоговоритель объявил: «Турнир приостановлен для медицинского освидетельствования капитана Испании!» Кадзуха стоял, оглядываясь по сторонам, будто высматривая кого-то, и нервно кусал губу. Кого он ждет, объяснять никому не нужно — конечно, врачей. Как только они подбежали, так начали охать и суетиться вокруг Скары. А Кадзуха посмотрел на пострадавшего, вздохнул и ушёл. Мона и Фишль, всё не унимаясь, добивались справедливости, а с новой секундой к ним присоединился и третий член команды. — Господин судья, — напускно вежливо обратился блондин. — Каэдэхара? Я уже сказал вашим сокомандникам — протест рассматривается в течение... — Вы говорите о протоколе, — перебил его юноша, — а я говорю о том, что происходит за нашими спинами. Тренер испанцев как раз усадил Мартина на скамью и накрыл его пледом, не давая никому увидеть его состояние. — Вы видели, как его трясло и тошнило? — наехал на судью Кадзуха, подаваясь ближе, тем самым вторгшись в личное пространство второго. А после продолжил: — Вы зафиксировали «туше», когда клинок испанца вошёл в предплечье моего капитана с силой, втрое превышающей допустимую. Вы проигнорировали неадекватную координацию. — Это грубейшее нарушение регламента безопасности FIE, — подытожила Фишль, переглянувшись с Мегистус. — У вас... — Что? нет доказательств? Да самое главное доказательство сейчас поднимут на носилки и будут проверять. Всем тут очевидно, что допинг у него в крови все-таки найдут, — перебила Мона. Блондинка, склонившись над судейским столом, отчеканила: — Аннулируйте результаты. Мужчина глянул на парня, ища хотя бы у него капельку благоразумия. Тот лишь усмехнулся: — Вы ее слышали. В противном случае мы ведь и можем... скажем, заявить о вашей халатности и предвзятости. — Разговор записывался, — осведомила брюнетка, держа в руках телефон и разглядывая свои ногти.***
Соревнование продолжилось. Мартина, естественно, дисквалифицировали. Далее сразиться предстояло Моне, а ее противницей стала рыжая девушка по имени Карла. Взгляд ее за пределами поля был нежным и добрым, однако сейчас, конечно, он пылал яростью и духом соперничества. Впрочем, и брюнетка ей не уступала, планируя разгромить соперницу. После сигнала обе вцепились в схватке. Движения что одной, что второй, были точными, резкими, безжалостными. Через несколько минут все приемы рыжей закончились, а силы почти иссякли. Брюнетка тоже не была полна энергии, но держалась чуть лучше. Поединок закончился со счетом 11:10 в пользу Франции. Каэдэхара волновался только об одном, и все это понимали. Соперника он не страшился вовсе. И стоял он напротив врага с целью порвать, только потому, что он этого хотел бы. Его оппонентом вышел Мигель — шатен небольшого роста, чей взгляд был хитрым, словно он лис и что-то задумал. Но чем бы не промышлял этот парень — Кадзуха знал, что не даст ему играть не по правилам. Во второй раз не пройдет, испанцы. После гудка на поле столкнулись две похожие техники боя — оба парня фехтовали, будто играли. Рапиры в их руках были невесомыми. Шатен боролся за победу, блондин — за месть. С Мигелем он был беспощаден и использовал все свое мастерство, а со временем его действия становились агрессивнее и злее, будто он хотел ранить противника. Хотя, почему «будто»? Может, француз и вправду был так сильно раздосадован ситуацией с капитанами, что хотел разорвать команду, чей лидер посягнул на
Примечания:
Судью забуллили хаха
