Жертвенный алтарь

Предисловие Этот рассказ — дань уважения мрачному и грандиозному миру Warhammer 40000, созданному компанией Games Workshop. Я с глубоким почтением отношусь к оригинальному лору и творчеству официальных авторов, вдохновлявших меня. Хочу подчеркнуть, что данное произведение является фанатским (fan-fiction) и не входит в официальный канон. Все права на бренд Warhammer 40000, его персонажей, фракции и уникальную терминологию принадлежат Games Workshop Limited. Моя цель — не претендовать на чужую интеллектуальную собственность, а предложить читателям свою вариацию на тему вечных вопросов верности, выживания и безжалостной реальности далёкого 41-го тысячелетия. * * * Капитуляция была объявлена единственным шансом на спасение. В первый же день вторжения на мир Веридиан-Прайм погибли тысячи. Но самое страшное началось год назад. Всё началось с генокрадов, выползших из глубин подульев, предвестников Великого Пожирателя. Небольшой контингент Астра Милитарум вместе с войсками Планетарной Обороны и силовиками Адептус Арбитрес сдерживали их полчища в одиночку, неделя за неделей, пока траншеи не наполнились кровью и хитином. Помощь не пришла. И в этом заключалась самая горькая насмешка. Ходили слухи, конечно. Старые, как сам мир Веридиан-Прайм. В тавернах портовых городов и в казармах Планетарной Обороны шептались, что в одной из лун-призраков в поясе астероидов скрывается аванпост Космических Десантников из ордена Ночных Стражей. Говорили, что именно их незримое присутствие столетиями оберегало систему от серьёзных угроз, словно невидимый щит. Кайден и сам когда-то верил в это. Он ещё помнил себя юнгой, как стоял ночной вахтой на вышке связи и видел, как в глубинах неба над пустошами вспыхивали беззвучные зарницы — багровые, изумрудные и лазурные. Старый сержант тогда хрипло рассмеялся и, указав пальцем в небо, сказал: «Это Стражи, парень. Чистят систему от мусора, пока мы спим». Эта мысль грела душу. В первый же день настоящего вторжения все слухи и тёплые воспоминания умерли. Их смяли и растоптали под сапогами генокрадов, выползших из глубин подульев. Миллионы погибли в первые недели. Невидимый щит оказался утешительной сказкой. Аванпост, если он и существовал, безмолвствовал. И когда дни превратились в недели, а недели в месяцы кровавой бойни, а эфир оставался мёртвым, поглощённым непроглядной Тенью Варпа, последняя надежда иссякла. Империум не просто забыл о них. Их оставили те, кого они считали своими незримыми защитниками. Теперь Кайден понимал. Те беззвучные вспышки в небе, которые он в юности принимал за проявление защиты, на деле были битвами, о которых они ничего не знали. Битвами, которые велись по каким-то своим, неведомым смертным законам. А когда над самим Веридиан-Прайм сгустилась настоящая тьма, их незримые защитники попросту отступили — и наблюдали. Безмолвно. С холодным расчётом, который он не мог постичь. Сначала они думали, что это предательство. Даже здесь, в самом сердце Империума, в Сегментуме Солар, могущественные лорды Терры, казалось, вычеркнули их мир из списков. Но позже, в редкие моменты ясности среди хаоса, Кайден слышал шёпот от тех, кто разбирался в таких вещах — астрографов и метафизиков. Они бормотали о «Тени в Варпе». О том, как приближение флота-улья Пожирателя гасило астрономические огни, разрывало варп-каналы и сводило с ума астропатов, изолируя их мир не по чьей-то злой воле, а из-за явления, столь же естественного и безличного, как ураган или солнечная вспышка. Империум, возможно, и не бросил их. Возможно, он просто... не слышал их криков. Эта мысль была страшнее. Не было злого умысла, на который можно было бы направить свою ненависть. Был лишь холодный, безразличный космос, медленно смыкавший свои челюсти. Кайден цеплялся за первую версию. Гораздо легче было ненавидеть Императора, чем смириться с бездушной реальностью. Империум, тысячелетиями выжимавший из Веридиан-Прайма все соки, в итоге бросил их — так он предпочитал думать. Так было проще. Так оправдывался его выбор. Затем пришли они. Те, кто воспользовался хаосом. Они обрушились на ослабевших защитников и чудовищ Роя с новой, невиданной силой. Они называли себя Чёрным Легионом. И они не церемонились с упрямцами. Кайден видел, что случилось с губернатором, призвавшим сражаться до конца. Его кожу... содрали. И вывесили на соборных вратах как знамя. После этого сопротивление казалось не просто бессмысленным, но и преступным против собственного народа. Ужас первых дней немного изгладился из памяти, сменившись серой рутиной выживания. Его терзали сомнения. Для Империума он теперь предатель, вероотступник, которому нет пути назад. Но разве он должен что-то Империуму, который оставил их умирать? Нет. Сейчас нужно просто выжить. Время для размышлений придёт потом. А пока в последнем городе-улье «Каструм» всё ещё держались те, кого он когда-то считал братьями по оружию — Сатурнианские гренадёры, отряды арбитров и остатки СПО. И, к его изумлению, они оказались достойными противниками даже для Космодесантников Хаоса. Тяжёлые лазвинтовки гвардейцев и болтеры убили и ранили немало Чёрных Легионеров, а тщательно замаскированные артбатареи не умолкали ни на час. Сквозь вой помех в тактической сети он слышал их голоса. Они всё ещё выкрикивали имя Императора и проклинали предателей по воксу. Они кричали что-то о суде и возмездии. «Глупцы», — бурчал он, заряжая свою снайперскую винтовку. А потом небеса разверзлись по-настоящему. Сначала это было похоже на новую бурю в Варпе — багровые всполохи, затмившие даже следы прохода кораблей Хаоса. Но затем атмосфера как будто застонала. Из пустоты, затмевая багровое солнце Веридиан-Прайма, посыпались споры. Миллионы живых капсул, словно кислотный дождь, затянули небо мертвенно-лиловым маревом. Великий Пожиратель пришёл по-настоящему. Война, которая до этого момента была жестоким, но всё же понятным противостоянием людей и Хаоса, превратилась в нечто иное. В абсолютную, инстинктивную бойню за существование. Наступление тиранидов не было похоже на атаку армии. Это было похоже на сдвиг ландшафта. Стены плоти, когтей и хитина накатывали волнами, а под ногами шевелился и трескался асфальт, из которого выползали личинки-пожиратели. Для Чёрного Легиона тираниды были не ересью, а конкурентами, посягнувшими на их добычу. Их ярость обрушилась теперь и на ксеносов. Для выживших лоялистов это был конец любой надежды. Теперь они воевали на три фронта, обречённые, но не сломленные. Для предателей вроде Кайдена это стало последним доказательством того, что Империум бросил их. И именно в этот момент тотального хаоса, когда три враждующие армии сошлись в кровавом, безумном танце на руинах города-улья «Каструм», в игру наконец вступила четвёртая сила. Те, кто наблюдал с самого начала. Именно этот хаос — идеальный шторм из стали, мятежа и хитина — и был той самой ловушкой, что с холодной точностью готовили все эти месяцы Ночные Стражи. В небе, кишащем стаями гарпий и био-кораблями тиранидов, появились новые силуэты. Не угрожающие формы кораблей Хаоса, а строгие очертания десантных шаттлов чёрного цвета, несомненно принадлежавших Адептус Астартес. Они пронзали рой, словно кинжалы, совершая манёвры, невозможные для смертного пилота — разрывая с минимальным смещением, уворачиваясь от стай ксеносов так близко, что хитин скрежетал по их бронированным бортам. На их бортах красовался знак, от вида которого застыла кровь в жилах Кайдена — стилизованное Всевидящее Око, заключённое в венок из литого железа. Символ, который он видел на потрёпанных пикт-снимках, хранившихся у пожилых ветеранов как диковинка. Те говорили, что это — знак ордена, который не отвечает на вызовы и не является на зов. Они приходят только тогда, когда решают, что пришло их время. Шаттлы приземлились не в эпицентре бойни, а на заранее обозначенных, условно чистых плацдармах. Астартес не бежали. Они шли ровным, неспешным строем, словно их чёрные латы были невосприимчивы к хаосу, бушующему вокруг. Некоторые из них открыли огонь по наседавшим тварям, остальные во главе с исполином в обсидиановой броне, чей шлем был вылитым черепом, увенчанным железным лавровым венком, не обращали на происходящее ни малейшего внимания. Он не нёс оружия, но его длань сжимала тяжёлый посох, увенчанный Всевидящим Оком их ордена. Кайден, наблюдая в прицел, видел, как они безмолвно и эффективно работали. Боец, истекающий кровью у разбитой баррикады, был подхвачен одним из Десантников и отнесён к шаттлу, будто свёрток с ценным грузом. И тут его взгляд поймал другую сцену. У подножия дымящегося укрепления Сатурнианец, с окровавленной повязкой на голове и оторванной кистью, отчаянно отбивался ножом от выползшего из вентиляции Гаунта. К нему направился один из Ночных Стражей. Но не для помощи. Он остановился в нескольких шагах позади и замер, его шлем был повёрнут на сражающегося смертного, словно учёный, наблюдающий за экспериментом. Гренадёр, собрав последние силы, с рёвом рванулся навстречу твари и всадил штык в её шею. В этот миг Ночной Страж коротко кивнул — единственный, почти невидимый жест одобрения. И только тогда воин шагнул вперёд, мощной дланью подхватил истощённого солдата и, не дав тому опомниться, потащил к ждущему шаттлу. Это был не спасательный эшелон. Это была выборочная эвакуация образцов. Учёный, забирающий наиболее ценные экспонаты с обречённой планеты, прежде чем стерилизовать её пламенем. И тогда Кайден всё понял. Полная картина сложилась в его голове, как щелчок затвора снайперской винтовки. Они не просто наблюдали. Они ждали этого момента. Тень в Варпе была не несчастьем. Она была первой стадией. Генокрады — не случайным бедствием. Они были разведчиками и диверсантами. Чёрный Легион — не палачами. Они были второй волной, ковром, выбивающим пыль. А он, его люди, лоялисты — всё это было приманкой. Живой, страждущей, отчаянно бьющейся наживкой на одном большом крючке. Ночные Стражи не просто наблюдали. Они просчитали всё наперёд. Они знали, что Тень изолирует планету. Они знали, что за генокрадами последует флот-улей. Они знали, что Хаос не устоит перед таким шансом. Они позволили всем участникам этой кровавой драмы выйти на сцену и занять свои места. И теперь, в идеальный, рассчитанный до микросекунды момент, когда Чёрный Легион был измотан боем с тиранидами, а главный рой поглощал всё на своём пути... теперь капкан захлопнулся. Шаттлы, не сделав ни одного выстрела по основным силам, ушли на орбиту. Их безучастное молчание на фоне всеобщей бойни было страшнее любого боевого клича. «Это была проверка», — пронеслось в его голове. Проверка для всех. Лоялисты своей смертью доказали верность. А он, Кайден, своим предательством — нет. Все они были частями уравнения. И его часть подлежала безжалостному удалению. Их с Чёрным Легионом и Пожирателем ждала не новая битва. Только истребление. И тогда Кайден поднял голову. Небо, уже искажённое спорами и затянутое живым пологом тиранидом, начало меняться. Багровый отсвет битвы померк, побеждённый новым, нарастающим свечением. Словно гигантская линза где-то в космосе фокусировала сам свет звёзд, чтобы выжечь им душу планеты. Это началось не с огня, а со света. Ослепительные, раскалённые до белизны копья, один за другим, пронзили атмосферу. Они не взрывались при ударе. Они прожигали её. Воздух закипал, камень плавился, превращаясь в стекло, а плоть... плоть испарялась. Он увидел, как гигантские био-титаны, ещё секунду назад вышагивавшие по горизонту, просто исчезли, растворённые в море плазмы. Орды чудовищ обратились в пепел за секунды, а тела Чёрных Легионеров в одно мгновение запеклись в собственной броне, прежде чем исчезнуть навсегда. Целые районы города-улья, где кипела яростная битва между тремя армиями, перестали существовать, словно их стёрла рука гиганта. Это был конец. Он не успел почувствовать настоящей боли. Лишь леденящее, всепоглощающее осознание. Осознание того, что вся его жизнь, его борьба, его предательство — всё это было лишь крошечной переменной в чьём-то грандиозном, бездушном уравнении. Уравнении, решением которого стала его смерть. И когда невыносимое пекло поглотило его, сжигая плоть, Кайден познал истинный ужас. * * * // НОЧНЫЕ СТРАЖИ: ДОГМАТ ИЗБРАННЫХ // // ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ ТРАКТАТА РЕКЛЮЗИАРХА ТОРАЙНА «О ТАИНСТВЕ ВОЗВЫШЕНИЯ ВЕРНЫХ» // «Многие видят в нашей безжалостности — жестокость. Они слепы. Мы — садовники в заражённом саду Бога-Императора. Мы срезаем гнилые ветви (предателей), выпалываем сорняки (ксеносов)… но находим и редкие, стойкие ростки, способные стать стальным древом. Наш долг — не просто уничтожать. Наш долг — отбирать. Испытание огнём войны — это наш литург, наше таинство. Тот, кто прошёл его и не сломался, чья вера не дала трещины, чья воля горела ярче плазмы — тот достоин большего, чем простая смерть в траншее. Мы не «спасаем» их. Мы возносим. Мы даём им шанс отбросить хрупкую плоть смертного и облечься в сталь и мощь Астартес, дабы служить Императору вечно. Разве это не величайшее благословение? Да, многие в силу своего возраста не переживут гено-алхимию. Но разве от этого их жертва менее свята? Они падут на алтаре преображения, и их дух укрепит нас в вере. А те, кто выживет… станут новым мечом в руках капитула. Так мы ведём свою святую войну — не только уничтожая врагов, но и создавая новых защитников человечества из самой чистой его плоти.»