Послевкусие

Может это сон. Может ничего не было на самом деле. Может эта черная пустота лишь закрытая темная комната, без единого источника света. А может это действительно конец. -"Может хватит...я так устала..мне так больно. Я хочу..домой... Но где он, мой дом? —Ванесса. Голос раздался в пустоте эхом, заставляя девушку пару раз обернуться, но так и не увидев источнтк звука. Все как во сне, непонятно и сумбурно. —Я могу лишь надеяться, что ты услышишь... В спину ударил слабый лучик света. Такой белый, каких в жизни не бывает. Ванесса обернулась не сразу, а лишь заметив свою тень, что отходила от нее в глубь пустоты все стремительнее. —Если бы не ты, вряд ли мы были бы здесь. Она сщурилась, закрывая обоженные от яркого света глаза. Казавшаяся до этого небольшой точка расплылась перед ней во все стороны так стремительно, что вскоре вся тень ушла из поля зрения. —Мы будем здесь, когда ты проснешься. После затихшего эха ее ослепила белая вспышка, снова наступила темнота, только теперь из-за закрытых глаз. Недолгую тишину нарушили до боли знакомые звуки. Скрежет старых замков, гудение ламп накаливания, их стеклянный хлопок, скрип дверных петель и старых вывесок. Открыв глаза она не поверила им. Старая сцена, столы, стулья, праздничные украшения, все что так знакомо глазу окружало ее. Но не хватало одной детали. Аниматроников. Внутри нарастала тревожность, Ванесса судорожно кружилась на месте, подобно волчку, ожидая с каждой стороны появления чего-то. Продолжающиеся скрипы и скрежеты были ее звоночком в выборе направления, но похоже она была здесь абсолютно одна. Как на зло, после этой мысли, из технического помещения раздался громкий грохот. Уставившись во тьму прохода, до ушей донесся хриплый вой. Перебиваясь сухим кашлем он перешел в придушенное подобие смеха, что зловеще расползался по коридорам пиццерии. И он не прекращался, становясь громче с каждым громким хлопком, сопровождавшие тяжелые шаги. Сердце забилось быстрее, но все тело застыло. Потеряв контроль над конечностями Ванесса пыталась выровнять дыхание, но с каждым шагом неизбежного, ей становилось хуже. Стало очень жарко, пот начал капал с нее как обычная вода. Голова становилась ватной и начала гудеть. Через силу пронеся взгляд по сторонам, ее по новой охватило чувство страха. Все вокруг было в непроглядном огне. Обернувшись еще пару раз она увидела аниматроников, что бездушными куклами стояли на своих местах, объятые пламенем. Их глаза были не метафорически пустыми, а костюмы съедались горячими языками почти на глазах. Снова раздался сдавленный, хриплый стон, завершающийся звуком срежета по металу. Интуитивно развернувшись в сторону звука Ванесса затряслась подобно кролику. Ее состояние граничело между паникой и истерикой, вызывая лишь психогенную одышку. Две белые радужки ходили в стороны за замкнутыми движениями головы. Силуэт был согнут, руки висели будто рукава, не подавая признаков жизни. Лишь из груди доносились сиплые кряхтения. Костюм желтого кролика был уже явно не желтым. Запекшийся в некоторых местах от огня, пропитый кровью в других, торчащие провода и штыки, оголенные части эндоскелета наводили чувство отвращения. Ванесса прокляла себя, когда начала всматриваться в того монстра что стоит перед ней. Куски мяса безпомощно вываливающиеся за пружины механиза, еще всежая кровь стекающая по темному железу и осознание, что внутри костюма все еще живой человек.... Знакомый человек, приводили ее в животный ужас. Убийца лишь расмеялся скрипучим голосом, поддергиваясь всем телом в такт,а после будто через адскую боль со вскриками выпрямился. —Я. всегда. возвращаюсь. Не хватило секунды реакции на его приближение, живой труп оказался быстрее, зловещи раскрывая рот с истошным криком. Срываясь с места назад девушка задевает стул и летит вниз, ударяясь головой об от стол. Ванесса смотрит на белый потолок палаты, пытаясь осознать чьё-то присутствие через слишком частый пикающий звук, подстроившиеся под её сердцебиение. Сознание начало рассуждать здраво, когда внимание с потолка было обращено на руку, что замелькала перед глазами. Медленно повернув голову она увидела врача, он говорил с ней, но она не слышала ни слова, в голове все еще стоял писк прибора и посторонней шум, явно не из этой вселенной. Щелкнув пару раз, мужчина будто знал что это поможет и вновь позвал девушку по имени. —Ванесса, вы слышите меня? Шум в ушах спал на нет, она попыталась ответить на вопрос, но в горле засаднило и на волю вышло лишь осипшее "Та-а". Глаза немного слипались от яркого света, не давая четко увидеть лицо врача. Параллельно, напротяжении следущей минуты она пыталась почувствовать своё тело, то и дело взгдрагивая конечностями. Неприятное онемение наплыло на руки и ноги, медленно сходя на нет. Непонятно откуда перед ней замельтишила миниатюрная медсестра. Она помогла Ванессе приподняться и поднесла к ней стакан воды. Жить стало легче, когда прохладная жидкость разлилась по гортани. —Как вы себя чувствуете? Врач активно записывал что-то на планшет, изредко поглядывая на приборы и все же обратил свой внимательный взгляд на пациента. —Устало.. Еле промолвила девушка, после чего из нее вышел тяжелый вздох. —Значит хорошо. Мужчина улыбнулся уголками губ снова что-то помечая ручкой, пока медсестра суетилась вокруг Ванессы, копаясь в трубках, пластырях и проводах. —Сколько я спала? Уже более собранней она подала голос. —Неделю и два дня. Ваша рана почти затянулась, мы наложили швы. Через три дня мы сможем их снять, а вы сможете прийти в норму, а пока, отдыхайте. Врач не спешно вышел из палаты, пока медсестра заканчивала свой досмотр. Мило улыбнувшись девушка слегла наклонилась к Ванессе рассказав о кнопке её вызова и распращалась с ней. Оставшись одной ее навестило чувство горечи, что неприятно сдавливало грудь. Аккуратно прикоснувшись через одеяло к больному месту она была готова заплакать. Судорожно сдерживая всхлипы, она вспомнила все до своего отключения, все что принесло ей боль и все из-за чего она здесь. Слезы вырвались сами, стремительно стекая по вискам. Внутри повторно все сжалось, а и так ноющая рана отдавалась покалыванием на каждый всхлип. Ванесса не могла поверить, не могла осознать, что это сделал родной ей человек. Она его таким считала. Он был единственным, кто был рядом всю жизнь, даже когда им овладело чувство безумия, он все равно был рядом. Или просто держал ее рядом, видя какую пользу она может принести? Неважно. Родителей не выбирают и не смотря на его ненормальное восприятие вещей, его попытки запугать ее, в случае отказа помощи ему и постоянный контроль, она любила его. И хотела верить, что он тоже любит. Те редкие моменты его отцовской любви были подарком для нее в любом возрасте, но теперь она вспоминает об этом с болью в груди, не решаясь сказать, что они были искренними. Она не хочет помнить о нем, не хочет быть его дочерью, не хочет посвящаться в его планы и покрывать его от полиции, играя на двух фронтах. Не хочет знать о том что он убийца, не хочет быть причастна к тем, кто уже никогда не увидит своих близких. Но она уже здесь, в безвыходном положении, под капельницами и приборами. В последствиях своей привязанности и невозможности противостоять вовремя. С больным отпечатком, который будет всю оставшуюся жизнь напоминать ей о нем. Эмоции спали на нет, оставив соленные дорожки и легкое чувство удовлетворения. Ванесса поймала себя на мысли, что хочет увидить Эбби с Майком. Миловидное личико девочки подняли бы ей настроение, а присутствие ее брата дало бы мнимое чувство безопасности. С мыслями о них она наконец расслабилась и начала проваливаться в такой нужный сейчас сон. Теперь все позади. Правда, ведь?