Привычка

“Это просто привычка…” Я думаю об этом не очень уверенно, когда мы стоим рядом на вручении дипломов. Да, мы часто сидели за одной партой в аудиториях на протяжении пяти лет. Я не хотел ничего менять. Это было… удобно? И интересно даже. У девчонки со смоляно-черными волосами, которая перевелась к нам в группу после первого семестра, оказались схожие с моими увлечения. А еще она оказалась говорливой, хоть поначалу казалось, что она то тянется, то убегает. Мне было все равно. Когда у нее было настроение, она была хорошей компаньонкой, когда не было - мы просто слушали лекции. Вспоминая, какой она была в начале нашей совместной учебы, я бы никогда не подумал, что у нее будет красный диплом и приглашение работать за границей в одной из престижнейших британских фирм. Девчонка со смоляно-черными волосами казалась “разбойницей поневоле”. Иногда у меня складывалось впечатление, что она борется с собой: со своим порывистым характером, со своей увлекающейся натурой, со своей рассеянностью и неумением концентрироваться на чем-то долго, приложить усилия и дисциплинировать себя. Это даже забавляло. Девочка-ветер. И девочка-сюрприз. Уже позже я понял, что от нее можно ожидать всего, чего угодно. Даже красного диплома. Церемония вручения дипломов в самом разгаре. Все с воодушевлением и тоской смотрят на старого преподавателя, который читает нам напутственное слово из потертой годами бумажки. Неискренне и наигранно, и вообще складывается ощущение, что он сейчас уснет за этой самой бумажкой. Но для некоторых выпускников, видимо, важно, что он там вещает... А я смотрю на нее, на девчонку со смоляно-черными волосами. Она не всегда обладала таким цветом волос. Она менялась, экспериментировала - красилась и в рыжий, и в фиолетовый, высветляла пряди и покрывала их самыми сумасшедшими оттенками. Просто мне всегда казалось, что смоляно-черный ей по-особенному идет. В сочетании со светлой кожей и глубокими черными глазами это делало ее похожей на какую-нибудь героиню фэнтези, которых я перечитал бесчисленное множество. Обычно я сравнивал ее с женщиной-рыцарем или с разбойницей. А сегодня мне хочется сравнить ее с принцессой. Почему-то мне приходит в голову мысль о том, что она совсем не изменилась. За эти годы она побывала разной, успела не раз удивить окружающих своими образами и поступками. Она менялась постоянно, и это стало частью ее личности в моем понимании. Я привык к тому, что она разная. Может, поэтому я считаю, что она не изменилась? Ведь она всегда была разной, невозможно было определить даже, какой. И все же что-то в ней казалось мне неизменным. Ее основа, что-то в самой глубине ее, то, за что я сейчас цепляюсь, повторяя себе: “Это просто привычка”. Но мне становится все сложнее и сложнее бороться с желанием хотя бы взять ее за руку. Не говоря уже о том, какие еще желания возникают у меня в душе. Эти желания тяжело назвать “привычкой”. Мне почему-то кажется, что сейчас ко мне приходит осознание чего-то важного. Мы говорили перед вручением дипломов, она между прочим упомянула, что уже завтра вылетает в Кембридж. - Так скоро? - я не сдержал изумления, и еще сильнее изумился, осознав, какое волнение почувствовал после этих ее слов. Она смотрела слегка растерянно, не понимая, очевидно, почему я задал этот вопрос. Выразительные черные глаза в оправе пушистых ресниц были наполнены недоумением, и я поймал себя на мысли, что раньше, пожалуй, в них отразилось бы больше вызова, больше дерзости, больше ожидания и желания вовлечь в игру. Но… она, кажется, больше не играет со мной в такие игры. - Да… - она пожала плечами и улыбнулась, облизывая губы, и я мимолетно облизал свои. - Мы с Димкой решили, что следует для начала расположиться там достаточно удобно. Мне через месяц на работу. А я не хочу после работы каждый день заниматься еще и разбором вещей! - она рассмеялась, а я, сглотнув, попытался улыбнуться так, чтобы это не выглядело натянуто. Сейчас я смотрю на то, как она ждет своей очереди на торжественное вручение диплома с отличием, и понимаю, что она кажется мне хрупкой принцессой из сказок, да только она никогда не была хрупкой. За внешним изяществом скрывается несгибаемый стержень. Я как будто всегда знал, что она была когда-то поломана. Она была проблемной девчонкой, страдающей от очередных ударов обстоятельств и от того, кем она стала. Многие люди, не стесняясь, добавляли ее душе тумаков. А когда на человека слишком часто валятся невзгоды, ему становится сложно бороться и с простыми, казалось бы, вещами. Забавно: я часто воображал себя рыцарем и защитником угнетенных, только тут не рассмотрел беду девчонки, которая столько времени была рядом! Точнее… я всегда подозревал, что душа у нее в шрамах и ранах. Только мне не нужны были проблемы. Я хотел быть героем, но только когда это легко. А с девчонкой со смоляно-черными волосами было бы сложно. Только когда она ко мне тянулась, она не требовала от меня спасения. Она сама себя лечила - раз за разом, неумело, иногда делала себе же больнее и пыталась вылечить себя снова. Она от меня ничего не требовала, но, возможно, если бы я откликнулся на ее немой крик, протянул бы руку в ответ, это само по себе дало бы ей силы. И она смогла бы исцелить себя быстрее. Но откликнулся кто-то другой. Димка. С которым она вместе уже два года и за которого в середине весны вышла замуж. И теперь я отчаянно ненавижу то, что на месте этого Димки - не я. Не знаю, почему именно сейчас меня берет такая злость. Быть может, потому что этот гребаный Димка будет рядом с ней и завтра, когда от меня она будет уже непостижимо далеко. А я ловлю себя в очередной раз на мысли, что мне она нужна рядом, так же близко, как она была на протяжении всех этих пяти лет. Она оборачивается к этому долбаному Димке, на которого я уже открыто смотрю с выразительной ненавистью. Она улыбается ему, а он улыбается в ответ - уверенно, тепло, ласково. Почему я никогда не умел ей так улыбаться? Может, потому что считал, что расточительством будет тратить на нее тепло и ласку. Она ведь и так была рядом. И тянулась. И не требовала ни помощи, ни спасения, ни тепла, ни ласки. А теперь вот оказывается, что завтра она улетает из страны. Пока она смотрит на своего Димку, я любуюсь ею. Открыто и явно. Красиво уложенные волосы с локонами ближе к кончикам, неброский макияж - на контрасте с тем, как пестро и вызывающе она обычно красилась. Изящное, простое, без излишеств, светло-голубое платье, перехваченное на талии атласным поясом. Девчонка со смоляно-черными волосами, кажется, больше не бунтует против самой себя, она нашла гармонию, она примирилась с болью внутри себя, и боль ее наконец-то отпустила. И я бы порадовался за нее, только я эгоистично думаю о том, что теперь она свободна идти куда захочет, и именно это она и делает. Сама выбирает путь и спутников. “Это просто привычка”, - мой внутренний голос звучит все слабее, я его почти не слышу. Я цепляюсь за образ, который все еще вижу рядом. Цепляюсь за воспоминания и за чувства. Оказывается, когда девчонка со смоляно-черными волосами была рядом, мне было хорошо. Ее искренняя привязанность давала мне какое-то теплое чувство. Ощущение, что меня где-то ждут. Что меня где-то принимают таким, какой я есть. С желанием быть героем только когда это просто. С тем, что мне было просто удобно. Со всеми моими чудачествами, которых у меня было не меньше, чем у нее. И я уже не могу просто так отпустить ее от себя. Когда она получает диплом от декана факультета, возвращается на свое место рядом со мной, я все же не удерживаюсь. Хватаю ее за руку, надеясь, что за рядами парт ее Димка этого не увидит. Она оборачивается ко мне с вопросительным выражением лица. В другой руке у нее диплом с отличием, ламинированная поверхность блестит в утренних лучах, проникающих в высокие окна аудитории. Глаза у девчонки со смоляно-черными волосами тоже блестят - теперь спокойным, мягким рассеянным светом. Она терпеливо ждет - она понимает, что я хочу поговорить. - Знаешь, я хотел тебе кое-что сказать… - эти мои слова кажутся совершенно ненужными, потому я, не слишком стесняясь того, что вокруг нас есть еще люди, произношу не слишком громко, но и не совсем шепотом: - Мне кажется, что я… Я тебя люблю! Я чувствую, что сглупил, не назвав ее по имени. Но почему-то в то же время это кажется мне не имеющим большого значения. У девчонки со смоляно-черными волосами было много имен, она часто представлялась мне по-новому, это была часть ее непостоянной натуры. Может, я просто не знаю, как мне ее сейчас назвать? Она в ответ сдержанно улыбается. И отвечает то, чего услышать от нее я не ожидал. - Я знаю. Когда она произносит это, я понимаю, что не знаю, что конкретно она имеет в виду. То, что знает о таких моих чувствах… Или то, что знает, что это самая настоящая ложь. Девочка со смоляно-черными волосами всегда была проницательнее, чем я думал. Я на самом деле не люблю ее. Я зависим от нее, она просто моя привычка. Но такая сильная, что я готов так отчаянно лгать, чтобы она хотя бы задумалась на миг о том, чтобы остаться со мной.